Истории, рассказанные в предыдущем параграфе, были выбраны из уникальной коллекции, хранившейся в архиве КГБ Литовской ССР и насчитывавшей 21 индивидуальный рассказ. Краткое резюме всех историй представлено в табл. 6.1.
Коллекция документов возникла следующим образом. Руководство КГБ не переставало беспокоиться о состоянии агентурной сети. С этой заботой была связана необходимость улучшить подготовку сотрудников, работающих с агентурой. В начале 1960-х годов при председателе КГБ СССР Владимире Семичастном была создана группа специалистов «по изучению и обобщению опыта оперработы и сведений о противнике». Подобные группы были созданы и в республиканских КГБ, в том числе в Литовской ССР. Иными словами, как и любая крупная организация, КГБ стремился выявлять и документировать передовой опыт и распространять его при помощи внутренних информационных писем и возможностей обучения, таких как совещания и специальные встречи. Самая ранняя партия отчетов в нашей выборке сопровождается служебной запиской за подписью главы КГБ Литовской ССР, отвечающей на запрос информации из Москвы[351]. В архиве есть еще несколько отчетов аналогичного характера, но без сопроводительной переписки. Все истории из нашей подборки были написаны с целью выявления и демонстрации передового опыта.
Табл. 6.1. Двадцать один эффективный информатор КГБ: личные данные из записей КГБ
Кодовое имя Личные данные
Алгис Литовец, работник фабрики в Каунасе. Скомпрометирован военной службой в немецких частях (приговорен к 10 годам заключения). Считается, что отказался от прежних убеждений. В июле 1963 года завербован (добровольно) для составления докладов о бывших заключенных-националистах. Полностью выполнял задания. Вознагражден подходящей работой для жены. На момент отчета (май 1964 года) отслужил год и один месяц.
Бяржас-1* Литовец, католический приходской священник. Скомпрометирован уликами в мелкой краже колхозного имущества. Завербован под давлением, в июле 1957 года, для составления докладов о других священниках. Поначалу выполнял задания неполно, но все решилось благодаря длительным беседам и ценному подарку. На момент отчета (март 1961 года) отслужил три года восемь месяцев.
Бяржас-2* Литовец, работающий и обучающийся на вечернем отделении вуза в Каунасе. Скомпрометирован (подробностей не приводится), в настоящее время отказался от прежних убеждений. Завербован (добровольно) в августе 1962 года, для составления докладов о националистах. Первоначально выполнял задания неполно, но все разрешилось благодаря долгим беседам. На момент отчета (август 1964 года) отслужил два года.
Валдас Литовец 1939 года рождения, студент Вильнюсского государственного университета. Завербован (добровольно) в ноябре 1961 года для составления докладов о студентах-националистах. С энтузиазмом выполнял задания. По собственным словам, является почитателем КГБ. На момент отчета (январь 1962 года) отслужил два месяца.
Генис Литовец 1933 года рождения, неполная средняя школа. Скомпрометирован националистической деятельностью до и после приговора (1951). Считается, что прежние убеждения стали более умеренными. Завербован под давлением в конце 1950-х годов для составления докладов о националистах. Полностью выполнял задания. На момент отчета (январь 1962 года) отслужил несколько лет.
Гобис Литовский еврей 1916 года рождения, образование высшее, владеет несколькими языками, проживает в Шяуляе. Военная служба в Красной армии, член партии. Скомпрометирован эмиграцией членов семьи в Израиль, с которыми поддерживал связь. Исключен из партии в 1950 году. Завербован в 1951 году (не указано, добровольно или нет) для составления докладов о еврейской диаспоре. Полностью выполнял задания, единственная претензия: жаловался на свою жизнь объектам. Подвергался чрезмерной слежке. Проблему решили, предоставив больше ответственности в связи со Всемирным фестивалем молодежи и студентов 1957 года и в последующие годы. Проверка продолжалась; жалобы на уровень жизни не прекратились. Проблема решена путем политического перевоспитания и предоставления особых преимуществ. На момент отчета (сентябрь 1960 года) отслужил девять лет.
Карклас Литовец 1905 года рождения, образование высшее, школьный учитель в Шяуляе, владеет несколькими языками. Скомпрометирован тем, что остался в Литве под немецкой оккупацией, и братом (активный националист, депортирован). Завербован (добровольно) в апреле 1961 года, для составления докладов о националистах и эмигрантах. Задания выполняет, как представляется, в полной степени, но проверка еще продолжается. На момент отчета (июнь 1961 года) отслужил пять месяцев.
Командулис Недавний иммигрант литовско-еврейского происхождения, 1937 года рождения. Скомпрометирован совместными действиями с другими молодыми людьми, стремящимися к реэмиграции. Друг агента Корабельника. Завербован (добровольно) в 1961 году, при помощи отца, для донесений о товарищах. Полностью выполнял задания. На момент отчета (январь 1962 года) отслужил несколько месяцев.
Корабельник Недавний иммигрант литовско-еврейского происхождения, 1938 года рождения. Владеет несколькими языками. Скомпрометирован совместными действиями с другими молодыми людьми, стремящимися к реэмиграции. Друг агента Командулиса. Завербован (добровольно) в 1960 году, при помощи отца и коллег, для докладов о товарищах. Полностью выполнял задания. На момент отчета (март 1961 года) отслужил несколько месяцев.
Максим Литовец 1911 года рождения, образование высшее, журналист. Скомпрометирован происхождением («кулацким») и работой во время немецкой оккупации. Отбыл срок, недавно освобожден, стремится вернуться в Вильнюс. Завербован (добровольно) в 1961 году для докладов о деятельности националистов. Выполнял задания полностью. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил несколько месяцев.
Миндаугас Литовец, образование высшее, актер. Завербован (добровольно) в 1956 году для доносов на других представителей мира искусства, подозреваемых в национализме. Первоначально выполнял задания ограниченно. Личные проблемы: внутренние сомнения, низкая зарплата, смерть матери. Решены путем политического перевоспитания, сочувствия и финансовой помощи. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил пять лет.
Мир Литовец, образование высшее, хоровой певец, владеет несколькими языками. Скомпрометирован семейным происхождением (бывший городской средний класс) и связями с эмигрантами. Завербован (добровольно) в 1956 году для составления докладов о националистической диаспоре. Выполнял задания неохотно. Личные проблемы: антисоветские взгляды, низкая зарплата. Проблемы решены политическим перевоспитанием и более высокооплачиваемой должностью на Вильнюсском телевидении. На момент составления отчета (март 1961 года) отслужил пять лет.
Невский Русский 1931 года рождения, образование высшее, владеет несколькими языками, портовый диспетчер в Клайпеде. Член ВЛКСМ. Завербован в сентябре 1957 года (добровольно) для составления докладов об иностранных судах. Задания выполнял полностью, но вначале не оправдывал надежд. Личная проблема: неприемлемое поведение (нахальство, болтливость). Решена путем личного перевоспитания. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил четыре года четыре месяца.
Неман Литовец 1925 года рождения, образование высшее, радиожурналист. Скомпрометирован военным прошлым (остался на оккупированной территории, был депортирован в Германию, участвовал в антисоветской пропаганде). По этой причине был уволен с государственного радио в 1952/53 году, затем восстановлен. В качестве журналиста участвовал во Всемирном фестивале молодежи и студентов (Москва, 1957 год), где вызвал интерес у КГБ. Завербован (добровольно) в декабре 1959 года для составления докладов об иностранных дипломатах и журналистах. Личная проблема: желание зачеркнуть свое прошлое, начать жизнь с нового листа. Выполнял задания с энтузиазмом; был направлен за границу в Китай, рассматривается возможность командировки в Польшу. На момент составления отчета (март 1961 года) отслужил год три месяца.
Нерис Литовка, высшее образование, свободно владеет немецким языком, работник Портового управления в Клайпеде. Завербована (добровольно) в апреле 1958 года для составления докладов об иностранных судах. Выполняла все задания целиком, но вначале не оправдывала надежд. Личная проблема: слишком покладистая в общении с экипажами кораблей, не способна добыть полезную информацию. Проблема решена путем политического и морального перевоспитания, что помогло ей завоевать доверие судового комсостава. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужила три года девять месяцев.
Петраускас Литовец. Скомпрометирован националистическими действиями в прошлом, участием в насильственных действиях (осужден в 1948 году на 25 лет, отсидел 15 лет). Считается, что сожалеет о своем прошлом. Персональная проблема: было ли изменение его взглядов искренним? Вопрос решен путем длительных бесед. В сентябре 1963 года завербован (добровольно) для составления докладов о националистах. Полностью выполнял задания. На момент составления отчета (август 1964 года) отслужил 10 месяцев.
Римкус Литовец 1908 года рождения, образование среднее, ранее журналист, в настоящее время агроном в Клайпедском сельском округе. Скомпрометирован своими действиями в годы вражеской оккупации; осужден в 1945 году (на пять лет). Привлек интерес КГБ жалобами на растрату колхозного имущества. Предполагается, что он знал о националистах, проживавших поблизости под прикрытием, возможно, сожалел о прошлой связи с националистами. Завербован (добровольно) в сентябре 1961 года, чтобы докладывать о националистах на местах и в диаспоре. За этим последовало сожаление. Личная проблема: страх разоблачения. Решена путем беседы и предоставления гарантий. После этого полностью выполнял задания. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил четыре месяца.
Рута Литовец 1937 года рождения. Скомпрометировал себя участием в националистическом сопротивлении; отбыл срок, освобожден. Сожалеет о прошлом, надеется начать жизнь с чистого листа. В 60-е годы завербован (добровольно) для составления докладов о националистах. Сначала полностью выполнял задания, затем бросил. Личные проблемы: психологическая изоляция, низкооплачиваемая работа, низкий статус. Решены благодаря дружескому отношению, жизненным советам, а также помощи в обретении нового места жительства и работы. На момент составления отчета (сентябрь 1975 года) отслужил около 10 лет.
Садовский Литовец, житель Каунаса. Завербован (добровольно) в 1964 году для докладов о националистах. Выполнение заданий проверяется. На момент составления отчета (август 1964 года) отслужил несколько месяцев.
Станислав Железнодорожный служащий на магистрали Вильнюс – Кузница (Польша). Завербован в декабре 1958 года по обоюдному согласию («на идеологической основе»), для докладов о зарубежных контактах. Считалось, что полностью выполняет задания, но не сообщил о контрабанде. Проблема решена путем морально-политического перевоспитания. В настоящее время полностью выполняет задания. На момент составления отчета находился на службе два года четыре месяца.
Суриков Литовец, фабричный рабочий. Компромат: националистическая деятельность, осужден в 1951 году. По мнению КГБ, сменил взгляды. Завербован в 1961 году по обоюдному согласию для составления докладов о националистах. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил несколько месяцев.
Источники: агент Алгис: Hoover/LYA, K-1/10/323, 24–27 (Отчет оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Сидорова, 27 августа 1964 года); агент Бяржас-1: Hoover/LYA, K-1/10/300, 34–35 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, март 1961 года); агент Бяржас-2: Hoover/LYA, K-1/10/323, 34–36 (Отчет оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Балкуса, август 1964 года); агент Генис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 22–24 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 26 января 1962 года); агент Гобис: Hoover/LYA, K-1/10/300, 213–218 (Отчет старшего оперуполномоченного Шяуляйского городского отдела КГБ майора Остапенко, 26 сентября 1960 года); агент Карклас: Hoover/LYA, K-1/10/300, 302–304 (Отчет старшего оперуполномоченного Шяуляйского городского отдела КГБ капитана Сарпалюса, без даты, но 1961 года); агент Командулис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 28–29 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 22 января 1962 года); агент Корабельник: Hoover/LYA, K-1/10/300, 30–33 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 11 марта 1961 года); агент Максим: Hoover/LYA, K-1/10/311, 19–21 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, без даты, 1962 года); агент Миндаугас: Hoover/LYA, K-1/10/311, 42–43 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 23 января 1962 года); агент Мир: Hoover/LYA, K-1/10/300, 38–40 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, 10 марта 1961 года); агент Неман: Hoover/LYA, K-1/10/300, 26–29 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, март 1961 года); агент Нерис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 17–18ob (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, 22 января 1962 года); агент Невский: Hoover/LYA, K-1/10/311, 34–35 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, без даты, 1962 года); агент Петраускас: Hoover/LYA, K-1/10/323, 28–30 (Доклад старшего оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Раудиса, август 1964 года); агент Римкус: Hoover/LYA, K-1/10/311, 39–41 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 23 января 1962 года); агент Рута: Hoover/LYA, K-1/10/440, 15–32 (заметки агента Руты, завербованного из враждебной среды, 30 сентября 1975 года); агент Садовский: Hoover/LYA, K-1/10/323, 31–33 (Отчет старшего оперуполномоченного Каунасского городского отдела КГБ майора Тройнина, 26 августа 1964 года); агент Станислав: Hoover/LYA, K-1/10/300, 36–37 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, без даты, март 1961 года); агент Суриков: Hoover/LYA, K-1/10/311, 25–27 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, январь 1962 года); агент Валдас: Hoover/LYA, K-1/10/311, 36–38 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, без даты, 1962 год).
Выборка не только невелика, но и тщательно отобрана. В нее вошли только успешные случаи. Мы знаем, что отношения с информаторами КГБ часто заканчивались провалом. Другие дела изобилуют анекдотическими свидетельствами о непродуктивных агентах и некомпетентных кураторах. Собственные данные КГБ показывают, что, когда из Москвы прозвучало требование, чтобы агентурный аппарат был «количественно небольшим, но качественно хорошим», отпустить непродуктивных агентов оказалось легко, а вот повысить эффективность работы остальных – куда труднее[352]. С этой точки зрения имеющиеся у нас истории агентов не слишком помогают нам понять общее качество управления осведомителями или эффективность их работы. Это лишь примеры такой работы, какая, с точки зрения тогдашнего КГБ, была эффективной. Однако они весьма разнообразны и богаты деталями, и это позволяет выявить ряд важных показателей, которые могут стать путеводной нитью дальнейшего исследования.
Учитывая, что эти документы представлены как сборник передовых наработок, читатель может опасаться, что наши агентурные истории были лакированы или выдуманы, чтобы раздуть личную репутацию офицеров КГБ или скрыть недостатки в их работе. Это маловероятно. Больше всех рисковали кураторы, которые несли персональную ответственность за отдельных агентов. А в нашей выборке все агентурные истории были составлены и подписаны офицерами КГБ более высокого ранга. Их авторы находились в тех же чинах, что и офицеры, в то же самое время составлявшие уже упомянутые критические обзоры, показавшие плачевное состояние агентурной сети в различных частях страны. Более того, два старших офицера (Гомыранов и Туманцев) делали и то и другое: они написали половину наших рассказов одновременно с составлением критических обзоров. Если они не скрывали плохую работу в одном контексте, то непонятно, зачем стали бы придумывать хорошую работу в другом.
Что же описано в 21 отчете? Двадцать, написанные от третьего лица и подписанные старшим офицером, относятся к 1961–1964 годам. Они посвящены агентам. Хотя детали могут быть разными, все они, как правило, описывают биографию человека и обстоятельства, при которых он попал в поле зрения КГБ. (Есть некоторые пробелы: в четырех отчетах Каунасского отделения КГБ отсутствует первая страница, на которой, вероятно, были указаны важные личные данные.) Далее в каждом отчете рассказывается о способе вербовки и, в большинстве случаев, о том, что происходило дальше: как новый информатор адаптировался к своим задачам, какие возникли проблемы и какими способами они были решены. Таким образом, хотя голос информатора не звучит в полной мере, в каждом документе делается попытка показать его точку зрения.
Двадцать первый рассказ, история агента Руты, имеет иной формат. Он был написан в 1975 году, спустя десятилетие после остальных, для «Сборника», внутреннего журнала КГБ, выходившего ограниченным тиражом[353]. Над ним наверняка поработал литературный негр, и мы не слышим голос информатора напрямую. Из восемнадцати страниц машинописного текста две трети посвящены внутреннему пути информатора от активного сопротивления советской власти к сотрудничеству с ней. Точные биографические данные отсутствуют; косвенных деталей не слишком много. Но цель от этого не меняется: КГБ хотел объяснить себе самому, как появилась возможность завербовать агента «из враждебной среды» и как эта возможность была использована. Именно поэтому она включена в этот сборник.
Табл. 6.2. Двадцать один эффективный информатор КГБ: демографическая статистика – a) в том числе один студент; b) другие были русские, еврей и, вероятно, поляк; c) один, бывший член партии, был исключен из нее; другой был комсомолец и находился на хорошем счету.
Примечание. Поскольку отчеты не имели единого формата, они не всегда содержали одинаковую информацию по каждому фигуранту. Таким образом, размер выборки варьируется в зависимости от показателей. Я указываю размер выборки как 21, если информация приводилась в каждом отчете или ее можно было предположить (пол и национальность) или когда информация была настолько значимой, что отсутствие данных может считаться отсутствием показателя (членство в партии, наличие компромата). Даты, указанные в документах, иногда являются приблизительными или выводятся из других свидетельств. Указывается только год рождения. Для вербовки могут быть указаны год, месяц или точная дата. При необходимости я восполняю недостающие значения, предполагая середину месяца или середину года.
Источник: табл. 6.1.
Какие люди фигурируют в наших отчетах? В табл. 6.2 приведены их основные демографические данные. Сюрпризов немного. Большинство агентов – мужчины, городские жители, с высшим образованием, белые воротнички (в том числе один студент). Три четверти агентов – этнические литовцы, что близко к их доле в тогдашнем населении республики.
Табл. 6.3. Двадцать один эффективный информатор КГБ: возраст и служба
Примечания и источники: как в табл. 6.1 и 6.2.
Табл. 6.4. Двадцать один эффективный информатор КГБ: вербовка и эффективность
Примечания и источники: как в табл. 6.1 и 6.2.
Как видно из таблицы 6.2, две трети нашей выборки жили в тени, которую на них отбрасывали их поведение в прошлом или их связи. Как уже говорилось в главе 5, в лучшем случае это были семейные связи с довоенной элитой Литвы или некоммунистическая политическая деятельность в довоенные годы; в худшем – сотрудничество с немецкими оккупантами в военное время или вооруженное восстание против советской власти. Именно такие данные делали фигурантов полезными информаторами. Соответственно, только двое из всей выборки имели записи о связи с компартией (один – бывший член КПСС, другой – комсомолец). Несомненно, членов партии, как и в ГДР, чаще вербовали в качестве доверенных лиц, а не агентов[354].
В табл. 6.3 показаны возраст и стаж работы. Средний год рождения наших информаторов, если он известен, – 1931-й, а средний возраст при вербовке – 28 лет. Судя по датам их донесений, девять из них служили менее одного года. Это не может быть типичным для всех агентов: скорее акцент на способе вербовки привел к тому, что выборка оказалась смещена в сторону недавно завербованных агентов. Однако, как следует из средних показателей, в выборке были и более опытные агенты. Семь из них прослужили более двух лет, а двое – до 10 лет.