Сталин требовал от своих подчиненных прежде всего откровенности. Партия ожидала, что ее члены будут доверять ей свои личные промахи и слабости. КГБ ожидал, что ему сообщат обо всех фактах, независимо от того, насколько они интимны.

Стекло, через которое режим наблюдал за обществом, было односторонним зеркалом. Сам режим был непрозрачен. Его конспиративные нормы были специально разработаны, чтобы не допустить проникновения посторонних. Туда не допускались не только беспартийные массы, но и многие рядовые члены партии, которым не доверяли внутренних секретов системы власти.

Те, кто был исключен из системы власти, достаточно хорошо понимали, в каком духе ими управляют. В ответ на это они разработали собственные неформальные правила конспиративного поведения. Чтобы защитить свою частную жизнь, они возводили барьеры против незнакомцев, особенно тех, кто казался им неоправданно любопытным. Разговоры в очередях или по телефону становились осторожными. Детей учили, что то, что говорится в семье, нельзя повторять в классе и даже на детской площадке. На самом деле, хотя советская система власти сознательно сдерживала развитие гражданского общества, эта неофициальная контрразведывательная деятельность служит подтверждением того, что при советской власти гражданское общество все-таки существовало. Общие конспиративные нормы межличностного взаимодействия были практическим достижением советского гражданского общества, и они помогали ему в самозащите от подозрительного и навязчивого государства.

Повсеместный страх перед доносчиками ставил барьеры на пути контрразведки. Каждого осведомителя приходилось учить, как преодолеть инстинктивное недоверие объекта, завоевать его доверие, раскрыть его секреты и выдать их государству. Та самая секретность, которая укрепляла безопасность режима, подрывала эффективность государства, которым этот режим руководил.

Советские лидеры стремились защитить себя от разрушительных влияний этнического национализма, культурного бунта и враждебных религиозных и этических ценностей, но связанные с этим усилия требовали больших вложений и приводили ко все возраставшим издержкам. КГБ содержал агентуру, которая на душу населения примерно в сто раз превосходила по численности информационную сеть ФБР на этом же этапе холодной войны. А слежка привела к тому, что граждане разучились совместно работать над политическими и экономическими вопросами, и этот ущерб сохранялся еще долгое время после того, как коммунистическое государство прекратило свое существование.