Пусть высшая надежда этой эпохи останется нетронутой. Если верно слово Гёльдерлина, то спасительное должно мощно возрастать[18]. В его первых лучах померкнет всё бессмысленное.

Здесь же нас больше занимают последствия поворота, уже начавшегося незаметно для масс. Здесь, быть может, обнаружатся ориентиры для практических шагов среди нигилистических течений. Речь, таким образом, идет об описании симптомов, а не причин.

Среди этих симптомов сразу же бросается в глаза главная примета, которую можно обозначить как редукцию. Нигилистический мир по своей сути есть мир редуцированный и продолжающий редуцироваться, что закономерно соответствует движению к нулевой точке. Господствующее в нем базовое чувство – это чувство редукции и редуцируемости. Романтизм здесь уже бессилен, он производит лишь эхо утраченной действительности. Изобилие иссякает; человек ощущает себя эксплуатируемым в самых разных – не только экономических – отношениях.

Редукция может быть пространственной, духовной, душевной; она может затрагивать прекрасное, доброе, истинное, хозяйство, здоровье, политику – только итогом всегда окажется убыль. Этим не исключается, что на длительных отрезках она может сочетаться с развертыванием власти и высокой эффективностью. Самый яркий пример – это упрощения в научных теориях. Жертвуя многомерностью, она сводит реальность к плоским проекциям. Результат один – цепочки умозаключений, как хорошо видно на примере дарвинизма. Для нигилистического мышления вообще характерна склонность сводить мир с его сложными и многообразными тенденциями к общему знаменателю. Такой прием производит ошеломляющий эффект – пусть даже на короткое время. Одни обучают ему других, ибо такая диалектика – лучший способ разобрать лишенного резервов противника на части. Но затем сам атакуемый перенимает эту методику. На этом зиждется интеллектуальная стремительность реакции. Применение этого инструмента на определенных этапах нигилистического процесса может стать неизбежным; по сути же оно остается знаком редукции.