Фатальный день. Я думала, что после всех потрясений не усну и так и продолжу дрожать до рассвета, однако усталость взяла верх, и незаметно для себя я погрузилась в сон. Утро, естественно, выдалось кошмарным.

Фин, человек привычки, встает в шесть утра вне зависимости от планов на день. Я не сова, но в выходные все же предпочитаю высыпаться. Сквозь сон я слышала, как он передвигается по домику, но не нашла в себе сил встать – пробуждение означало, что позорная ночь мне не приснилась, так что я оттягивала этот момент. Но недолго.

Под утро мне приснился сон, который напрочь отбил желание спать. В нем нас с Берном никто не прерывал и мне нравилось то, что происходило между нами. Мало мне было стыда, так еще и подсознание решило поиздеваться.

Я подскочила на постели и тут же застонала от боли. Фин с абсолютным безразличием на лице протянул мне таблетки и стакан воды. На нем уже был термокостюм, волосы аккуратно причесаны, лицо чистое, умытое, чего не скажешь о моем. Страшно было представить, как я выглядела тем злополучным утром.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила я.

– Пожалуйста, – ровно ответил Фин.

Надо же было так испортить долгожданный отпуск! Джексон-Хоул всегда приносил мне столько теплых воспоминаний, что хватало на год, а теперь… Теперь я думала лишь о том, как повернуть время вспять. Или потерять память. Может, скатиться со склона без шлема? Прыгнуть с трамплина головой вниз?

– Фин, прошу, выслушай меня…

– Приведи себя в порядок для начала, – прервал он и пошел обуваться. – Я пойду осмотрюсь. Здесь где-нибудь подают кофе?

– Да, в прокате у Дуга. Я обязательно вас познакомлю!

– Это еще один «друг»? – хмыкнул Фин.

– Серьезно, Фин? – начала заводиться я.

Он хлопнул дверью, а я упала на подушку и заорала в одеяло. Примерно через минуту в дом ворвалась Эва.

– Ты в своем уме?! – прорычала сквозь зубы подруга, тыча пальцем в воздух. – Уму непостижимо! Пруденс Моррис! Я знаю тебя больше десяти лет, но такое ты выдала впервые!

– Похоже, я сама себя не знаю… – пробубнила под нос я и встала, не обращая внимания на возмущенную Эву.

Голова закружилась так, что пришлось снова сесть. Во второй раз подняться мне помогла Эва.

– Тебе что-нибудь нужно? – Подруга быстро перешла с тона «я убью тебя» на «мамочка позаботится о тебе».

– Да. Машина времени.

– Прю!

– Боже! – Я сморщилась от головной боли. – Прямо над ухом!

– Рассказывай все. Сейчас же.

– Можно мне для начала умыться? Уверена, от меня разит за милю.

Эва была вынуждена согласиться. После долгого блаженного душа я рассказала подробности прошлой ночи. Точнее, клочки воспоминаний. Самое ужасное, отчего как назло внизу живота становилось жарко, я опустила. Давно я не слышала искренний смех Эвы.

– Не могу поверить, что это случилось с тобой. Так я и знала, что нельзя было оставлять тебя в баре. Никогда в жизни не видела, чтобы ты столько пила. Или пила вообще. А знаешь… – Эва засмотрелась на безупречное кольцо от Майлза. – Может, не случайно так вышло.

– Намекаешь, что я вру? Клянусь, я…

– Нет, я не про то, что между вами было, а про то, что может быть, – про судьбу.

– Ага, точно, – хохотнула я, чуть не размазав бальзам для губ по щекам. Я почти привела себя в порядок – осталось только пшикнуть духи, чтобы избавиться от похмельного запаха. – Пойдем, Фин еще должен быть в прокате.

– Прю, подожди! – Эва порылась в карманах и протянула безумно красивый камень – он переливался оттенками фиолетового и зеленого, точно хамелеон. – Знаю, ты не очень-то веришь в силу минеральных камней, но это – флюорит, и он указывает верный путь.

– Да? В следующий раз, если я перепутаю дома, он загорится в моем кармане, или как? – усмехнулась я, не скрывая скептицизма.

– Смотрю, Коул научил тебя хреновым шуточкам? – парировала подруга. – Амулет просто поможет тебе на перепутье. А я вижу, ты близка к нему.

Я серьезно посмотрела на Эву – подруга излучала надежду и заботу. Ладно, раз она верит в силу этих безделушек, пусть и красивых, не стану спорить.

– И что мне с этим делать?

– Просто носи с собой. – Эва засунула камень в карман моей куртки.

Сегодня Дуг был более расслабленным и улыбчивым – похоже, концерт прошел успешно. Для меня же воспоминания о выступлении омрачились событиями ночи. Фина мы обнаружили за маленьким столиком у окна с видом на склон. Эва подтолкнула меня к нему, а сама пошла к Майлзу, который уже застегивал свои ботинки. При взгляде на Фина все во мне запротестовало – не могла понять свои чувства, но отчего-то мне хотелось бежать прочь, подальше от него.

– Держи. – Фин протянул мне стакан. – Глинтвейн. Думаю, тебе нужно опохмелиться.

– Нет, спасибо, я все же предпочту кофе. – Не зря я избегала алкоголя. Возвращаюсь к сухому закону. – Я сейчас возьму, и пойдем кататься?

– Слушай, Прю, меня тут вызвали…

– Фин, ты ведь только приехал! – воскликнула я. Это привлекло внимание посетителей, потому продолжила я уже тише: – Мы даже поговорить не успели. Покататься, в конце концов!

– Ты-то уже успела покататься, – ухмыльнулся он.

И в ту секунду я поняла, что никакие оправдания не спасут ситуацию. Время? Возможно. Что бы я ни сказала, Фин будет подстегивать меня, и, несмотря на присущее мне терпение, я все же могу взорваться под вечер. Поэтому я промолчала и ушла за кофе.

– Прю? Мы можем поговорить? – Я вздрогнула от голоса Коула Берна. Повернулась и чуть не выронила кофе. Что-то в нем будоражило меня.

– Нет, – отрезала я и поспешила к Фину. Еще не хватало, чтобы он застал нас за разговором.

Я бросила взгляд через плечо – Берн с досадой покачал головой и ушел к друзьям. А меня как магнитом потянуло в его сторону. Мне показалось, будто кто-то толкнул меня, но рядом никого не было. Чертовщина какая-то.

Фин все же остался. До вечера. На следующий день мы с ребятами собирались на самый высокий склон. Добраться до него можно только на фуникулере, и мне так хотелось, чтобы Фин ощутил все это: бешеную скорость, ветер и снег в лицо, адреналин! И все же я была благодарна ему и за то, что он остался со мной хотя бы один день, несмотря на ночное происшествие.

Катался Фин плохо. Да что там, он не катался вовсе – падал каждые пару футов. Мы с Эвой и Майлзом учили его часа три, и в итоге он все же смог пару раз проехать склон без падений, но удовольствия ему это явно не доставило. К вечеру он был красным от злости, кряхтел и пыхтел, сыпля проклятия.

– Самый идиотский вид спорта из всех. Ненавижу снег!

Я понимала, он не должен любить снег. Не обязан любить сноуборд. Я предложила провести вечер в городе, в «Центре искусств», где смотрели выступление цирковых артистов. На лице Фина были написаны скука и даже брезгливость – он привык к элитным заведениям, а в ресторанах принюхивался к каждому поданному блюду, представление же не произвело на него впечатления. А вот мне с ребятами очень понравилось.

Ложась спать тем вечером, я вдруг осознала, что Фин ни разу ко мне не прикоснулся. И что я глубоко внутри была этому даже рада. Кажется… мне было лучше без него?