Рамина Абилова

В 1920–1930‑х годах в Советском Союзе развернулась широкая кампания по медиатизации общества, в центре которой оказалась реорганизация зрительных установок населения1. Она была признана вовлечь людей в общественные процессы и настроить визуальное восприятие нужным образом. В этой кампании важное место отводилось фотографии, в последней видели большой агитационно-пропагандистский потенциал. Народный комиссар просвещения Анатолий Луначарский, в чье ведение входила фотографическая и кинематографическая торговля и промышленность2, ратовал за необходимость формирования как «всеобщей грамотности вообще, так и фотографической грамотности, в частности»3. По этим причинам предпринимались попытки развить фотолюбительское движение. Например, организовывались фотокружки и издавалась специализированная литература о фотографии (справочники, пособия, журналы). Помимо этого, многократно увеличилось количество фотографий в периодической печати: «визуальный аскетизм» 1920‑х сменился «фотографической экспансией» центральных газет страны в 1930‑х годах4.

Массовая и ускоренная «фотографизация» страны была невозможна без производства фотоаппаратов. В годы первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (первой пятилетки) был взят курс на становление фотоаппаратостроения. Ожидания от выпуска советских фотоаппаратов были велики. Их «правильное» применение должно было помочь осветить успехи социалистического строительства и зафиксировать моменты исторического значения. Предполагалось, что они будут способствовать активному включению в общественную жизнь страны благодаря превращению в достояние широких масс пролетариата: «Каждый передовой товарищ должен <…> уметь владеть фотографической камерой»5. Кроме этого, использование фотоаппаратов на службе науки и техники открывало возможности для экономии финансовых ресурсов и квалифицированной рабочей силы (техников, чертежников и др.).

В современной историографии практически не уделяется внимания истории советского фотоаппаратостроения. В 1950‑х годах были опубликованы книги Д. З. Бунимовича и А. А. Сырова, в которых представлены краткая история развития производства советских фотоаппаратов и их технические данные6. В 1993 году вышла обзорная работа Ю. Ф. Рышкова о фотоаппаратостроении в советский период. В ней охарактеризованы особенности серийных моделей фотоаппаратов и опытно-конструкторских разработок, перечислены их даты изготовления и тиражность7. Помимо отечественных исследователей, интерес к советским фотокамерам проявляли и зарубежные авторы, сфокусированные в большей степени на систематизации технических сведений о фотоаппаратах. Среди них можно отметить книгу Ж. Л. Принселля, которая выделяется наличием информации об истории отдельных предприятий, объективах и фотографических аксессуарах8. Другая важная работа – объемный каталог-классификатор советских фотоаппаратов серийного производства, подготовленный С. Кочергиным, В. Суглобом и Г. Шатерником9. В нем авторы собрали общие данные: период выпуска, тиражность, технические особенности. Сведения о советских фотоаппаратах можно также обнаружить в книгах об истории фотографических технологий, в которых рассказано о наиболее известных фотокамерах разных стран10. Лишь малое количество исследований посвящено условиям развития конкретных типов фотоаппаратов советского производства11. Таким образом, преобладающее число публикаций можно отнести к справочной литературе, не позволяющей прояснить обстоятельства становления фотоаппаратостроения в СССР.

Интерес представляет концепция советского писателя-авангардиста Сергея Третьякова, который предлагал создавать вместо биографии героя-человека биографию вещи: «Композиционная структура „биографии вещи“ представляет собой конвейер, по которому движется сырьевая единица, под человеческими усилиями превращающаяся в полезный продукт <…> Биография вещи имеет совершенно исключительную емкость для включения в нее человеческого материала. Люди подходят к вещи на поперечных сечениях конвейера. Каждое сечение приносит новые группы людей <…> Индивидуально специфические моменты у людей в биографии вещи отпадают <…> но зато чрезвычайно выпуклыми становятся профессиональные заболевания данной группы и социальные неврозы»12. Другими словами, биография вещи помогает лучше понять общество. Обращаясь к конкретному материальному объекту, можно изучать социальную и культурную историю СССР. Соответственно, исследование условий появления фотоаппарата позволяет увидеть детали масштабных политических, экономических и социальных изменений в период «великого перелома». Следуя за подходом Третьякова, важно не ограничиваться только стадией изготовления фотоаппарата, но и рассмотреть следующие этапы его жизни – распространения и использования13.

В этом тексте я предпринимаю попытку создать биографию советского фотоаппарата, а именно момента его «рождения». Моя главная цель – реконструировать условия производства фотоаппаратов в годы первой пятилетки. Основу источниковой базы составили документы из фондов Государственного архива Российской Федерации14, раскрывающие состояние фотопромышленности изнутри, и материалы периодической печати – журналов «Фотограф», «Советское фото» и «Оптико-механическая промышленность», ежегодников «Советский фотографический альманах» и «Календарь-справочник фотографа», газет «Фотокор» и «Советский объектив»15, – демонстрирующие, каким образом производственная ситуация транслировалась широкой аудитории, каковы были оценки специалистов и ожидания потребителей, каким был общий контекст развития фотопромышленности в СССР. Кроме этого, привлекались законодательные источники, регулирующие фотографическую деятельность и промышленность, специализированная литература о фотографии и фототехнике, дневники и воспоминания фотолюбителей и профессиональных фотографов.

В дореволюционный период оптико-механическая промышленность в стране ограничивалась двумя заводами в Риге и мастерской при Обуховском заводе в Санкт-Петербурге, которые ставили своей задачей снабжение армии оптическими приборами. Помимо них, были небольшие оптико-механические мастерские в разных городах, которые занимались сбором фотоаппаратов на основе импортных деталей, преимущественно из Германии. В Первую мировую войну ввоз фотокамер и фотоматериалов из‑за границы практически прекратился16 и встал вопрос об организации отечественного производства фотографической продукции. После революции началось создание научно-исследовательской базы. В 1918 году был образован Государственный оптический институт (ГОИ), который приступил к оптико-механическим разработкам и подготовке научных и инженерных кадров. Вклад в эту область также внесли Научно-исследовательский кинофотоинститут в Москве, Физический институт в Одессе, Институт аэрофотосъемки в Ленинграде и др. После окончания Гражданской войны начала налаживаться фотохимическая промышленность на базе материально-технического наследия Российской империи. Фотохимический трест (ФОХТ), образованный в 1925 году, стал основным производителем фотопластин, фотобумаги и химикалий17.

Для реализации этой фотопродукции требовалось наличие у потребителей фотоаппаратов, однако из‑за отсутствия отечественного производства и импортных ограничений наблюдался их дефицит. Согласно данным Народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ), лишь 0,4% населения было «фотофицировано», то есть обладало фотоаппаратами18. По разным подсчетам, в стране имелось от 270 000 до 500 000 рабочих аппаратов*. В основном это были фотокамеры, ввезенные из‑за границы до революции или сделанные кустарным способом в местных мастерских. Приобрести новый фотоаппарат зарубежного производства было крайне трудно, поэтому его появление становилось большим событием19. Для получения фотоаппарата из‑за границы, в том числе в подарок, было необходимо иметь разрешение (лицензию) Народного комиссариата внутренней и внешней торговли (Наркомторга): «Декретами правительства – от 29 октября 1917 г., 22 апреля 1918 г., 11 апреля 1920 г., 13 марта 1922 г. и 12 апреля 1923 г. установлено незыблемое основание, по которому никто, без предварительного согласия Наркомторга, не только не может заключать каких-либо сделок по купле-продаже на внешнем рынке, но и не имеет права вести какие-либо даже предварительные переговоры по этому поводу. <…> Переписка с какими-либо иностранными фирмами, имеющая характер коммерческих переговоров и запросов, – совершенно недопустима. Всякие торговые переговоры, запросы и т. д. по купле-продаже за границей должны вестись непременно через заграничные органы Наркомторга, то есть через Торгпредства»20 (орфография и пунктуация источника сохранены. – Прим. Р. А.). Для получения лицензии необходимо было пройти длительную и многоступенчатую процедуру согласования, а затем оплатить пошлину на ввозимые фотоаппараты и принадлежности. В случае нарушения правил предусматривалось лишение свободы или принудительные работы на срок не менее шести месяцев.

Провозглашенная борьба с зарубежной зависимостью на рубеже 1920–1930‑х годов еще больше обострила проблему нехватки фотоаппаратов и фотоматериалов, однако на страницах периодических изданий позиция «освобождения от заграницы» признавалась «безусловно целесообразной» как авторами, так и читателями21. Соответствующие наркоматы пришли к заключению о необходимости запретить импорт фототоваров (бумаги, химикалий, пластинок), аналоги которых производились в СССР, и разрешить только ввоз основного сырья для их изготовления*. Ситуация с импортом фотоаппаратов осложнилась из‑за ожидания выхода на рынок советской фотоаппаратуры. Разрешения стали выдаваться в редких случаях и почти исключительно учреждениям. Даже редакция журнала «Советское фото» предупреждала, что в ближайшее время вынуждена будет отказаться от премирования лучших фотокружков иностранными аппаратами22.

Первые советские фотоаппараты были выпущены в 1929 году; он считается годом рождения фотомеханической промышленности в СССР. Фотоаппаратостроение создавали практически с нуля, ориентируясь на заграничные достижения, главным образом Германии. Несмотря на отсутствие производственного опыта, Государственный плановый комитет (Госплан) и Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) разработали амбициозный первый пятилетний план развития фотопромышленности23.

Данные из пятилетнего плана развития фотопромышленности. ГА РФ. Ф. Р7816. Оп. 1. Д. 8.

Выполнение этого плана было обречено еще на этапе его составления, так как работа над ним проходила в короткие сроки и в условиях недостатка данных о потребностях фотолюбителей и профессиональных фотографов. Предполагалось производство разных видов пластиночных фотокамер: 1) любительские фотоаппараты для съемки на пластины размером 9 × 12 и 13 × 18 с объективами типа «Тессар»; 2) профессиональные фотоаппараты для съемки на пластины размером 13 × 18 с объективом типа «Тессар»; 3) школьные/ящичные фотоаппараты для съемки на пластины размером 6,5 × 9, 9 × 12 с объективами-перископами. В соответствии с принятым курсом освобождения от зарубежной зависимости план был направлен на практически полное закрытие импорта по всем статьям фотопродукции к концу пятилетки, однако Госплан предостерегал Фотокомитет при Совете народных комиссаров от остановки затрат на импортное оборудование, получение технической помощи от иностранных специалистов и длительные командировки сотрудников за границу24.

Первым советским фотоаппаратом стал «ЭФТЭ», выпущенный одноименной фабрикой Промыслово-кооперативной артели «Фототруд» в Москве в 1929 году. Артель была организована в 1925 году25. На начальном этапе существования ее основными продуктами производства являлись фотобумага, пластины, химикалии, фотобланки. В год образования на ней трудилось 20 человек, а к началу 1932-го – около 80026. Несмотря на ряд трудностей: дефицит сырья, недостаток специалистов, помещений и материальной помощи, именно здесь была изготовлена первая серия пластиночной складной фотокамеры «ЭФТЭ» формата 9 × 12 см из 25 экземпляров. Согласно результатам обследования НК РКИ, в период реализации первой пятилетки она получала сырье от государственных предприятий, но в последнюю очередь и худшего качества27. В результате фабрика выпускала массивные фотоаппараты любительского типа небольшой светосилы. Первые выпуски снабжались импортными объективом «Кеннготт» с относительным отверстием 1:6,3 и затвором «Варио».

Гораздо больше возможностей было у производителя фотоаппарата «Фотокор № 1». Его выпуском занимался Государственный оптический завод (с 1930 года – Государственный оптико-механический завод им. ОГПУ) в Ленинграде, который входил в Трест оптико-механической промышленности (с 1929 года – Всесоюзный трест оптико-механических предприятий, с 1930 года – Всесоюзное объединение оптико-механической промышленности)28. В мае 1928 года ВСНХ поручил заводу разработать конструкцию фотоаппарата. В марте 1929 года чертежи были готовы. Для организации дальнейшей работы трест попросил вышестоящее руководство пригласить иностранных специалистов по расчетам оптических систем фотообъективов и производственника по изготовлению деталей и сборке фотоаппаратов от фирмы «Фохтлендер» или «Пейсс-Икон»29. В 1930 году на заводе был создан фотоцех, где было организованы производство деталей и сборка аппаратов. Там же доделывались корпус камеры и вилка для крепления доски с объективом, которые подавались из литейного цеха30. Первые фотоаппараты были готовы в середине года, но серийное изготовление началось спустя год31. В этот период количество рабочих, занятых производством фотоаппаратуры, достигло 3000 человек32. Аппарат ВООМПа получил название «Фотокор № 1». Это складной фотоаппарат для съемки на пластинки форматом 9 × 12 см, имеющий объектив «Ортагоз» с относительным отверстием 1:4,5. В первых партиях «Фотокора № 1» использовались импортные затворы «Компур» и «Варио».

Помимо «ЭФТЭ» и «Фотокора № 1», в годы первой пятилетки небольшими партиями выпускались и другие фотокамеры. Информация о них крайне редко появлялась в периодических изданиях, основное внимание уделялось фотоаппаратам ВООМПа. В 1930 году мастерские «Кубуч» и Ленинградского фототехникума, а с 1931 года ГОМЗ выпускали штативный складной фотоаппарат «ФК», предназначенный для съемки на пластины размером 13 × 18 см33. В Москве артель «Проблема» производила с 1930 года ящичные аппараты для съемки на пластины 6,5 × 9 см, а завод «Геодезия» с 1931 года – полуавтоматические аэрофотоаппараты34. В 1932 году киевская фабрика ФОХТа «Украинфильм» занялась изготовлением ящичного фотоаппарата «Пионер», клапп-камеры по типу «Декрулло-Неттель», зеркальной камеры конструкции товарища Курчинского, штативной фотокамеры35.

Ил. 1. Фотоаппарат «Фотокор № 1», 1930–1931. Музей истории фотографии в Санкт-Петербурге. Фото: Иван Самоваров

Между производимыми фотокамерами и потребностями любителей и профессиональных фотографов существовал принципиальный разрыв. Вместо громоздких фотоаппаратов были необходимы компактные камеры, так называемые дорожные камеры и аппараты легкого типа – складные пластиночные небольшого размера36. Все это время велись разработки малоформатных пленочных фотоаппаратов, которые обладали рядом преимуществ по сравнению с ящичными и складными камерами: компактностью и легким весом, наличием светосильного объектива, затвором с большими скоростями, многозарядностью. Несмотря на успехи изобретателей в этой области, серийное производство таких фотокамер началось лишь во вторую пятилетку37. Ориентиром для разработок часто выступала первая модель «Лейки» немецкой фирмы Leitz, которая имела положительные отзывы в советской периодике. Именно она присуждалась в качестве высшей награды за победу в Большом конкурсе журнала «Советское фото», в то время как фотоаппараты отечественного производства выдавались в качестве второй и третьей наград38.

Массовый выпуск советских фотоаппаратов затягивался и сопровождался рядом проблем. Одной из главных причин срыва производственных планов стало несвоевременное и недостаточное снабжение заводов сырьем и оборудованием. С одной стороны, негативные последствия имела провозглашенная борьба с импортной зависимостью. Она привела к существенным ограничениям на закупки, в то время как фотоаппаратостроение почти полностью зависело от внешнего рынка39. Например, в производстве широко применялись иностранные материалы (чушковый алюминий, алмазная крошка, карборунд, американские наждаки и др.), которые было крайне трудно заменить отечественными суррогатами. Кроме этого, вплоть до начала 1930‑х годов около 95% оптических станков импортировались из‑за границы40. Несмотря на расширение станкостроительных заводов в СССР, объем и ассортимент их продукции значительно отставали от нужд промышленности. Принятые к производству типы конструкций устарели и часто не соответствовали предъявляемым требованиям. В этих условиях ВООМП пытался наладить свое станкостроение на началах организационного кооперирования со Станкообъединением. Изготовлением оптических станков занялись ЛОМЗ, Опытный завод, Завод № 19 и Школа-завод, но в скромном масштабе, не покрывая своих же потребностей41. Помимо этого, проводились проверки имеющегося оборудования, чтобы определить, без каких станков возможно выполнить производственную программу. Сокращение разновидности используемых станков повлияло на выбор конструкций для изготовления: предпочтение отдавалось более простым.

С другой стороны, серьезные трудности доставляли перебои в поставках отечественного сырья и оборудования. Поставщиками сырья для ФОХТа, ВООМПа, «ЭФТЭ» являлись в основном Гознак, Стеклофарфор, Госмедторгпром, Фармохимтрест. Согласно результатам обследования, ни один из поставщиков своих обязательств по договорам полностью не выполнял. Более того, посылаемое сырье было значительно ниже кондиционных качеств и имело брак (иногда до 75%)42. Срыв снабжения одних предприятий приводил к задержке снабжения других. Например, перебои с поставками химикалий Ленинградскому заводу оптического стекла и Изюмскому заводу стекловарения препятствовали налаженному производству оптического стекла для фотоаппаратов, что, в свою очередь, вело к неудовлетворению потребностей ВООМПа, промкооперации и украинских предприятий в объективах. Известны случаи, когда поставки вовсе прекращались. Например, Метизное объединение должно было доставить штамповальную ленту и ленточную сталь на завод ГОМЗ в четвертом квартале 1931 года, но не выполнило эти заказы – аннулировало их и прекратило отвечать на запросы43.

Ситуация с затворами наиболее наглядно проявила отрицательные последствия обозначенных проблем. Производство отечественных затворов на имеющемся оборудовании не обеспечивало их надлежащего качества, а снабжение иностранными затворами практически прекратилось. В этих условиях возникал некомплектный выпуск одних деталей при перепроизводстве других. В 1930 году директор ГОМЗа жаловался на страницах журнала «Советское фото» на нехватку зарубежных фотозатворов, необходимых для «Фотокора № 1»: без них завод не мог выпустить готовые фотоаппараты44. В 1931 году ситуация ухудшилась – на заводе скопилось 22 000 фотоаппаратов без затворов. Первоочередной задачей для фотомеханической промышленности стало изготовление собственных механизмов. Первые конструктивные разработки по фотозатворам сотрудники ВООМПа выполнили в 1929 году на основе затвора «Компур» фирмы Фридриха Деккеля в Мюнхене, но они не были использованы на производстве45. Несколько позже по расчетам инженеров А. А. Ворожбита и П. Г. Лукьянова был создан фотозатвор, ориентированный на затвор «Варио» завода Альфреда Готье в Кальмбахе. Советскую версию «Варио» позднее назвали «ГОМЗ» в честь места разработки. На заводе организовали специальный цех по сборке затворов, для которого были изготовлены штампы и инструменты, а также подготовлены мастера46. Анонсировалось, что выпуск советских затворов начнется осенью 1931 года. Ожидалось, что оснащенные ими фотоаппараты выйдут к годовщине революции47. Однако первая небольшая партия была сделана лишь 10 ноября48, а выход первой тысячи аппаратов с отечественными затворами произошел в начале 1932 года49. На фабрике «ЭФТЭ» происходили схожие процессы: в качестве образца для разработки механизма был использован «Варио», первая партия фотоаппаратов с собственными затворами вышла в первой половине 1932-го50.

Ил. 2. Фотоаппарат «ЭФТЭ-2», 1932. Музей истории фотографии в Санкт-Петербурге. Фото: Иван Самоваров

В последний год первой пятилетки развернулись дискуссии о необходимости сменить образец для создания затворов. «Варио» советского производства вызывал недовольство среди фотокоров из‑за своих технических характеристик: «Затвор этот имеет только 1/25 и 1/100 части секунды. На кого он рассчитан? На любителей, щелкунов только в хорошую, солнечную погоду?»51; «Затвор ГОМЗ по образцу „Варио“, имеющий наибольшую скорость 1/100 секунды, во много раз обесценит светосилу объектива F/4,5 Ортагоз»52. По результатам апрельского диспута между сотрудниками завода и фотообщественностью было решено перейти на производство затвора по типу «Компур № 2» завода Ф. Деккеля53, хотя фотографы предлагали обратить внимание на удовлетворяющий их потребности «Ибсор» завода А. Готье. Аргументы представителей завода оказались сильнее: производство «Компура № 2» было дешевле, конструктивно проще с точки зрения количества деталей и подготовки штампов и приспособлений. Специальная группа конструкторов под руководством иностранного специалиста разработала новые чертежи и технологический процесс создания затвора по типу «Компур № 2», но их серийное производство отложили. В результате на складе фотоцеха ГОМЗа оказалось 43 500 фотоаппаратов без затворов54.

Отсутствие необходимых инструментов, материалов, запасных деталей приводило заводы и фабрики к увеличению количества простоев или работе с большой недогрузкой. Внутренние проблемы предприятий усугубляли ситуацию. Перед ними остро стояли вопросы рационального использования и обслуживания имеющихся станков. Часто структура производства была такова, что на одних и тех же станках выделывались и спецтовары (микроскопы, геодезические приборы, бинокли), и фотоаппараты. Поточной системы выработки не было, как не было и специально выделенных станков и рабочих. В результате технологические процессы изготовления фотоаппаратуры были недостаточно освоены, что порождало большой процент брака55.

Помимо рационализации производства, требовалась рационализация трудового процесса. Согласно публикациям журнала «Оптико-механическая промышленность», на предприятиях нецелесообразно распределялись обязанности и не соблюдалась техника безопасности56. Невыгодные условия ухудшали трудовую дисциплину. На заводах наблюдалось увеличение числа прогулов по неуважительной причине. Одно из объяснений было связано с желанием сотрудников перейти на другой завод, осуществить которое было невозможно без увольнения работодателем. В целом в фотомеханической промышленности наблюдался острый недостаток в квалифицированных рабочих и мастерах, точных механиках и инженерах. Эту проблему пытались решить с помощью открытия дневных и вечерних учебных программ в разных образовательных заведениях, но для получения от них эффекта требовалось время57.

Из-за невыполнения производственных планов страдали потребители. Первые советские фотоаппараты поступали на рынок небольшими партиями и не удовлетворяли спрос. Например, весной 1930 года вышло всего 400 фотоаппаратов фирмы «ЭФТЭ»58. К осени ГОМЗ выпустил 1200 фотоаппаратов «Фотокор № 1»59. К концу того же года ожидалось выполнение договора на поставку 12 000 фотокамер ГОМЗа, но его реализация затянулась до августа 1931-го, то есть на восемь месяцев. Сдача фотоаппаратов по договору на 1931 год тоже началась значительно позже и отставала от запланированного количества в три-четыре раза. Сложности возникали и на этапе реализации фотокамер. Первую партию «ЭФТЭ» практически полностью распродали частным лицам, только 20 аппаратов отпустили фотокружкам по ордерам60. В дальнейшем под нажимом Общества «За пролетарское кино и фото» (ОЗПКФ) были введены ограничения на продажу частным лицам. На первый план выдвинули снабжение фотокружков, которым фотоаппараты советского производства выдавались в коллективную собственность. Их перепродажа и передача в собственность отдельным лицам были воспрещены61. Лишь малая часть аппаратов распространялась среди фоторепортеров и научных учреждений. Обследование торговой сети в 1931 году показало, что фотоаппараты «ЭФТЭ» все-таки можно было найти в свободной продаже, а «Фотокор № 1» выдавался по ордерам62. Дефицит фотоаппаратуры породил высокие надбавки в среднем на 100–120 рублей. Например, в Москве стоимость «ЭФТЭ» доходила до 160 рублей, «Фотокор № 1» – до 300 рублей, в Краснодаре фотоаппараты «ЭФТЭ» продавались по цене 250 рублей, а ВООМПа – 500–850 рублей. Средняя стоимость комиссионной фотоаппаратуры достигала 800–850 рублей. Следствием такой ситуации стали участившиеся кражи фотоаппаратов в кружках и распад фотокружков из‑за отсутствия фототехники и принадлежностей63.

Дефицит фототоваров возникал не только по причине недопроизводства, но и из‑за отсутствия системы налаженной фототорговли. Торговлей занимались потребкооперация, госторговля, «Динамо» и аптекоуправление. Их поставщиками являлись Народный комиссариат снабжения, Центральный союз потребительских обществ, Мосторг64. Фототовары входили в группу культтоваров, поэтому часто продавались в одном месте с игрушками, парфюмерией, канцтоварами, спортивными товарами и др.65 В свою очередь, культтовары были приравнены к товарам ширпотреба (мануфактура, продукты питания и др.). Вследствие этого финансовые планы составлялись исходя из оборачиваемости товаров ширпотреба, без учета специфичности работы с культтоварами, которые продавались в несколько раз медленнее, что приводило к сужению лимитов. Невнимание к состоянию рынка также оказывало негативный эффект на ассортимент и количество продаваемой фотопродукции66. В малопотребляющие районы отправлялись большие партии продукции, которые затоваривали рынок, в то время как в других районах ощущался их недостаток. Затоваривание магазинов было чревато порчей фототоваров. Работники торгующей сети не являлись квалифицированными фотопродавцами. Более того, некоторые из них страдали «фотобоязнью», то есть старались избегать взаимодействия с фотоаппаратурой и материалами, что приводило к их неумелому хранению67. Затоваривание отмечалось и на фабриках. Оно происходило из‑за отсутствия планирования своевременного приема и переброски товаров. Существующая комплектность отгрузки не соблюдалась: вместе с пластинками и бумагой должно было отгружаться не менее 30% химикалий, а остальные 70% – в течение месяца. Покупатель не брал одного без другого, а магазины отказывались от приема одних фототоваров без других. В результате предприятиям грозила остановка производства из‑за переполненности складов и помещений цехов готовой продукцией, в то время как на местах наблюдался дефицит товаров. Еще одна причина затоваривания – это конвенционное запрещение перевозок по железной дороге. Например, в 1931 году фабрики и склады Мосторгсбыта оказались из‑за этого переполнены фотопластинами, а магазины ощущали их острую нехватку68.

Ил. 3. Реклама фотозаема. «Фотокор». № 3. 1931. С. 2. Ил. 4. «Оптико-механическая промышленность». № 2–3. 1931 г.

В 1931 году для привлечения дополнительных средств на расширение производства фотоаппаратов и преодоления потребительского дефицита были выпущены фотообязательства69.

Предполагалось, что произведенные в ближайшие три года фотоаппараты ВООМПа пойдут на удовлетворение держателей обязательств70. Реализация фотообязательств осуществлялась через гострудсберкассы, а выдача фотоаппаратов – через торговую сеть потребкооперации. Фотографические журналы и газеты развернули активную кампанию за распространение фотозайма, однако уже в начале 1932 года из‑за невыполнения планов по выпуску фотоаппаратов было принято решение об остановке реализации фотообязательств71. Предпринятая мера оказалась недейственной: всего было реализовано 71 000 фотообязательств вместо запланированных 400 00072. Фотоаппараты по ним выдавались вплоть до 1 июня 1934 года73.

Пока производство советской фототехники налаживалось, а ввоз зарубежных фотоаппаратов и материалов был практически невозможен, фотолюбителям предлагались временные решения. Одно из них – обращение к довоенному фотографическому материалу и оборудованию. В журналах и газетах рассказывалось о ремонте и устройстве фототехники, давались советы по использованию и регенерированию пластин дореволюционного производства, рассматривались способы реставрации старых сортов заграничной бумаги. Другое решение – «самодельщина», то есть самостоятельное изготовление фотоаппаратов. На протяжении 1920–1930‑х годов издавались многочисленные инструкции и пособия по созданию самодельного фотоаппарата74. Среди них можно выделить различные виды публикаций в зависимости от типа камер или аудитории: инструкции по созданию ящичных, складных, пленочных фотоаппаратов; специальные публикации для детей среднего и старшего возраста. Отдельные пособия были посвящены съемке на самодельные аппараты и ремонтным работам. Тираж отдельных публикаций достигал десятков тысяч экземпляров. Некоторые пособия многократно переиздавались75.

В конце 1931 года в Москве состоялась I Всесоюзная выставка изобретательства и самодельщины по фото в помещении ОЗПКФ. На ней было представлено около 200 экспонатов, авторы лучших изобретений были премированы денежными призами, фотоаппаратами ВООМПа, рекомендациями к производству. Выставка имела конкретную задачу – мобилизовать изобретательские силы на помощь фотопромышленности. Однако, согласно газете «Фотокор», представители промышленности остались безучастны: никто из них ее не посетил76. В публикациях ОЗПКФ было обвинено в безразличии, так как оно не развернуло никакой публичной программы. Зато была отмечена активность со стороны фотосекции Детской технической станции Фрунзенского района.

В целом подрастающее поколение пытались разными способами вовлечь в развитие фотоаппаратостроения – от участия в фотозаймовой кампании до изготовления фотокамер. Первая пятилетка завершилась анонсом в ноябрьском номере газеты «Известий ЦИК СССР и ВЦИК» выпуска «советской Лейки», которая впоследствии получила название «ФЭД» в честь места своего создания – Детской трудовой коммуны НКВД УССР им. Ф. Э. Дзержинского77. В журнале «Пролетарское фото» упоминается, что конструированием камеры занимались научные сотрудники ГОИ78. В сентябре 1932 года опытному заводу ВООМП были вручены окончательные расчеты объектива и доставлено оптическое стекло, а к 5 октября первые объективы поступили на испытание в ГОИ79. После проверки их отправили в Харьков, где детская трудовая коммуна в кооперации с Украинским научно-исследовательским институтом метрологии и стандартизации овладела техникой производства пленочного фотоаппарата. В октябре были сделаны первые опытные образцы фотоаппарата и доставлены в редакцию газеты. В публикациях конца 1932 года изготовленная фотокамера называется «советской Лейкой», а уже в первых выпусках 1933-го – «Лейка-ФЭД»80. По мере увеличения количества произведенных «ФЭДов»81 все чаще звучали нападки на лейтцевскую «Лейку»: обсуждались ее недостатки и даже отмечался «поход» советских редакторов против негативов, снятых на нее82. Появление «советской Лейки» стало переломным событием в советской фотомеханической промышленности. Она положила начало развитию малого фотоаппаратостроения.

По мере становления производства фотоаппаратов менялись условия их применения. Начало первой пятилетки было ознаменовано существенным послаблением в этой сфере. 23 февраля 1929 года было принято постановление СНК РСФСР «О порядке производства фотографических, кинематографических и прочих съемок на территории РСФСР»83, согласно которому фотосъемка допускалась беспрепятственно за исключением объектов, имеющих стратегическое значение для обеспечения обороны страны. Помимо этого, была запрещена съемка с самолетов и в пограничной полосе. Фотофиксацию внутри помещений, занимаемых государственными и общественными учреждениями и предприятиями, разрешалось производить с разрешения администрации этих учреждений и предприятий. В случае нарушения постановления устанавливалась уголовная ответственность. До принятия этого постановления для фотосъемки на территории СССР требовалось разрешение Отдела административного надзора НКВД, в котором указывались срок и территория его действия, перечислялись ограничения на съемку84. Скорее всего, изменения в регламентации фотосъемки были связаны с ожиданием массового выпуска советских фотоаппаратов, для использования которых необходимо было создать благоприятную обстановку.

Основными потребителями произведенных фотокамер должны были стать члены фотокружков ОЗПКФ. Подразумевалось, что они будут применять фотоаппарат в качестве «орудия классовой борьбы и пропаганды». Идеологизация фотолюбительства была провозглашена на IV Всесоюзном совещании рабселькоров в конце 1928 года: «Рабочее фотолюбительство… должно быть целиком направлено в общественное русло»85. Для достижения этой цели фотолюбителей начали привлекать к участию в низовой печати. Впоследствии такие любители получили наименование «фотокор». На протяжении первой пятилетки индивидуальные занятия фотографией как вид досуга постепенно упразднялись сверху. Например, в 1930 году было прекращено снабжение фотоматериалами членов Всероссийского фотографического общества и закрыт его журнал «Фотограф»86. В 1931‑м журнал «Советское фото» был переименован в «Пролетарское фото», а его содержание стало более политизированным. Более того, тогда же был обозначен «решительный переход от расплывчатого бесхребетного фотолюбительства к боевому, ударному фотокорству»87. Признанные изжившими себя фотокружки заменялись бригадами фотокоров, которые должны были выполнять конкретные задачи редколлегий местных газет. Индивидуальное использование фотоаппарата и «мещанские семейно-интимные» фотоснимки стали порицаться. В периодических изданиях все чаще появлялись статьи о том, что и как нужно снимать. Массовое фотолюбительство искоренялось. К концу пятилетки фотографические общества находились в постоянных реорганизациях, пытаясь подстроиться под происходящие трансформации, но в конце концов они (само)ликвидировались88.

Таким образом, за годы первой пятилетки было налажено серийное изготовление складных универсальных фотоаппаратов в Москве и Ленинграде. «ЭФТЭ» изготовила 571 фотоаппарат в 1929 году, 2000 – в 1930‑м, 11 750 – в 1931‑м, 30 000 – в 1932‑м. Всего к концу пятилетки – 44 321 камеру. ВООМП выпустил 2000 аппаратов в 1930 году, 16 000 – в 1931‑м, 30 000 – в 1932‑м. Всего к концу пятилетки (не считая особых заказов) – 48 000 камер89. Помимо этого, начали осваиваться разные типы аппаратов для производства – клапп-камера, зеркальный фотоаппарат, малоформатная пленочная фотокамера. Провозглашенная «фотофикация» СССР не оправдалась: выпущенного количества не хватало для покрытия существовавшего спроса, фотоаппарат оставался дефицитным предметом. Производственные программы по выпуску фотокамер срывались, так как перед предприятиями были поставлены нереалистичные цели и задачи по увеличению количества изготовляемой продукции и ускорению темпов. Привлечение дополнительных финансовых средств в виде реализации фотообязательств не помогло преломить ситуацию. Становление фотоаппаратостроения происходило в крайне сложных условиях. Во-первых, провозглашенная борьба с импортной зависимостью привела к нехватке сырья и оборудования, необходимых для производства фотоаппаратов. Во-вторых, недостаток квалифицированной рабочей силы и отсутствие рационализации трудовых процессов препятствовали увеличению производственных мощностей и повышению качества продукции. В-третьих, выпускаемые типы фотоаппаратов не соответствовали ожиданиям потребителей. Они отставали от актуальных достижений зарубежной фотомеханической промышленности, так как советским предприятиям приходилось ориентироваться на имеющуюся материально-техническую базу и производить наиболее упрощенные конструкции. Весь рассматриваемый период Совет труда и обороны, СНК, Наркомторг продолжали получать запросы от учреждений и частных лиц на лицензии и отпуск валюты для закупки зарубежных фотоаппаратов. В-четвертых, сбои в работе торговой сети приводили к дефициту фототоваров на местах.

К концу первой пятилетки удалось разработать и изготовить советские затворы и объективы. Однако декларируемая в периодических изданиях «ликвидация остатков зависимости от заграницы в деле постройки советских фотокамер» не соответствовала действительности90. На предприятия приглашались иностранные специалисты, которые участвовали в разработках конструкций и налаживании технологических процессов. В качестве образцов для создания советских фотоаппаратов использовались заграничные модели. Кроме этого, вплоть до завершения первой пятилетки использовалось импортное сырье. Заявления СМИ о возможности выхода советских фотоаппаратов на внешний рынок также являлись преувеличенными и преждевременными91.

Пока налаживалось советское фотоаппаратостроение, изменилось отношение к фотолюбительству: потребность в развитии массового фотолюбительского движения сменилась борьбой с ним. Произведенные фотоаппараты должны были использоваться в интересах социалистического строительства. Их первоочередными потребителями должны были стать фотокоры, что отразилось в названии фотокамеры ВООМПа – «Фотокор № 1» и в принципах распределения фотопродукции. Таким образом, развитие фотоаппаратостроения было обусловлено социально-экономическими условиями и политическим контекстом.