…Этот мужчина в синем платье, после того как овладел мною, обернулся к моему связанному мужу и начал хохотать. Как тяжело, наверное, было мужу! Но, как он ни извивался, веревки всё глубже и глубже врезывались ему в тело. Я бессознательно бросилась к мужу. Нет, хотела броситься, но этот мужчина швырнул меня на землю. И вот тогда… я увидела, что глаза мужа как-то по-особенному блестят. Этот блеск нельзя выразить в словах… Я, как вспомню этот блеск, до сих пор не могу удержаться от дрожи… Муж не мог вымолвить ни одного слова, и поэтому в то мгновение он выразил глазами все свои чувства. В этих глазах отражались не гнев и не печаль – в этих глазах я увидела холодный блеск отвращения ко мне. Я вскрикнула, не оттого, что была брошена на землю, а оттого, что увидела этот взгляд, и лишилась чувств. Когда я очнулась, то того мужчины в синем платье уже не было. Муж по-прежнему стоял привязанный к сосне. Я, с трудом приподнявшись с опавших листьев бамбука, посмотрела в лицо мужу. Но его взгляд был такой же, как и прежде. По-прежнему в его глазах было холодное презрение и ненависть. Я не знаю, как описать мое душевное состояние в тот момент – стыд, печаль, гнев, всё вместе. Я, шатаясь, поднялась и подошла к мужу. «Слушайте, после того, что случилось, я не могу больше жить с вами вместе. Я решила умереть. Но… и вы, вы тоже умрете. Вы видели мой позор. Я не могу оставить вас одного в таком виде». Я, собрав все свои силы, сказала это. Но муж продолжал смотреть на меня со злобным отвращением. Я, прижимая одну руку к груди, которая готова была разорваться на части, начала искать меч мужа, но, по-видимому, меч был взят разбойником. Ни меча, ни лука, ни стрел не было видно кругом в чаще. Но, к счастью, кинжал валялся как раз у моих ног. Я занесла руку с кинжалом и сказала еще раз мужу: «Ну, я сейчас убью вас и сразу же последую за вами». Когда муж услышал эти слова, он начал двигать губами. Рот его был набит листьями, и поэтому голоса, конечно, не было слышно. Но когда я посмотрела на губы, то сразу поняла, что он говорит. Муж, по-прежнему выражая свое презрение ко мне, сказал: «Убей». Я почти бессознательно вонзила кинжал в его грудь. Наверное, я опять лишилась чувств. Когда я, очнувшись, посмотрела кругом, муж, по-прежнему привязанный к дереву, был уже совсем без дыхания. На его бледное лицо падал луч заходящего солнца, пробившийся сквозь чащу сосен и бамбуков. Я, подавляя рыдания, развязала веревки, которые связывали труп. И… после этого я… нет, у меня нет сил сказать, что со мной было потом. Я не могла, несмотря на все усилия, покончить с собой. Я пробовала подносить кинжал к горлу, пробовала броситься в пруд у подножья горы, но вот всё же не могла решиться умереть и живу еще. Этим, конечно, я не могу гордиться. (Грустно улыбается.) Может быть, великая печальница богиня Каннон отвернулась от такого ничтожного существа, как я. Но что же мне остается делать, – мне, убившей своего мужа и обесчещенной разбойником. Ведь я… я… (Начинает сильно рыдать.)