…Разбойник, овладев женой, не вставая, стал утешать ее. Я, конечно, не мог сказать ни одного слова. Тело мое было привязано к корням сосны, а рот набит листьями, но я несколько раз делал знаки глазами своей жене: «Не верь словам этого мужчины. Всё, что он говорит – неправда». Вот какой смысл я хотел вложить в свои взгляды. Но жена, с грустным видом сидя на засохших листьях, пристально смотрела на свои колени. И, представьте себе, мне начало казаться, что она внимательно слушает слова разбойника. Я начал извиваться от ревности. Но разбойник продолжал умело говорить о разных вещах. Если женщина стала нечистой, вряд ли ей можно будет продолжать жить с мужем. Не лучше ли выйти за него, разбойника, чем оставаться при муже? Он, разбойник, решился на такой поступок по отношению к ней только потому, что она ему понравилась. В конце концов разбойник смело повел такую речь. Когда разбойник сказал это, жена задумчиво подняла свое лицо. О, я еще никогда не видел мою жену такой прекрасной! И что же ответила моя прекрасная жена разбойнику в присутствии меня, привязанного к дереву. Хотя сейчас я блуждаю в пространстве, но каждый раз, как только вспоминаю этот ответ жены, всё во мне кипит. Жена ответила вот как: «Ну, в таком случае берите меня куда хотите». (Долгая пауза.)

Но преступление жены не ограничилось этим. Если бы только это, то я, блуждающий ныне в темноте, не мучился бы так, как сейчас. Дело в том, что жена в каком-то полусне, взяв за руку разбойника, уже хотела выйти из чащи, но, вдруг, сильно побледнев, показала на меня: «Убейте его. Я не могу жить с вами, пока он будет жив». Как сумасшедшая, она несколько раз прокричала эти слова: «Убейте его». Эти слова даже и теперь как будто отбрасывают меня, подобно урагану, в далекую темную пучину. Разве когда-нибудь такие отвратительные слова выходили из человеческих уст? Разве когда-нибудь такие ужасающие слова касались человеческих ушей? Разве когда-нибудь… (Внезапно язвительно хохочет.) Когда разбойник услышал эти слова, то даже он побледнел. «Убейте его!». Выкрикивая это, жена крепко держалась за руку разбойника. Но тот, пристально посмотрев на жену, не ответил ей. И в то же мгновение он швырнул ее на землю, покрытую бамбуковыми листьями. (Опять язвительно хохочет.) Разбойник тихо сложил руки и посмотрел на меня. «Что делать с этой женщиной? Убить или помиловать? Кивните головой вместо ответа. Убить?» За одни эти слова мне хотелось бы всё простить разбойнику. (Долгое молчание.) Пока я колебался, жена с криком внезапно бросилась вглубь чащи. Разбойник бросился за ней, но не успел схватить за рукав. Я смотрел на всю эту сцену, как на кошмар. После бегства жены, разбойник отобрал у меня меч, лук и стрелы и в одном месте разрезал веревку. «Ну, теперь мне надо позаботиться о своей безопасности». Я помню, как разбойник пробормотал эти слова, когда уходил из чащи. После его ухода кругом стало тихо. Нет, где-то послышались чьи-то рыданья. Я, распутывая веревки, внимательно прислушался. И, представьте себе, я догадался, что это рыдал я сам… (Долгое молчание.) Я, наконец, освободил свое измученное тело от веревок. Передо мной блестел кинжал, оброненный женой. Я взял этот кинжал и сейчас же вонзил его себе в грудь. Я почувствовал во рту какой-то комок неприятного запаха, но никакой боли не ощутил. Когда грудь совершенно похолодела, кругом стало тихо, тихо. О, какая это была тишина! В эту чащу в глубине горы не залетала ни одна птичка. Только на стволах сосен и бамбуковых деревьев отражались печальные лучи солнца… да и они постепенно гасли. Уже не было видно ни сосен, ни бамбуков. Я лежал и погружался в глубокую тишину… Но вот тогда кто-то тихонько подкрался ко мне. Я хотел посмотреть, но вокруг меня был уже полумрак. Этот кто-то невидимой рукой осторожно вынул кинжал из моей груди. И одновременно с этим мой рот снова наполнился потоком крови. Я после этого окончательно погрузился в тьму небытия…