Я присутствовал на большом, необычайно пышном банкете. Он проходил в огромном здании, предположительно во франкфуртском Пальменгартене. Залы и столы освещались только свечами, и было крайне сложно найти нужный накрытый стол. Я один отправился на поиски по бесконечным коридорам. За одним из длинных столов, мимо которого я проходил, шел ожесточенный, крайне эмоциональный спор между двумя мужчинами из известной семьи банкиров. Речь шла о необычном виде очень молодых маленьких омаров, приготовленных таким образом, что, как и у американских мягких крабов, панцири можно было употреблять в пищу. Прозвучало доходчивое объяснение, что это делается ради сохранения вкуса панцирей – самого изысканного в омаре. Один банкир, удовлетворившись объяснением, принял этот аргумент; другой, подумав о своем здоровье, отругал родственника за обвинение. Я не знал, как мне во сне всё это понимать. С одной стороны, я находил спор о еде недостойным, но, с другой стороны, я не мог избавиться от восхищения тем фактом, что такие могущественные люди могли самоуверенно и бесцеремонно признаться в своем вульгарном материализме. Кстати, банкет так и не продвинулся дальше закусок. Наконец, будто всё произошло само собой, я нашел свое место. Рядом с прибором лежала карточка с моим именем, и я был поражен тем, что место, казалось, ждало меня. Еще сильнее я удивился, обнаружив, что моей спутницей за столом была хорошо мне знакомая чванливая дама, приехавшая совершенно из другого места. Тут подали закуски. Для дам и мужчин они были разными. Последним достались весьма сытные, острые и вкусные. Помню, среди них были маленькие холодные котлеты, политые красным соусом. Закуски для дам были вегетарианскими, но самого изысканного свойства: салат из почек пальмы, лук-порей, жареный цикорий – мне это показалось верхом рафинированности. Затем, к моему неописуемому ужасу, под взглядами всей компании, моя спутница громко позвала официанта, как в ресторане, хотя подразумевалось, что за столь роскошное приглашение ничего требовать не следует. Она пожелала не только женские, но и мужские закуски; ее не устраивало, что ее обделяют. Не дождавшись исхода ее жалобы, я проснулся.