– Это какая по счету, Прю? – недовольно спросила Эва.

– Пятая или шестая.

– Восьмая, – подсказал бармен.

Я закатила глаза.

– Прю! Мы уже отметили помолвку! Может, хватит? – Эва развернула меня к себе. – Никогда не видела, чтобы ты столько пила!

– У меня стресс, Эва. Моя подруга выходит замуж, я выступила перед огромным количеством людей, а мой парень… где он? – обреченно спросила я.

– Милая моя, может, Фин успеет приехать к ночи! Не нужно так себя угнетать! И да, ты действительно блистала на сцене!

– Спасибо, Эва, не переживай, со мной все в порядке.

– Эва, время подходит, – Майлз осторожно отвлек невесту, показывая на часы. Полночь. – Прости, Прю, я заранее забронировал нам ночь в спа.

– Идите! Даже не думайте оставаться! Все хорошо. Я напишу Дугу, немного посижу с ним и пойду спать. Еще раз поздравляю!

– Ты была очень крута! – подмигнул Майлз.

Я ответила улыбкой, а Эва, хмурясь и ворча, все же взяла Майлза за руку.

– Смотри у меня.

– Идите! Отметьте как следует и отдохните. – Я улыбнулась как можно беззаботнее, чтобы успокоить подругу. – Жду от вас полный отчет о том, какой кайф вы получите! Ну, во время массажа, а не после…

Конечно, никакому Дугу я писать не собиралась, решив провести вечер с подружкой-текилой.

– Может, все-таки хватит? У вас что-то случилось? – спросил бармен.

– А эт-то к-ка-кая?

– Не помню, могу посмотреть счет, – вздохнул бармен. Похоже, у него был опыт общения на заплетающемся языке.

– П-пратисте, дав-вай финал… послед… финишн… – я была уверена, что говорю четко, но выражение лица бармена убедило меня в обратном.

– Последнюю. Я не хочу вас отсюда выносить, знаете ли.

– Ок! – я подняла большие пальцы вверх.

Шот я выпила залпом. И в ту же секунду осознала, что он был лишним. Если говорить совсем откровенно, лишними были последние четыре. Я попыталась добежать до туалета, но поплелась, цепляясь за стены, спотыкаясь и извиняясь перед посетителями, в которых врезалась.

Просидев над унитазом добрых двадцать минут, я поняла, что в желудке ничего не осталось, но опьянение никуда не ушло. Мне стало в десять раз хуже.

– Боже, какая же я дура… – хватаясь за голову, шептала я себе под нос. – И из-за чего?! Черт… день-то не… неплохой… Все, домой!

Переступив порог бара, я тут же споткнулась и угодила лицом в снег. Холод немного отрезвил. Я не торопилась убирать его с лица, но потом вспомнила про тушь. Пальцы я ощущала плохо, как будто они жили своей жизнью, вроде руки из «Семейки Аддамс».

Я могла бы восхититься бескрайним синим небом, которое в Джексоне казалось таким низким, словно можно подняться по стремянке и коснуться облаков. Звезды здесь рассыпались яркими точками, заполняя собой каждый дюйм, – мечта астронома. В другой вечер я бы с замиранием сердца выжидала падающую звезду, но в этот раз небо казалось мне штормовым морем, а звезды кружились калейдоскопом. Меня снова затошнило.

Я не замечала людей, не могла понять, какие передо мной дома. По памяти я прошла знакомой дорожкой в шале и распахнула дверь, удивившись тому, что не заперла ее перед выходом. Мне было настолько плохо, что комната казалась зеркально отраженной. Все переместилось на другую сторону. В ванной я умылась, ничего не замечая, забыв про тушь, которая уже после снега, должно быть, выглядела плачевно.

По пути в постель я скинула с себя всю одежду, сбросив ее прямо под ноги. Скорее бы лечь! Юркнув под одеяло, я поразилась теплу. Даже жару. Развернувшись, я во что-то врезалась носом. Поморгав несколько раз, я пришла в себя и рассмотрела мужское тело, умиротворенно дышащее рядом.

– Фин! Боже, ты приехал! – воскликнула я.

Так как мой разум и тело до сих пор конфликтовали между собой, руки потянулись к Фину, хотя разум наполовину блуждал в царстве Морфея.

– Боже, ты такой теплый… Если бы я знала, что ты приехал, я бы… Черт, почему ты не предупредил?! – От такой неожиданности я немного протрезвела и стала поглаживать знакомую спину.

Правда, под воздействием алкоголя она казалась чужой. Более широкой, более теплой, даже более нежной. Точно! Я не ощущала привычных волос между лопаток! Странно.

Фин что-то пробурчал в ответ. Он перевернулся и как-то чересчур активно ощупал мои бедра и талию. Видимо, он спросонья тоже не понимал, что происходит.

– Прю?! – хриплым шепотом спросил он.

– А кто же еще, милый? – говорила я уже четче.

В шале было так темно, что я снова удивилась – у меня ведь прямо перед постелью всю ночь горела гирлянда и спальня была хорошо освещена. Сейчас же я закрыла глаза, чтобы тени не вызывали тошноту, и потянулась руками к лицу Фина, чтобы притянуть его к себе.

Фин с силой подхватил меня за ягодицы и прижал к своему телу, а после пальцами провел по подбородку, задержавшись на губах.

– Ну же, поцелуй меня, – шепнула я.

– Ты пьяна, что ли?..

– Извини, я… немного расстроилась, что тебя не было рядом. Мне уже лучше.

– Ты уверена, что нам стоит целоваться?

Странный вопрос. Может, от меня ужасно пахло и Фину не хотелось со мной целоваться? Что ж, его можно понять.

– Я так долго этого ждала…

Не успела я договорить, как наши губы слились в поцелуе. Когда целуешь человека на протяжении двух лет, то дело доходит до автоматизма, ваши губы превращаются в кубик Рубика, который собирается по одному принципу, без усердий. Но сейчас… наш поцелуй казался чем-то новым, давно забытым и потухшим, чем-то, что воскресло и вновь вспыхнуло.

По всему телу разлилось желание, и я схватила Фина за волосы. Надо же, как они отросли с нашей последней встречи!

– Господи, Прю… – выдохнул он, когда я оттянула его голову за волосы и прикусила шею.

Фин подхватил меня под бедра и усадил на себя, сжав задницу с такой силой, что я громко застонала, позабыв присущее мне стеснение. Горячие ладони скользнули вверх, найдя соски, тем самым ударив меня критически опасным зарядом напряжения. Я не могла вспомнить, когда Фин в последний раз был таким сексуальным, раскрепощенным, когда он в последний раз был способен так быстро зажечь меня!

– Я хочу тебя, больше не могу терпеть… – жалобно шепнула я, выгнув спину.

– А я-то как тебя хочу, Зубная фея… ты прекрасна…

Так. Стоп. Я открыла глаза и увидела, что на груди Фина вместо волос красовался медведь гризли. Зверь смотрел на меня, распахнув пасть. Нет, Фин был категорически против татуировок, считая, что их набивают подростки или преступники. Ну а то, что упиралось мне между ног, явно не могло так вырасти за несколько дней порознь.

– Фин?

– Я Коул, крошка, ты забыла?

– Берн?! Какого черта?!!

Я перекатилась на бок, попутно завернувшись в одеяло, чтобы скрыть свое голое тело от этих наглых, бессовестных глаз! Коул протер глаза и уставился на меня как на душевнобольную.

– Я что-то сделал не так?

– Ты вломился в мой дом! Как тебе не стыдно, как ты посмел… – задыхалась от возмущения я.

– Я?! Ты в моем шале, Пруденс! – повысил голос Берн. – В моей гребаной постели!

Я на минуту затихла, чтобы оглядеться. Зрение почти прояснилось – значит, это не зеркальное отражение из-за опьянения, это просто другой дом. Боже, какой позор!

– Я спросил тебя, уверена ли ты, ты сказала, что хотела меня все эти дни, – отчеканил Коул, вставая.

– Умоляю, прикройся.

– Минуту назад тебя все устраивало, – ухмыльнулся он.

– Почему ты сразу не сказал, кто ты? – всхлипнув, спросила я и уткнулась носом в согнутые колени.

– Ты легла ко мне в постель голой, я спросил твоего разрешения, так что извини, я тоже человек, и мне совсем не хотелось сопротивляться.

– Какой ужас… – снова всхлипнула я.

– Ужас?..

Коул осмотрел свое тело и пожал плечами:

– Я не самовлюбленный болван, но, по-моему, все не так плохо.

– Придурок! – шикнула я.

– Прю, что происходит? Почему ты плачешь? Ты ведь сказала, что…

– Я думала, что я в своем шале, Коул. Вот почему.

Берн упер руки в бока, требуя от меня более развернутый ответ, однако в дверь громко постучали, заставив нас обоих вздрогнуть. Я потянулась за его телефоном, чтобы посмотреть время – два часа ночи.

– Коул, не открывай, в такое время… – но мои слова улетели в пустоту, потому что Берн уже распахнул дверь, забыв, что на нем одни лишь трусы.

Моя одежда была разбросана по всей комнате. Я бы не успела собрать ее – не то что надеть, поэтому схватила со стула рубашку Берна. Запахнув ее потуже, я порадовалась, что она доходит мне почти до колен. Аромат Берна – какие-то духи, похожие на спортивный Lacoste, – приятно окутывал и вызвал чувство комфорта в этой неприятной ситуации.

К своему ужасу, я услышала голос Эвы и спряталась за спиной Коула. Слава богу, его широкие плечи и темнота отлично меня скрывали.

– Коул, добрый вечер! Прости, ради бога, мы потеряли нашу Пруденс. Она выступала с вами сегодня. Дело в том, что в полночь она еще была в баре, а теперь…

– Ничего страшного. Прю…

Я осторожно выглянула из-за спины Коула. Встретить Эву – еще полбеды. А вот увидеть Фина рядом с ней – просто убийственно. Эва первой заметила меня. Ее и без того круглые глаза превратились в два блюдца.

– Вот дерьмо! – выпалила она, вырвала из рук Коула дверь и с грохотом ее захлопнула. Мы услышали приглушенное: – Жаль, и здесь ее нет!

Коул снова потянулся за дверной ручкой и распахнул ее раньше, чем я успела его остановить.

– Она здесь! – крикнул он вдогонку Эве. – Я не договорил!

– Нет! Коул, черт возьми!

– Что? – сконфузился он. – Разве это не твои друзья, что были на сцене?

– Эва – да, а вот Фин – мой парень!

Коул распахнул свои изящные губы в изумлении и броском ноги отправил в меня пальто.

– Накинь хотя бы его! – шикнул он.

– Прю? – покосился Фин, уже оказавшийся в дверях. Эва тянула его за руку прочь.

– Э-э… – протянул Коул.

Если бы только можно было одним прыжком проломить половицы и провалиться в недра земли. Звук пульса в ушах заглушил голоса, кровь прилила к щекам. Я понятия не имела, как выглядела со стороны, но, думаю, Фин не смотрел на мое лицо – ему достаточно было одной лишь рубашки, что так некстати распахнулась.

– И ради этого я сюда прилетел? – гневно выпалил Фин.

– Мужик, слушай, между нами ничего не было! Прю напилась и… перепутала дома…

– Выдумщик из тебя такой себе. Ладно, может, еще остались рейсы до Сан-Франциско. – Фин развернулся и пошел прочь по тропинке.

– Пруденс, черт тебя дери! – разгневанная Эва сжала руки в кулаки.

– Коул сказал правду! – отчаянно прошептала я. Алкоголь, кажется, окончательно испарился из моей крови.

– Одевайся скорее, – Коул собрал мою одежду и впихнул мне в руки.

Я не стала тратить время, просто накинула пальто и запрыгнула в ботинки Коула. Берн в дверях бормотал под нос что-то о том, что умудрился предстать перед Эвой в трусах, а я проскочила мимо и побежала вслед за Фином.

– Фин! Фи-и-ин! – прокричала я.

Он нехотя остановился и медленно развернулся. Мы были почти одного роста, так что наши глаза встретились на одном уровне. Его взгляд, полный презрения и безразличия, пронзил меня, будто лезвие.

– Что? – прозвучало как плевок.

– Фин, клянусь, между нами ничего не было! – Я потянулась к его рукам, но он отпрянул. – Мы отмечали помолвку Эвы и Майлза, потом они ушли в спа, а я… напилась. И перепутала дома. Разделась, легла в постель, и в этот момент вы постучали в дверь.

– Прю, ты хоть понимаешь, насколько неправдоподобно это звучит? Как минимум потому, что ты не пьешь. Даже бокал вина вечером для тебя табу, – вздохнул Фин. – Но несет от тебя прилично даже на свежем воздухе.

– Вот видишь! – истерично хихикнула я. – Не знаю, что на меня нашло, Фин! Я ведь еще и выступала на сцене, испытала жуткий стресс, а ты знаешь, я все переживаю внутри…

– Это не меняет того, Прю, что ты была голой в доме этого парня.

– Фин, ну скажи мне, разве можно придумать подобную чушь? Я ведь ждала тебя, и ты это знаешь.

– Я уже ничего не знаю. – Фин раскачивался на пятках, стараясь смотреть куда угодно, только бы не на меня.

Мне вдруг стало холодно. Не только от накатившего бессилия – опьянение рассеялось как по щелчку, и я поняла, что ноги провалились в небольшой сугроб, а я выскочила в морозную январскую ночь в одной только рубашке да легком пальто. Фин, заметив мои стучащие зубы, снова вздохнул:

– Пошли в дом, Прю. Мне все равно нужно где-то переночевать, а ты вот-вот простынешь.

Я изобразила улыбку и последовала за Фином. Он, похоже, уже был в нашем доме, раз обнаружил мою пропажу. Внутри шале горели гирлянды, тускло освещая белое постельное белье и рюкзак с вещами Фина.

– Отложим разговор на завтра. Тебе бы принять горячий душ. И зубы почистить.

– Д… да. Хорошо, – кротко ответила я.

Я думала, душ и мягкая постель помогут мне согреться, но из-за отчуждения Фина меня продолжало знобить. Как можно было так опозориться? Да кто вообще вляпывается в такие ситуации? Точно не тихони, о которых после смерти и вспомнить нечего.

Я так и не научилась быть взрослой. Могла лишь притворяться независимой и целеустремленной. Создавать видимость серьезной и любящей девушки, опытного врача, ответственной и талантливой дочери. Но той ночью, когда мне казалось, что в баре я совершила роковую ошибку, мне пришлось принять то, что я так долго отрицала; мысли, которые я старательно выметала из головы, будто сор. К двадцати четырем годам я так и не поняла, кто я, чего хочу и действительно ли человек, который лежал со мной в одной постели, мне нужен. Той ли дорогой я иду? Правильно ли довольствоваться тем, что имеешь, или можно позволить себе быть более раскованной?

Это мне предстояло узнать.