Мы висели как минимум в миле над землей. От резкого торможения кабинка раскачивалась из стороны в сторону, и мы продолжали сжимать руки друг друга.

– Какого черта? – выругался Коул.

– Все хорошо. Может, заклинило ненадолго, сейчас поедем, – убеждала себя я. Потому что если мы, черт подери, не поедем, я умру от страха!

– Что-то я сомневаюсь, Пруденс. – Это у него от страха официальный тон? – Ладно, подождем пару минут, если что, позвоним ребятам. Они наверняка уже спрыгнули.

Стало совсем не по себе. Если минуту назад вид гор вызывал восторг, то сейчас – волну панического страха, особенно если смотреть вниз. Стемнело окончательно, а до фонарей мы еще не добрались.

– Ты смотрел фильм «Замерзшие»? – шепотом спросила я.

– Не вздумай, – резко ответил Коул, не выпуская моей руки. – А там кто-нибудь выжил?..

Мы замерли, глядя друг на друга, – и струйка пара, вырвавшаяся из его губ, нежно сплелась с моим дыханием.

– Ну, если нам суждено умереть сегодня, то я не против такой компании! – задорно сообщил Берн.

– Перестань! У меня сердце остановится от страха раньше, чем нас съест медведь при попытке бегства!

– Медведь? А стоматологи разве не изучают биологию? Они в спячке, Зубная фея.

Словно в насмешку над комментарием Берна снизу раздался волчий вой.

– А вот они явно не спят, – стуча зубами, проговорила я.

– Ты ведь сама сказала – мы вот-вот поедем. Успокойся. Давай просто продолжим разговор, хорошо? Выдохни. – Шершавая ткань перчаток Коула скользнула по моей щеке, и я пожалела, что на нас столько плотной одежды – мне так захотелось его обнять.

Какой ужас! Эта мысль напугала меня даже больше, чем волки! А как же Фин? Пруденс Рэй Моррис, срочно выбрось эту пошлость из головы!

– Господи, Прю, у тебя сейчас глазные яблоки выпадут! Моргни хотя бы! – Голос Берна отвлек меня от паники, и я сделала, как он велел. – Спасибо… Так вот, насмотревшись на родителей, я понял вот что – на хрен стабильность.

Так как в моей голове прокручивались вариации нашей скорой кончины, пришлось переспросить.

– А?..

– На хрен эту стабильность! Только не путать с верностью, а то я вижу, как ты представляешь меня в гареме из фанаток. Мои родители жили как роботы. Есть слово, которое описывает тотальную предсказуемость? Нет? Короче говоря, с ними можно было часы сверять. И какой нормальный подросток не взбунтуется против такой системы?

Удивительно, но голос Коула практически всецело завладел моим вниманием, словно я слушала одну из маминых сказок на ночь.

– Ты придираешься. Родители хотели быть уверены в завтрашнем дне.

– То есть стабильность дает бессмертие? Защиту от всех болезней и природных бедствий? Да невозможно быть уверенным в завтрашнем дне!

– Ты мыслишь поверхностно, как подросток-максималист, – парировала я.

– Да что ты? Ты вот знала, что мы застрянем на фуникулере?

Меня передернуло. Живот скрутило тугим узлом, и я поняла, что не ела больше двенадцати часов. Слава богу, я положила в рюкзак еду!

– Ты голоден? У меня с собой есть еда. Правда, не так много. Нужно как-то растянуть, если мы застрянем здесь дольше, чем на ночь, – рассудила я.

– Черт, прозвучало так, как будто ты реально знала, что мы тут сломаемся.

– Нет, я просто всегда беру с собой перекус, если еду сюда, – улыбнулась я, доставая из рюкзака батончик и протягивая ему. – Я же говорила, что езжу сюда после Нового года. Каждый год.

– Почему именно Джексон-Хоул? Почему не Аспен, раз ты так любишь сноуборд? – Коул с аппетитом откусил батончик, и я последовала его примеру.

– Для начала, я еще не заработала на Аспен, – закатила глаза я. – Да и… я люблю Вайоминг. Это какое-то особое место. В детстве я тащилась по Дикому Западу и ковбоям. У всех ведь есть какой-то любимый образ, эпоха… согласись?

– Может, это какие-то флешбэки из прошлых жизней? Я тоже люблю это время. Господи, я посмотрел «На несколько долларов больше» не меньше сорока раз.

Я громко рассмеялась – неожиданно для самой себя, даже Коул замер. А потом расплылся в скромной улыбке – от прежнего нахальства не осталось и следа.

– Я обожаю «Поезд на Юму», а из нового – «Джанго» и «Одинокий рейнджер», – поделилась я. – Постой-ка, не твоя ли идея назвать группу The Cowboys?

– Моя, моя, – гортанно хохотнул Берн, – я ведь и автор песен.

Коул рассказал о том, как зародилась их группа. До встречи с Коулом Пол, Элайджа и Рон были практически уличными музыкантами. Он же раскрутился в Сети – продавал тексты песен, набирал просмотры с игрой на гитаре. Коул рассказывал о жизни так, будто просто хотел отвлечь меня. В его словах не было хвастовства или гордости – они лились из глубины души.

Коул Берн оказался простым парнем. Вау.

– И как же родители отнеслись к твоему выбору?

– Плохо. Особенно отец. В его понимании я прожигаю жизнь.

– Разве не так?

– А что, к жизни прилагается какая-то инструкция? – ухмыльнулся он. – Прю, я не идиот. Не гонюсь за славой, не жду, что музыка принесет мне небывалый доход. Я просто занимаюсь любимым делом и получаю удовольствие – вот и все. То, что я могу себя обеспечить, – приятный бонус. Родители отказываются от моих денег, поэтому я делаю им подарки – чтобы наверняка. Машину обновил отцу: до «Тойоты» он все время ездил на «Вольво» восемьдесят девятого года. Он, знаешь, тоже страшно боится что-то менять в своей жизни.

– Ты любишь их, Коул, и ты хороший сын. Может, тебе и хочется доказать их неправоту, только чем ты тогда от них отличаешься? Получается, вы навязываете друг другу свои «правила жизни», – размышляла я. – Поколение за поколением вы отстаиваете свою правду, вместо того чтобы принять интересы каждого.

– Так у всех, крошка. Дети доказывают что-то родителям, родители – детям. Редко встретишь семьи, где все друг друга приняли.

– А девушки? – скромно поинтересовалась я. – Может, ты и не гонишься за славой, но наверняка у тебя длинный список не только городов в туре, но и фанаток, которых ты затащил в постель. А может, затаскивать и не надо было – они сами прыгали.

– Ты сейчас хочешь сказать, я озабоченный?

– Но это же правда!

– Спасибо, Прю. Мысли шире, пожалуйста. Не все живут так, как ты себе воображаешь. В турах я наслаждаюсь сценой и отдачей толпы. И вообще, ты первая, кто запрыгнул в мою постель в прямом смысле.

– Боже, лучше бы я молчала… – скривилась я.

Берн задумался и отвернулся, на его губах блуждала улыбка. Я вдруг поняла, что прошло минут пятнадцать, а мы так и не поехали. Уже можно паниковать?!

– Коул, – на выдохе произнесла я.

– Боже, когда ты зовешь меня по имени… – Он зашипел, словно его кожи коснулся раскаленный металл.

– Я хотела напомнить, что мы черт знает где и висим на черт знает какой высоте. Кажется, пора звонить друзьям.

Берн похлопал себя по карманам и выудил из штанов смартфон.

– Проклятье! Разряжен, – выдохнул он раздосадованно.

Я тут же поискала в рюкзаке свой. Десять процентов! Сеть показывала всего одну полоску из четырех. Я сняла перчатки и впопыхах уронила одну из них, та медленно закружила над снежной пропастью.

– О нет, – чуть не заплакала я.

– Держи. – Коул протянул мне свою, и в этом простом жесте было что-то такое, от чего я все-таки не смогла сдержать слезы. – Крошка, только не плачь, ради всего святого, лучше продолжай оскорблять меня в своей привычной манере!

– Извини, это нервное.

Эва звонила мне двадцать раз, наверное, оттого телефон и разрядился так быстро. На холоде заряд падал на глазах – уже девять процентов. Я быстро набрала подругу.

– П…р… – заскрежетало в трубке.

– Эва!!! Эва, мы застряли на фуникулере, ты слышишь?!

– Пр-р-р…

– Черт, только не это! Я перезвоню! – Трясущейся рукой я перенабрала номер. – Эва!

– Прю! Я ни черта не слышу!

– Эва! – крикнула я. – Мы застряли на фуникулере! Вы тоже?!

– На чем? Господи, я ничего не слышу! Напиши мне!

Я быстро настрочила сообщение о том, что мы с Коулом застряли на высоте примерно полчаса назад, чтобы подруга позвала на помощь. Послание не хотело отправляться, но я все же победила Сеть. Заряд показывал четыре процента.

– Главное, что оно отправлено, Эва обязательно прочтет и что-нибудь предпримет, – успокоил Коул. – Если честно, я очень хочу пить. У тебя, случайно, нет ничего с собой?

Я достала термос и налила воды в крышку, затем плюхнула туда пакетик чая. Вода успела остыть, и чай стал гадким на вкус, но жажду он утолил. Как только я вернула термос в рюкзак, кабинку тряхнуло, и она проехала несколько футов, после чего снова остановилась. Мы шли на спуск, и нога Коула коснулась верхушки сосны.

– Воу!

– Я замерзла, – призналась я.

Из-за отсутствия активности не спасало даже термобелье, ведь одежда для сноуборда довольно тонкая, хоть и теплая. Пальцы на руках и ногах закололо от холода, нос я уже давно перестала чувствовать, просто не замечала – спасибо Коулу за отвлечение.

– Иди сюда. – Коул переместил рюкзак между собой и кабиной, а сам раскрыл руку, приглашая придвинуться.

Я уставилась на него с сомнением, покусывая онемевшую губу в нерешительности.

– Хочешь околеть? Обещаю, никаких пошлостей. – Коул искренне улыбнулся, и я юркнула к нему под бок.

Он покрепче обнял меня – его теплое дыхание согревало мой нос. Я уткнулась в воротник Коула, мечтая уснуть и проснуться уже в шале – в тепле и уюте. Впервые отдых в Джексоне обернулся такой катастрофой. Теперь даже ситуация с Фином казалась пустяком в сравнении с перспективой умереть от переохлаждения.

– Проверь телефон.

Стоило мне разблокировать экран, как телефон тут же выключился. Я даже не успела прочесть сообщение от Эвы, но радовало уже то, что она ответила.

– Мы без связи, без еды и воды. И это, пожалуй, одна из самых холодных ночей за все мое пребывание в Джексоне, – констатировала я.

– Ты просто устала и боишься. Нужно отвлечься. Как думаешь, чем бы сейчас помогла твоя профессия стоматолога?

– А чем помогут твои шаловливые пальчики гитариста? – хмыкнула я ему в ворот, сохраняя тепло.

– О-о-о, крошка, мои пальчики могут согреть нас обоих всего за пару…

– Берн! – завопила я. – Ты обещал без пошлостей!

– Оказывается, сдерживаться немного труднее, когда твои губы касаются моей шеи. Знаешь ли, у мужчин тоже есть эрогенные зоны.

Я стушевалась и переместила голову на его грудь. Вот бы так и уснуть.

– Поспи, – словно прочел мои мысли Коул.

– Почему ты ни разу не спросил меня о Фине? – вдруг решила спросить я.

– Это ты ни разу о нем не упомянула, Прю. – По интонации я распознала, что Берн улыбался. Что ж, его правда. – Мне кажется, Пруденс, тебе нужно взять волю в кулак и сделать шаг. Хоть какой-нибудь.

– К черту стабильность? – усмехнулась я. – О чем ты, Коул?

– Какой ты видишь свою жизнь? В Окленде, все по часам: работа, дом, постель?

И зачем он весь вечер копается в моей голове? И без того тошно. Конечно, это не та жизнь, о которой я мечтаю, но куда деваться? Слишком рискованно бросать все на эмоциях, тщательно не взвесив и не обдумав.

– Меня все устраивает.

– Ты ведь обожаешь Вайоминг. Как бы ты хотела жить, если бы была возможность переехать?

– Ну… Я бы хотела свой дом, может, даже ранчо. Хотела бы двух лошадей, чтобы кататься с кем-нибудь… То есть кататься с Фином… Правда, он боится лошадей… В общем, помимо лошадей, небольшой огород и сад, а еще террасу, на которой можно было бы разжигать костер. Проводить на ней вечера с друзьями или тихие романтичные ужины с кем-ни… с Фином. И чтобы папа приезжал каждые выходные! Хотела бы летом скакать на лошади через каньоны в поисках следов индейцев и рейнджеров. Иметь свой стоматологический кабинет в нескольких минутах езды от дома и принимать только «своих». А потом… Потом бы хотела родить дочь и воспитывать ее свободной, уверенной в себе, самостоятельной и доброй…

Я затихла, Коул не издавал ни звука. Пока я говорила, мысли приобрели краски, словно оживились – позволили на секунду прожить эти мгновения наяву. Впервые было так больно возвращаться в реальность. И хуже всего то, что я понимала: Фина в этой картине не было. Зато были вьющиеся черные волосы, темные глаза. Там звучала гитара и треск костра.

У меня явно обморожение. Мы знакомы пару дней, узнали друг друга по-настоящему и вовсе час назад, а я уже грежу о совместном будущем.

– Звучит очень похоже на мою мечту, – прошептал Коул.

Я приподняла голову, коснувшись носом его подбородка. Наши губы были так близко, и, чтобы получить желаемое, оставалось всего-то податься вперед, но я так не могла. Зато смог он. Коул осторожно коснулся моих губ, и я обмякла в его руках.

Нет. Нельзя. Фин.

– Извини, – тут же отстранился он. – Не сдержал обещание.

– Кажется, я не чувствую ног, – поторопилась я сменить тему.

– Слушай, есть у меня одна идея.

– Звучит как начало чего-то очень безрассудного…

– Раз я касаюсь ногами сосны, то смогу спрыгнуть и ухватиться за верхушку, а потом осторожно спуститься вниз. Добегу до ближайшей помощи.

Я в шоке отпрянула:

– Нет! Коул, умоляю, не оставляй меня здесь одну! Пожалуйста!

– Тихо, крошка, тихо, – он обхватил мое лицо ладонями, – посмотри, здесь недалеко! Я точно за что-нибудь да зацеплюсь, в крайнем случае ветки замедлят падение – ничего плохого не случится. Быстро сбегаю за помощью – и все.

– Нет! – образ меня в одиночестве в этой ледяной кабинке, в полной тишине, нарушаемой лишь волчьим воем, вызывал паническую атаку. – Коул, пожалуйста, не уходи. Эва получила сообщение, наверняка совсем скоро мы поедем.

Коул долго всматривался в мои полные страха и мольбы глаза, а после снова прижал к себе.

– Подождем еще минут пятнадцать.

Я кивнула. Коул расстегнул куртку и пустил меня погреться о его тело в красном худи.

– «Зимним днем, на снежной горе,

Я впервые подумал о ней,

Она не знала меня,

Я лишь наблюдал, внутри мысли храня…»

– Что это за песня? – Я пыталась вспомнить, слышала ли ее в репертуаре The Cowboys.

– Сочиняю на ходу. Отдыхай. – Он прокашлялся и продолжил: – «Она оказалась феей зубной, улыбкой тянула меня за собой…»

Я не поняла, в какой момент расслабилась настолько, что уснула. Когда я открыла глаза, тело болело – не только потому, что все затекло, но и от переохлаждения.

– Добрый вечер, – хмыкнул Коул, когда я зашевелилась. Он что, вообще не двигался?!

– Мы еще здесь? Вот черт. – Мне хотелось плакать, но сил не осталось. – Сколько я спала? Минут пять?

– Полчаса минимум. Дед учил меня в детстве определять время по Большой Медведице и Полярной звезде, но я не уверен, что хорошо запомнил…

– Полчаса?! Коул, я… – Я подняла голову, чтобы рассмотреть его лицо.

– Прю, у тебя фиолетовые губы! Нет, крошка, так дело не пойдет. Мы оба будем прыгать.

– Чего?! На сосну?! Нет. Нет!

– Сколько ты еще продержишься? Ты бледнее снега, а губы как у мертвеца. Посмотри, ты ведь толком не можешь пальцами шевелить. Если честно, я сам давно не чувствую ног. И ужасно голоден.

Я мысленно прикинула, чем может обернуться такой прыжок. Переломы, смерть… А что будет, если останемся на месте? Может, просто потерпеть часок – и нас спасут? Но Коул прав: я изнемогала от боли, жажды и холода. Да и он сам выглядел не лучше.

– Я прыгну первым. – Коул отстранился и застегнул куртку.

– Мы пожалеем об этом. Чертовски пожалеем! – тихо лепетала я.

– Проверим, – обреченно хохотнул Берн. – Все будет хорошо, Прю. Спустимся и дойдем пешком до ближайшего магазина или заправки. Отогреемся, попросим зарядку у сотрудников, позвоним друзьям, и они заберут нас.

Пока я колебалась, готовая отказаться от этой затеи, Коул уже повис на кабинке. Держась руками за сиденье, он стал раскачиваться, чтобы дотянуться ногами до сосны.

– О боже, помоги! Иисусе, если ты меня слышишь…

– Дерьмо!

Коул прыгнул и даже ухватился за ствол, но все равно сорвался вниз, собирая по пути ветви, пока в конце концов не упал на землю. Я видела его как небольшую точку на снегу.

– Коул?! Ты живой?!

– Ага! Кажется, подвернул лодыжку. Прыгай, я тебя поймаю!

В голове крутилась тысяча «а что если», но я понимала, что уже не смогу оставить Берна одного в этом гребаном лесу, впрочем и сама не могу остаться без него. Хотела риска? Хотела адреналина, Прю? Получай сполна!

Я надела рюкзак и осторожно вылезла. Держась за поручень, я принялась раскачивать кабинку.

– Давай!

– А-а-а!

Миг, и я обняла колючий ствол, еще миг – и я полетела вниз. Ветви и иглы царапали лицо, в последний момент я зацепилась рюкзаком за толстый сук и повисла в нескольких дюймах от земли.

– Везучая, Зубная фея, – рассмеялся Коул и поднял что-то выпавшее из рюкзака.

Хромая, он подошел ко мне и поставил мои ноги к себе на плечи. Я оперлась и привстала, чтобы отцепить рюкзак, а после рухнула на землю. Больно, черт подери.

– Ты цела?

– Да, я в порядке. Отбила спину и… что-то с рукой. Жить буду.

В лесу стояла непроглядная тьма. В ночи он был наполнен пугающими звуками: треск, шелест, вой. Воображение разыгралось, и мне казалось, будто я чувствую чужое дыхание.

– Нужно идти, скорее! – подтолкнула я Коула.

Шел он плохо, но не издал ни звука, хотя лицо его искажалось от боли каждый раз, стоило наступить на больную ногу. Мы пробирались сквозь лес, ориентируясь на канатную дорогу. Я надеялась, что идти нам недолго, максимум час, но черт его разберет без навигатора и солнечного света. Благодаря активности и новому всплеску адреналина я чуть согрелась, поэтому первое время шагала бодро.

– Нам нужно выбраться из леса. Если заметишь снежный склон – поворачивай, – шепнул Коул.

Я и сама боялась говорить громко, мало ли, чье внимание мы можем привлечь.

Коул взял меня за руку, и я крепко сжала ее – его надежная и в то же время нежная хватка вселила в меня чувство защищенности. Пока мы шли, фуникулер оставался без движения. Если бы после нашего прыжка механизм наконец-то починили, мне пришлось бы придушить Берна на месте. Но, с другой стороны, такого приключения у меня еще не было!

– Прю… – Коул остановился, и я в недоумении уставилась на него. – Не двигайся.

От этих слов меня пробрала дрожь, волоски на шее встали дыбом. Я медленно повернула голову влево, откуда послышалась тихая поступь. Волки.

– Что делать… – шепнула я дрожащими губами.

Их пока не было видно, но они наверняка где-то близко: я чувствовала их запах, слышала тихое рычание.

– Вытащи из рюкзака еду. Что еще у тебя есть с собой?

– Э-э… шашка! Сигнальная шашка!!! Я купила ее после того, как Эва однажды ушла гулять в лес и потерялась…

– Прекрасно, крошка, у нас будет шанс. Один на миллион.

Я вытащила остатки еды и сигнальную шашку. Соображать нужно было быстро, отгоняя страх, иначе паника собьет ритм, и мы оба погибнем от моей неуклюжести или медлительности. Волков оказалось всего трое. Всего. Я не знала, как спастись даже от одного!

Волки рычали и смотрели на Коула, словно меня тут и не было. Странно. Сердце стучало так часто, что становилось больно. Я ждала указаний Берна, почему-то уверенная: что бы он ни сказал, это будет правильно. Коул схватил меня за свободную руку.

– Сначала брось им еду. Пока они будут нюхать, потихоньку двигайся вперед.

Я сделала, как он сказал, и мы начали двигаться. Волки действительно отвлеклись, но этого времени не хватило, чтобы уйти далеко. Очень быстро хищники снова обратили внимание на нас, и Коул крикнул:

– Бросай!

Я тут же вырвала нить и швырнула шашку в волков. Ярко-красное свечение испугало животных, и, скрытые пеленой дыма, мы побежали со всех ног. Мне мерещилось, что волки уже несутся за нами по пятам, вот-вот вонзят клыки в наши ноги и повалят, чтобы растерзать на снегу. Не останавливаться. Бежать.

Наше громкое дыхание и сумасшедший пульс заглушали все прочие звуки, ветви давали нещадные оплеухи, но мы не смели тормозить. Я бежала быстрее Коула, он постоянно отставал из-за поврежденной ноги. Обернувшись, я заметила волков вдали. Проклятье! Они все же погнались за нами!

– Прю, трасса! – крикнул Коул.

И правда! Впереди виднелась асфальтированная дорога. Фонари вдоль нее почему-то не горели. Оставалось совсем чуть-чуть! Боже, хоть бы кто-нибудь проехал!

– Скорее, скорее!

Мне стало так жарко, что захотелось сбросить куртку, но нельзя было задерживаться ни на секунду. Рык раздался совсем близко.

Фары! Машина! Я вылетела на проезжую часть, автомобиль вильнул, водитель ударил по тормозам, и шины громко взвизгнули.

– Прю, беги! Запрыгивай в машину!

В считаные секунды произошло столько событий: один из волков прыгнул и повалил Коула на землю, я бросилась к нему, но хищник успел вцепиться пастью в его ногу. Я заорала так громко, что, пожалуй, меня должны были услышать в Канаде. Сначала волки испугались, но потом второй кинулся на меня и вонзил клыки в лодыжку – вместо крика из моего горла вырвался громкий стон, – и тут же прозвучал гудок автомобиля.

Водитель гудел без остановки, отпугивая волков, а по встречной полосе, на которой мы распластались, двигалась еще одна машина. Хвала небесам! Водитель быстро нас заметил. Он развернул машину в сторону волков, чтобы припугнуть их. Животные тут же отбежали от нас, а после завыли и унеслись обратно в лес.

Я уронила голову на дорогу, пытаясь отдышаться. Спасены. Мы спасены! Вот только… адреналин схлынул, и я ощутила неистовую боль. Везде.

Послышались хлопки автомобильных дверей – водители и пассажиры вышли на дорогу. Я была уже не в силах разобрать голоса, перед глазами все плыло. Но страх за Коула придал мне сил, и я ползком добралась до него. Он почему-то не двигался.

– Ковбой? – шепнула я в его ухо. – Эй?!

– Девушка и парень, да. Мы в паре миль от заправки, над нами фуникулер, – говорила женщина.

– Мы только что проезжали кафе, кажется бургерную, – добавил мужской голос.

– Девушка точно жива, у парня кровотечение. Да, я останусь здесь до приезда скорой. И направьте на всякий случай кого-нибудь, кто сможет разобраться с дикими зверями, – на этих ребят напали волки, мы отогнали их…

Кровотечение? О чем они? Что происходит? Боже, как тяжело стало думать. Я пыталась вспомнить, сколько будет дважды два, но разум не поддавался.

– Коул, я не понимаю… – пробормотала я и попыталась осмотреть его, чуть приподнявшись. У ног музыканта растеклась лужа крови. – Ах ты сукин сын! Только попробуй умереть!

– Мисс! Мисс, вы сможете встать? – я ощутила давление на плечи.

– Коул… у него… я не могу…

Веки закрылись, и меня накрыла тьма.