Давно я не находил времени сходить на рынок с Кам. Мы бродим по проходам рука в руке, смотрим, нюхаем, пробуем, даже если не собираемся покупать. Щеки Кам порозовели, глаза блестят, улыбка полна нежности. Мы проходим мимо киоска с цветами. Он как-то особенно шикарно украшен, огромными белыми цветами, не знаю, как они называются, но подозреваю, что стоят дорого. Кам поднимает на меня глаза. Я знаю, что она думает в точности о том же.

Мои родители прислали цветы на похороны отца Кам. Это был гигантский букет, до смешного экстравагантный. Увидев его, я разозлился на них за этот выбор, мне было обидно, что они так мало знают о том, чего бы хотелось Дени. Только задним числом я понял, что они сделали это с самыми добрыми намерениями. Мне просто было легче в то время направить свой гнев на них, как я часто делал за свою жизнь. Мать даже спросила меня, не хочу ли я, чтобы они приехали на похороны. Я наотрез отказался. На мой взгляд, не стоило собирать вместе две семьи, мою настоящую и ту, с которой я делю ДНК, чтобы оплакать человека, которого я считал своим отцом.

Кам только крепче сжимает мою руку в своей.

Мы возвращаемся в квартиру, и сразу приходят Софи и Клара. Я не помню, когда мы в последний раз приглашали гостей к ужину. А жаль: выбирая эту квартиру, просторную и, главное, с огромным кухонным островком из гранита, мы подумали, как будет здорово принимать здесь людей. Забыли, что я уже работал шестьдесят часов в неделю и что мы не знали практически никого в Монреале. Не важно, намерение-то было.

Клара и Софи быстро оккупируют кухню, отведя нам с Кам роль наблюдателей. Хотя я сам обожаю готовить, сегодня вечером не прочь расслабиться. Я сажусь на кухонный табурет и смотрю, как Клара и Софи болтают с моей девушкой, нарезая овощи. Они говорят о театральных пьесах, которых я не видел, о сериалах на «Нетфликсе», которых я не смотрел, о последнем альбоме певца, которого я знаю, но не успел послушать его новые песни. Я чувствую себя скучным и как бы за рамками остального мира. Зрителем одновременно этого вечера и моей собственной жизни. Настроение мало-помалу падает. Как будто почувствовав это, Кам кладет руку мне на колено и шепчет на ухо:

– Что с тобой?

– Все в порядке. Устал.

По глазам я вижу, что мое оправдание ее не убедило, но она не настаивает. И все же ее рука остается на моем бедре. Это помогает мне укорениться в действительности.

Потом мы с Кам расставляем приборы, после чего все четверо усаживаемся за большой стол. Немного душно из-за жары, но в остальном все прекрасно. Девочки купили говядину и курицу для нас и тофу для себя, потому что Клара вегетарианка, а Софи есть Софи, она не признает ярлыков, но потихоньку начинает идти одной дорогой с Кларой.

Разумеется, Шарль Бодлер старается разжалобить своим мяуканьем, выпрашивая кусочек нашего пира. Кам, кажется, готова уступить, но тут Клара заявляет, что лучше бы ему остаться в гостиной, что здесь зона animal free[16], не считая их трупов, к сожалению. Мне ее замечание немного претит, но такая манера выражаться все же комична. Бедняга Шарль в конце концов ложится на диван и вылизывает лапы вместо куска курятины, на который он положил глаз.

Разговоры не смолкают, как это бывает всегда, когда эти три девушки собираются вместе. Клара и Кам заговаривают о литературе, а мы с Софи притворяемся, будто имеем свое мнение на тему, которую они обсуждают очень серьезно: о нарративной структуре романа, который ни Софи, ни я, разумеется, не читали. Софи так солидно кивает, что я прыскаю в бокал вина. Вообще-то жаль, что я не читал этот роман. Хотелось бы мне быть в курсе новинок, уметь поговорить обо всем и ни о чем, но такое впечатление, что я отстал от всех на целый год.

Посреди бурного спора о произведениях автофикшна вмешивается Софи:

– Ладно, ладно, хватит умных разговоров об искусстве! Еще немного, и я сама возьмусь писать какой-нибудь сборник.

– Да? И о чем бы ты писала? – подзадоривает ее Кам.

– Как все, о чем же еще: моя скука, мои страдания…

Ничуть не обидевшись на комментарий Софи, Кам и Клара смеются. У Кам покраснели щеки, это с ней бывает часто, когда она выпьет вина и много болтает.

– Ну что, ты нас заткнула, о чем теперь ты хочешь поговорить? – спрашивает Клара Софи.

– Гм, не знаю. Можно поговорить о Максе?

Я удивленно смотрю на нее.

– О ком… обо мне?

Мы с Софи очень подружились после ее возвращения в Квебек. До этого я всегда затруднялся понять сестру любимой. Находил ее симпатичной, когда изредка видел, но мне казалось, что она, пожалуй, эгоцентрична, потому что так мало дает о себе знать отцу и сестре. Было и еще кое-что, за эту эмоцию мне до сих пор стыдно, хотя она меня больше не мучает: ревность. Когда Софи вернулась, я был ей благодарен за то, что она проводит время с Кам. Я видел, как это на пользу моей девушке, как ей нужна сестра, чтобы справиться с потерей отца. Вот только мне казалось, что меня отстранили от скорби по Дени. А ведь четыре года я всегда был рядом, на Рождество, на рыбалках, при его видеозвонках. Мы с Дени стали очень близки. Я был ему как сын, он мне как отец, но, судя по всему, тот факт, что мы не одной крови, не давал мне права горевать так же, как они. Я, со своей стороны, пытался справиться с горем, более или менее успешно. Потом, со временем, я преодолел обиду и лучше узнал Софи.

– Да-да, о тебе, – повторяет она. – Раз уж ты почтил нас своим присутствием, надо ловить момент.

Тон ее игрив, но глаза бросают мне вызов. От ее реплики вокруг стола возникает холодок. Я чувствую, как ерзает рядом со мной Кам, ей явно не по себе. Одно я знаю наверняка, проскользнувшая нотка во фразе Софи не была безобидной: она хотела что-то до меня донести. Мне не очень нравится, что Софи вмешивается в наши дела, но я догадываюсь: она только хочет защитить Кам. На ее месте я поступил бы так же. Чтобы успокоить страсти, я весело отвечаю:

– Все хорошо. Работаю как лошадь, презентация нового альбома Сэма в следующий четверг. После должно стать полегче.

– Вот как, это твоя последняя презентация в году? – не остается в долгу Софи.

Я морщусь и бросаю взгляд на Камиллу, которая тычет вилкой для фондю в кусочки мяса и брокколи так сосредоточенно, как хирург, готовящий инструменты для операции на открытом сердце. Софи насаживает на вилку большой кусок тофу, не сводя с меня глаз.

– Нет, но такой большой у меня не будет еще довольно долго.

– А, ладно.

Выдержав паузу, она добавляет:

– Тогда я желаю тебе большого успеха.

Я знаю, что она искренна, хотя не только этой эмоцией веет от нее в данный конкретный момент. Клара незаметно кладет ладонь на руку Софи. Я ловлю взгляд Кам, но тщетно.

Время остановилось между мной и Софи, пока она смотрит на меня в упор своими голубыми глазами, так похожими на глаза моей девушки. В них, однако, я не вижу той же нежности. Скорее предупреждение.

– Спасибо, – просто отвечаю я.