Андрей Иванов

О феномене советского коллекционирования написано большое количество работ, главным образом носящих обзорный и концептуальный характер. Так, специалист по российской истории Джонатан Грант находит в нем государственный конструкт, имеющий своей целью распространение социалистических идей на общество, и механизмы идеологического контроля со стороны Советского государства1. Однако такой взгляд представляется односторонним, поскольку в инициированных государством процессах он упускает второе звено цепи – людей, для которых, как утверждает кандидат исторических наук Пермского государственного национального исследовательского университета О. В. Игнатьева, коллекционирование являлось формой индивидуального выбора и досуга2. Доктор филологических наук К. Богданов в статье «К истории филателии в СССР. Обзор тем и исследовательских контекстов» акцентировал внимание на социально-психологическом и культурно-антропологическом интересе индивида к маркам в советском обществе. Он приходит к выводу, что филателия в СССР становится формой допустимой свободы на границе интересов индивида и государства3. В последние годы опубликовано несколько работ А. В. Якуба и Н. В. Якуб, посвященных различным аспектам филателии в СССР4.

Советское коллекционирование сформировалось под патронажем государства в 1920‑х годах. В этот период делается акцент на идеологическом, педагогическом и экономическом потенциале филателии. Под эгидой новообразованного Всероссийского общества филателистов во многих городах открываются региональные отделения. Все члены организации имели право вести международный обмен. В рамках Коминтерна был учрежден филателистический интернационал, пропагандировавший всемирную революцию через марки5. Впоследствии к филателии добавилась бонистика, филокартия и т. д. Таким образом, было обозначено поле легального коллекционирования в СССР.

Уже в 1930‑х годах наряду со сменой политического курса был ликвидирован Филинтерн, запрещен заграничный обмен, а главные идеологи советского коллекционирования – Ф. Г. Чучин и М. Я. Сюзюмов – репрессированы.

Данных о состоянии массового коллекционирования в СССР в 1930–1950‑х годах немного, но доподлинно известно, что Всероссийское общество филателистов было ликвидировано в конце 1930‑х годов6 вследствие точечных репрессий руководителей ВОФ и закрытия журнала. Тем не менее мы не знаем о репрессиях, направленных на простых граждан, увлекавшихся коллекционированием чего-либо. Более того, существуют свидетельства о сохранении практик коллекционирования на фронте, в органах комсомола и специализированных детских клубах7, но свидетельств о целенаправленной государственной политике в этом направлении найти не удалось.

Из серии интервью с представителями Пермского общества филателистов мы узнаем, что с 1950‑х годов практика коллекционирования переходит в массы и становится скорее собирательством доступных и не подлежащих материальной оценке предметов коллекционирования: спичечные коробки, фантики, пивные крышки. Каждый из наших респондентов рассказывает о начале увлечения собирательством посредством агента – родителя, брата, соседа, который что-либо коллекционировал и сумел увлечь ребенка. Вот что говорит наш собеседник по поводу начала своего увлечения:

Я, когда ребенком был, мы жили в коммуналке, и по соседству жил хирург, он показал мне свою коллекцию марок, и меня это очень сильно увлекло. Там такие марки были, знаешь, негры цепи на руках разрывают, – это очень большое впечатление на меня произвело! Вот так я стал просить родителей покупать марки8.

Агентом другого респондента стал его собственный отец:

Мне было лет шесть, и отец принес мне разнообразные марки, чтобы я собирал. Там были с Олимпийских игр в Риме, обратная сторона луны и т. д. Он сам был коллекционером, вплоть до своей смерти собирал пивные крышки, этикетки со спичечных коробков9.

Определенно, в городах у людей было гораздо больше возможностей найти себе хобби по душе вследствие развитой инфраструктуры. Другая ситуация наблюдалась в деревнях, в которых обеспеченность населения, а также снабжение немногочисленных магазинов оставляли желать лучшего10. И тем не менее в деревнях находились свои коллекционеры:

Мы жили в поселке Кунгурского района, и с шестого класса у нас с подругой появилось увлечение – мы ходили после школы и собирали все подряд: цветные фантики, спичечные этикетки, картинки от шоколадных конфет, какие-то шоколадки. Это все стоило очень дорого, и для нас было большим удовольствием вот это собирать. А в восьмом классе у меня сформировался интерес к маркам. Я стала переписываться с девочкой из Чехии, мы писали друг другу письма, которые приходили с марками. У меня до сих пор осталась марка с молодой и красивой Елизаветой II. В 1968 году она мне написала, что больше мы общаться не сможем из‑за танков в Чехии11.

Также агентами мог выступать круг друзей во дворе или одноклассники:

В школьные годы коллекционированием занималось процентов восемьдесят населения – мальчики, девочки – без разницы. Мы даже знакомились вопросом: «Чё коллекционируешь?» У кого-то космос был, у кого-то бабочки, кошки, у меня по сей день коллекция Олимпийских игр пополняется с тех самых времен12.

Поразительно, но вопрос о классовой принадлежности семьи респонденты встречали чрезвычайно недоверчиво. Тем не менее большинство из них говорят о том, что агентами выступали родители, принадлежащие к советской интеллигенции: учителя, врачи, инженеры, которые подходили к воспитанию детей более осознанно13; ими также могли быть соседи, родители друзей и т. д. Стоит отметить, что почти всех респондентов если не поддерживал семейный круг, то, во всяком случае, не запрещал заниматься этой деятельностью. Нам рассказали очень интересную историю, свидетельствующую о целенаправленном процессе воспитания в детях определенных черт характера, можно сказать, позволяющих заниматься тем, чем занимается высшее общество:

Я учился в первом классе, и мать записала меня в музыкальную школу в класс скрипки. Я рос хулиганистым пацаненком и ходил туда через слезы и сопли, потому что это было стремно, что ли… На Новый год отчим мне подарил альбом и коллекцию марок с космосом к нему. Примерно через год я перестал ходить в музыкальную школу, и мать меня даже выставила на улицу жить. Она была сильно во мне разочарована, но собирательство она поддерживала14.

Однако в профессиональную деятельность подобное увлечение не могло вылиться ввиду отсутствия специализированного товара и тематической атрибутики. Собирателям приходилось покупать марки в книжных магазинах, куда их привозили крайне редко, а альбомы изготавливать вручную. Один из респондентов поведал в деталях:

Альбомы купить было невозможно, потому что их не продавали. Брал альбом для рисования или ватман, сшивал, и получалась тетрадка, и знал уже, что клеить марки нельзя. Вот была старая засвеченная фотопленка, я ее разрезал пополам и за перфорацию пленки пришивал к этим альбомчикам и туда же марочки вставлял15.

Люди приобщались к коллекционированию не только исходя из собственных интересов, но и для завоевания второй половинки:

Мы познакомились с будущей супругой на факультете общественных профессий, а она любила посещать галерею, я же в этом ничего не понимал, и чтобы просветиться, стал покупать открытки с известными картинами, потом друзья дарили, жена…16

Порой люди встречали сопротивление родителей. Нам рассказали историю в одной из деревень, где молодой человек начал заниматься собирательством в ущерб домашнему хозяйству и учебе:

Лет в 11–12 увидел интересные картинки на спичечных коробках и стал их собирать. Друзья и одноклассники с пониманием относились, а родители воспринимали это как отвлекающее дело, но все изменилось, когда я пошел в кружок нумизматики… его организовал учитель труда17.

Агенты предоставляли своим последователям дополнительные возможности проведения досуга, способы познания и коммуникации. Без личной заинтересованности человека освоение этого поля не представляется возможным, как в случае со скрипкой, но марка, спичечная этикетка и открытки могли удовлетворить символические потребности многих людей за счет доступности и разнообразности предлагаемого контента и гибкого выстраивания собственной траектории: понравилась эта марка, подобрал другую этикетку – на обеих изображены излюбленные молодым человеком космонавты – начало положено.

За неимением широкого предложения досуговых форм предметы коллекции способствовали формированию позиций габитуса, способных завоевать определенное положение в социальном пространстве, и одновременно соответствовали некоторым диспозициям габитуса: отсутствие риска, доступ к информации, минимальные затраты, дополнительная коммуникация, обладание чем-то специфическим – это лишь небольшой список потребностей, которые может удовлетворить массовое коллекционирование.

Таким образом, мы можем утверждать, что идея тематического массового коллекционирования прижилась в определенных группах советского общества и сохранялась как практика без государственной поддержки. Эти люди заражали своим хобби детей, внуков, соседей и друзей, делились практическими советами и всесторонне поддерживали их в этом занятии. Очевидно, что в обществе зародился социальный запрос на возрождение институциональных форм для легализации, легитимации и организации деятельности коллекционеров.

Возрождение массового коллекционирования в СССР приходится на 1960‑е годы, когда в 1966‑м возрождается Московское общество филателистов, а вместе с ним и множество других городских обществ18. В следующем году городские общества преобразуются во Всесоюзное общество филателистов и вместе с детскими клубами становятся частью пропагандистского и просветительского общества «Знание»19. Интересно, что первым председателем этого общества избрали Героя Советского Союза Э. Т. Кренкеля, а само общество в 1970 году насчитывало более 20 тысяч членов20.

Клуб как социальный феномен позволяет производить интеграцию интеллектуальных элит какого-либо направления и в то же время аккумулировать возможности этого направления. В случае с филателистическими обществами* клубы формировались с одобрения государства, и темпы их роста свидетельствуют о весьма запоздалой реакции государства на социальный запрос. Филателистические общества служили важным посредническим звеном между полем власти и филателистической интеллигенцией, поскольку последние потребляли готовый продукт, а не производили собственный.

Политические элиты периода развитого социализма видели в коллекционировании не только идеологический и педагогический инструмент, но и материальный ресурс. Об этом прямо свидетельствует динамика печати марок: к примеру, тираж марки 5-летия Октября составляет 14 500 штук, а 50-летия Октября – 4 миллиона21. Более того, выпускаются серии марок, не выполняющих функцию идеологического инструмента, но интересных для определенного круга лиц из числа коллекционеров: какую идеологическую подоплеку несут в себе серии бабочек, животных и т. д.? Отметим также, что за разовый вход в клуб с советских коллекционеров взималась плата и людям приходилось оформлять членство с регулярными взносами. Советское государство сконструировало целую отрасль, которая приносила тысячи процентов прибыли относительно себестоимости печати марки и не имела возможности нарастить протестный потенциал, иными словами, это было безопасно и выгодно.

Для человека же принадлежность к гомогенной социальной группе дополняла его идентичность, открывала возможность накопления символического, социального, а зачастую и экономического капитала.

Основную массу собирателей составляли школьники, которые находили в филателии интересные им темы: космос, транспортные средства, спорт, история и т. д. Для детей создавались отдельные секции филателистов при районных детских клубах. Им также приходилось платить членские взносы, однако их не воспринимали всерьез в среде коллекционеров: все выставки строго разделялись по возрасту. Такое пренебрежение детством даже породило волну критики22.

Многие коллекционеры погружались в свое хобби, которое эволюционировало в квазипрофессиональную деятельность. Определенно, данное общество разделялось на собирателей и коллекционеров:

Собиратели берут все подряд: сегодня у него на уме кошки, завтра автомобили, послезавтра – значки всякие. Коллекционер, он изучает, исследует тему: зубчики – не зубчики. Даже взять мою коллекцию космоса: там же только дирижаблей целый альбом можно собрать23.

Благодаря кружкам среди советских филателистов происходит процесс дифференциации по собираемым темам. Зарождается профессиональное сообщество. Председатель Пермского общества филателистов рассказывает о собственной эволюции:

Раньше я покупал все подряд марки, которые мне понравятся. Когда я пришел в клуб во дворце им. Свердлова, руководитель – Добрынин Юрий Николаевич – мне сказал: «Ты все подряд не бери, у тебя так сумбур будет, выбери какую-нибудь тему одну». Даже в «Космосе» столько тем было, что все просто не собрать!24

Многие собиратели стремились совершенствоваться в своем начинании. Для таких людей был создан плацдарм времяпрепровождения – клуб коллекционеров, как правило располагающийся в местном Дворце культуры:

В клуб я пришел в 1972 году, когда был уже студентом. Там стояли круглые столы, где люди объединялись по темам. У филокартистов была своя комната, у бонистов тоже своя, так же и у филателистов25.

В клубах коллекционеры завоевывали авторитет, пополняли коллекции путем обмена и участвовали в выставках. Некоторые члены клуба получали предложения о работе с подрастающим поколением:

Детей в клуб ко взрослым не пускали, когда они приходили, – их записывал председатель клуба, наберется пятнадцать человек и отправляется запрос об организации районного клуба. Мне предложили возглавить детско-юношескую секцию на Парковом*. Некоторые ребятишки приходили-уходили, а костяк формировался в любом случае, и я с ними работал, выставки организовывали при Дворце пионеров26.

Члены клуба получали именной билет с определенным номером, который давал его обладателю ряд привилегий, а взамен требовался ежемесячный членский взнос:

Марки продавались в газетных киосках, книжных магазинах, и был на Карла Маркса магазин «Филателия». Там продавали только своим редкие марки. Приходишь, показываешь билет, и продавщица смотрит номер, если в первую сотню входит, то любые марки тебе продадут, а так, хоть уговаривай, хоть умоляй – хрен купишь27.

Итак, клуб служил важным институтом в развитии коллекционера. Именно в клубах осуществлялась метаморфоза собирателя в коллекционера. Коллекционер вступал в социальные связи с единомышленниками, получал привилегии, завоевывал авторитет и получал возможность совмещать хобби и работу.

Отдельно стоит сказать о практиках пополнения коллекции. Разумеется, основным способом являлась покупка в специализированном магазине, но не все марки были доступны рядовому гражданину, а в особенности ребенку. Существовали марки, выпущенные меньшим тиражом, нежели вся тематическая серия. Продавцы требовали от покупателя членский билет, в котором указывалась собираемая тематика, и покупка марки осуществлялась исключительно в соответствии с этой записью:

Пришел я в магазин, показал членский билет, там написано: «Транспорт», и мне нужны были дирижабли, а продавец втюхала мне всю серию: мотоциклы, машины, дирижабли. Я у нее спрашиваю: «Это что? Мне только дирижабли нужны» – «У тебя „Транспорт“ написано! Покупай или уходи», – ответила продавец. Ну, пришлось купить, коллекцию же надо пополнять, и я все деньги на обеды потратил, ох и влетело мне тогда28, – рассказал один из респондентов.

В Перми существовал лишь один специализированный магазин, как и в других крупных городах; он находился на улице Сибирской и сейчас вызывает у респондентов сильную ностальгию. Однако с 1960‑х годов предметы массового коллекционирования начинают продавать в газетных киосках, известных как «Союзпечать», в том числе негашеные марки29.

Коллекционеры строго различают гашеные и негашеные (фиктивно гашенные) марки. Поскольку марка – это своего рода трансцендентное путешествие, почтовое гашение символически ставит точку в этой поездке. Такие марки считаются традиционными предметами коллекционирования: покупая марку, филателист добавляет в символическую копилку законченное путешествие. Эта модель была отвергнута на ранних этапах становления советской модели коллекционирования, но марка оставалась неотъемлемой частью любого почтового процесса, поскольку имитировала почтовую оплату. Определенно, производство и продажа фиктивно гашенных марок для государства означали новую отрасль в экономике, а для коллекционера – незатратное пополнение коллекции.

Помимо покупки в официальном магазине, существовали и другие способы пополнения коллекции, зачастую противоречащие закону.

Во-первых, покупка у членов клуба. Многие посещали клуб именно из‑за возможности покупки у таких же коллекционеров на встрече. Честной покупкой со стороны филателистического сообщества являлась покупка по цене, указанной в последнем каталоге. Однако существовали случаи, когда редкую марку продавали по завышенной цене, «таких людей недолюбливали, но покупали, а сделку не афишировали, потому что это спекуляция», – признается респондент30.

Сведения о спекуляции попадаются чаще, чем о покупке марок как о разрешенной деятельности. В частности, некоторые респонденты не видели в купле-продаже марок, вообще-то спекулятивной практике, ничего предосудительного: «А чего тут бояться? Официальный клуб, официальный член, официальная цена по каталогу, это же не наркотики какие-то»31.

Во-вторых, традиционный обмен марками внутри сообщества. В магазине они предлагались к продаже как штучно, так и целыми сериями. Как показывает случай с покупкой «транспорта», продавцы старались реализовать продукцию сверх потребности покупателя и ценные марки не продавали как штучный товар. Покупая серию, коллекционер уже мог иметь из нее некоторые марки в альбоме и производить обмен дублей с другими собирателями, у которых таких марок не было. Такие явления происходили в разных местах: в школе, во дворе, в клубах.

В-третьих, покупка на «черном рынке». Как такового черного рынка не существовало, но в Перми имелось два места, где люди могли приобрести зарубежные, редкие и дореволюционные предметы.

1. Спекулянты, торговавшие у магазина «Филателия»:

Рынка как такового не существовало, были торгаши у филателистического магазина. Там всегда стояло несколько мужиков, предлагавших проверенным людям марки капстран… Цену никто не определял, так как товар такой был редчайшим, ну, они исходили из твоей платежеспособности и болезненности (смеется)32.

Некоторые коллекционеры по сей день жалеют, что упустили возможность приобрести тот или иной товар:

Как-то раз я держал в руках орден, который стоил 15 рублей. Я не знаю, конечно, сколько миллионов он стоит сейчас, но тогда это было 15 рублей. У меня была стипендия 28 рублей, 2 рубля за общежитие, что я могу купить?.. («Если бы была возможность, то купили бы?» – Прим.: вопрос автора). Конечно. Вложение в антиквариат считается самым выгодным с точки зрения инвестиций33.

2. Теневая торговля на Центральном колхозном рынке. Разнообразие товара, по утверждениям знатоков, было небольшое, но ценители всегда могли что-либо найти:

Ну вот открытка 4 копейки стоила… Самые дорогие, которые там я покупал, стоили по 20 копеек. Это открытки были ГДР. Эти открытки были более лучшего качества, чем обычные34.

В-четвертых, существовал международный обмен с гражданами других стран. Если переписка и обмен марками с социалистическими странами производились беспрепятственно, то коммуникация с гражданами капиталистических стран была доступна единицам. Дело в том, что переписка и обмен марками производились через опосредованного агента – КГБ. Уже упоминавшийся ранее Юрий Николаевич – руководитель Клуба филателистов во Дворце им. Свердлова – состоял в переписке с руководителем Клуба филателистов ФРГ, откуда ему присылались марки различных стран. Наш респондент, опираясь на опыт старшего товарища, также пытался произвести международный обмен:

Переписываться пытался я с Бразилией. Через этого товарища (имеется в виду Юрий Николаевич. – Прим. А. И.) взял адрес и написал письмо с предложением обмена. Но уже потом я узнал, что надо было записаться в московский клуб филателистов и написать заявление определенной формы, что ты хочешь переписываться с определенной страной, там тебя одобряют / не одобряют. Через полгода мне пришло от него письмо с марками внутри. Я сделал ответный жест – собрал полный конверт марок и отправил по указанному адресу. Меня сразу же зарубили! КГБ прислали конверт, марки там почтовые лежали, с большой надписью «ЗАПРЕЩЕНО»35.

Опыт переписки со странами социалистического лагеря, совмещавший в себе функцию международной коммуникации и пополнения коллекции, являлся более успешной стратегией последнего:

Я переписывалась до 68‑го года с девочкой из Чехии, мы отправляли друг другу всякие сувениры, письма, и на письмах, разумеется, были разнообразнейшие марки, которые вызывали у меня сущий восторг. Я их очень долго отпаривала и затем вставляла в альбом36.

Наконец, самым распространенным способом пополнения коллекции среди детей был простой поиск на улице различных фантиков от конфет, спичечных коробков и сбор поздравительных открыток в период праздников.

Под ритуалами в социогуманитарных науках традиционно понимаются те действия, которые в большей степени выражают сакральные ценности, нежели направленные на достижение утилитарной цели37. Благодаря разговорам с филателистами и наблюдениям мы можем узнать о множестве интересных аспектов взаимодействия человека как с предметом коллекционирования, так и с пространством для коллекции.

Стоит отметить, что коллекционеры любого возраста говорят о необходимости специального места для коллекции. Для этой цели необходимо какое-то минимальное пространство, отделяющее коллекцию от бытового пространства. У детей таким местом, как правило, служили ящики в столе, взрослые коллекционеры чаще всего оборудовали для коллекции «сакральное» место в кладовке:

Мы выбирали самые лучшие места, комнаты для красочных коллекций. В перестройку пошли всякие красочные товары типа банок из-под «Фанты», «Пепси» и прочего вот этого вот. Так вот, их мы составляли на шифоньере пирамидкой, это круто было. Значки и марки в ящиках стола были, обертки там же38.

Возможной причиной увеличения числа коллекционеров является массовое строительство многоквартирных жилых домов и улучшение качества жилья в целом. В 1926 году норма жилплощади на человека составляла 8 квадратных метров (при среднем 5,9 кв. м на человека), а в 1971‑м на человека приходилось 11 кв. м. Иметь отдельную квартиру, где у ребенка есть свое личное пространство, в Советском Союзе было абсолютной роскошью, однако в период позднего социализма эта мечта у многих сбылась. Этот факт открывал в людях потребность заполнения пустого пространства. В коммунальной квартире сложно представить отдельное место для коллекции. По мнению наших респондентов, любая коллекция – это особое явление в жизни человека, требующее отдельного места:

Альбомы хранятся в подсобном помещении: они расставлены по полочкам, каждый альбом подписан и стоит на ней… Я не могу сказать, что это место поклонения, но пару раз в неделю я туда захожу39.

Правильное составление альбома также является неотъемлемой частью коллекционирования. Альбом представлял собой дорогостоящий предмет стоимостью 10 рублей при средней заработной плате 195,6 рубля на 1980 год40.

Проблема дефицита решалась по мере того, как государство расширяло производство этого вида товаров. Неизменной оставалась практика пополнения коллекции марками с писем:

Я была ужасно рада, когда мне приходило письмо из Чехии, на которое моя собеседница наклеивала прекрасные марки. Потом сидишь и отпариваешь ее два часа, чтобы не повредить ни один зубчик. Ну, а затем в альбом вставляешь41.

Практика оформления альбома формировалась социальным путем. Чаще всего более опытные товарищи подсказывали начинающим собирателям правила оформления коллекции:

Меня один коллекционер научил в каталогах вписывать по автору те, которые уже собрал. И на открытках пишешь, где хранится картина42. (Респондент подразумевает картины, напечатанные на собираемых им открытках. – Прим. А. И.)

В зависимости от среды, сообщества и собственных убеждений у каждого коллекционера формируются собственные ритуалы и сакральные места: от способа формирования коллекции вплоть до презентации коллекции другим людям. Однако часть ритуалов формировалась исходя из государственных практик, в частности из времени и дня привоза товара:

Каждый вторник с товарищами посещали магазин, демонстрировали номер читательского билета, что в первую сотню входим, и уже после работы вечером я заходил, чтобы купить марки, которые утром забронировал. Утром не сходишь – вечером уже ничего не будет!43

Большинство коллекционеров выделяют два сакральных места: пространство, где хранится коллекция, и место, в котором собирается все сообщество. В обоих случаях допуск осуществляется лишь с позволения владельца или целого сообщества. Разумеется, клуб являлся внешне открытой системой, и каждый мог записаться, оплатить взнос и посещать встречи, но доступ к таким практикам, как обмен и тем более продажа, мог появиться лишь в случае завоевания доверия со стороны сообщества:

Только первой сотне читательских билетов продавали лучшие марки, и они уже производили дальнейший обмен или продажу в клубе. В 1972‑м году у меня был билет № 900… 900 какой-то, потом кто-то не заплатил, кто-то бросил, и вот приходишь в отдел, показываешь читательский билет первой сотни, и тебе предлагают самые лучшие марочки, а остальным только то, что на прилавке44.

Итак, сообщество коллекционеров предполагало наличие сфер, сокрытых от посторонних глаз, за допуск в которые отвечал секретарь клуба, словно Харон, сопровождающий коллекционера в когорту избранных. Тем не менее на индивидуальном уровне коллекционеры сакрализируют места хранения коллекций, а также ритуализируют процесс добычи нового предмета в свою коллекцию.

Коллекционирование представлено в культуре как систематическое или несистематическое собирание однородных (в определенном смысле) предметов, представляющих научный, исторический или художественный интерес.

Традиционно считается, что коллекционирование – чуждый советской системе элемент. Однако советская власть на разных этапах своего существования видела в нем некоторое подспорье: на ранних идеологическое, на поздних – экономическое; для индивида же коллекционирование становилось полем свободы, в том числе и гендерной самоидентификации, в условиях тоталитарного государства.

Пермское сообщество филателистов является мужским. Из 1487 членов клуба им. Свердлова, собранных со всего Пермского края, насчитывалось всего 12 женщин, три из них являлись постоянными участницами встреч.

Основной вопрос, посвященный гендеру, звучал следующим образом: «Как много Вы встречали девушек-коллекционеров на своем пути?»

Когда я пришел в филателистический кружок во дворце им. Свердлова, мне было 12 лет. Я оплатил взнос, и мне дали билет номер девятьсот какой-то, и вот из всей этой толпы мужиков было всего две женщины! Лет десять так было, когда мы собирались в ДК, девушки были – Света, ну она уже бабушка Света, если жива (смеется), и Тамара45.

Почему женщины/девушки меньше разделяют это увлечение?

Девочки-то еще разделяют, им нравится коллекционировать всякие пестики, тычинки, бабочек, животных… вот у меня дочь, когда была маленькой, мы собирали с ней марки, я ей альбомчик сделал красивый такой. Потом она уехала учиться в Москву, познакомилась с молодым человеком, приехала и сказала: «Все, теперь мне уже не надо марок, у меня другие увлечения». Уже другие интересы, какие там марки. У мужчин одни интересы, у женщин другие. Им семья главное46.

Как правило, советская женщина выполняла гораздо большее количество функций, нежели мужчина47:

Пока же часто бывает так, что те же преимущества, которые представляются женщине советским правом для благоприятного совмещения функций работницы и матери, значительно теряют свою эффективность из‑за бесчисленных бытовых забот. Вместо того, чтобы после рабочего дня заняться повышением своего культурного уровня, почитать книгу, уделять больше внимания воспитанию детей, работница, как заметила секретарь ВЦСПС Т. Н. Николаева, прямо из ворот проходной идет по магазинам и предприятиям службы быта48.

Заметим, что в СССР проводились исследования, посвященные изучению женской и мужской «загруженности», согласно которым женские затраты на домашний труд составляли не менее трех часов ежедневно, что в 3,5 раза больше мужского вклада в различные виды домашней работы49.

Существуют ли какие-то отличия коллекционирования женского от мужского?

С женщинами очень сложно договориться. С Тамарой очень сложно было договариваться, но все равно можно. У них такое… мы можем… вот марка стоит 15 копеек, а ей надо за 5, ну вот и торгуешься с ней: она не стоит 5 копеек! Я ее в магазине купил за 15, ну как могу тебе продать за 5? За 15 еще куда ни шло, и то только если у тебя глаза красивые или что-то другое (смеется). – «Нет, давай, почему те-те-пере-те-те-те…» начинается нытье (пренебрежительные сочетания звуков. – Прим. А. И.)50.

В работе «Муже(N)ственность» антрополог С. А. Ушакин определял категории «мужское-женское» как дихотомию, реализуемую через постоянное сравнение и репрезентативное доминирование над противостоящей категорией. Исходя из этой логики, автор выделял три вида социальной мужественности: 1) показательная мужественность как демонстрация присущих лишь мужчине качеств, выражающаяся через репрезентацию мужественности (одежда, атрибуты, язык и т. д.); 2) плюралистическая мужественность как поведенческие и ритуальные практики (поход в баню, азартные игры, посещение пабов); 3) относительная мужественность как итог нескончаемых сравнений мужского и женского (мышечная масса мужчин в среднем на 20% больше женской, мужчина должен быть таким-то, а женщина такой-то и т. д.)51.

Безусловно, коллекционирование невозможно определить через одежду, золотые цепи или присущий только мужчинам терминологический аппарат, точно так же как и через сравнительные операции. Интересно, что сами женщины с грустью обосновывают потерю своего хобби в связи с увеличением домашних обязанностей:

Нельзя сказать, что я была коллекционером до мозга костей, я просто собирала то, что мне нравилось, а потом уехала учиться в школу-интернат, затем поступила в ВУЗ, первая любовь, семья… Иногда я вспоминаю о своих альбомах, у меня были редчайшие чешские и польские марки, но все альбомы я уже отдала Роме-племяннику52.

Многие мужчины не отрицают, что их хобби каким-то образом пересекалось с семейным бытом, и они даже успешно совмещали функции отца и коллекционера:

Конечно, я делился с детьми своей страстью. Дети у меня до сих пор читают и до сих пор в курсе. Читали у нас в библиотеке биографии самых выдающихся художников итальянских, интересно очень. Это же все расширяет кругозор53.

С другой стороны, сообщество и сакральное место, где оно собиралось, давало шанс избежать домашней рутины и изолироваться от семьи. Этот факт позволяет идентифицировать массовое коллекционирование в СССР как плюралистическую мужественность.

Итак, в сообществе коллекционеров превалируют мужчины, создавая для себя отдушину и сакральные места посещений, где женщина воспринимается как чуждый элемент; смыслы, вкладываемые женщинами в общую деятельность, не соответствуют мужским и даже противоречат им. В связи с этим женщина имеет если не угнетаемое, то пренебрежительное отношение к своей персоне.

Таким образом, в 1960‑х годах власти вновь обращают свой взор на коллекционирование, сформировавшееся ранее, но отчасти деградировавшее до простого собирательства. Коллекционирование вновь становится на службу государству, которое преследовало свои цели.

Экономические цели. Марки выпускались многомиллионными тиражами. Существовали самые разнообразные серии, соответствующие интересам любого советского человека, в каждой серии были специальные редкие марки, стоимость составляла порядка 20 советских рублей.

Педагогические цели. Осуществляя практики коллекционирования, человек формировал определенные навыки: дисциплинированность, быстрый поиск информации, внимательность, расширение кругозора и т. д.

Культурные цели. Каждая серия марок или открыток была приурочена к какому-либо событию. Через пополнение коллекций человек получал информацию, интерпретированную в пользу государства.

Вместе с тем коллекционирование не стало бы столь популярным лишь по указке власти. Очень важную роль играет антропологический и психологический фактор. Государство сумело создать интеллектуальный продукт-симулякр, неподдельный интерес к которому проявили миллионы советских граждан. Сбор марок предоставлял человеку право индивидуального выбора, которого не хватало в тоталитарном государстве. Более того, ввиду дефицита книг54, развлекательных телеканалов и массовых мероприятий коллекционирование заняло достойную нишу в сфере досуга и развлечений. Немаловажным фактором притягательности стало также получение красочной, пусть и идеологической, информации. На советских марках всегда изображены животрепещущие сюжеты.

Государство рассматривало коллекционирование как коллективную форму просвещения, недаром в статьях «Советского коллекционера» особое внимание уделялось общественно-просветительской деятельности, а в пример ставились собиратели, делящиеся своими коллекциями для окультуривания других людей, в том числе в рабочих коллективах.

В то же время сами идеологи тематического коллекционирования констатируют неизбежность проявления «психологии рантье» на этом поприще: «Конечно, кое-где среди людей, собирающих марки, будет встречаться и нездоровое увлечение филателией, замыкание в узко-индивидуалистические марки»55. И все-таки собирательство тематической коллекции предполагает индивидуальную деятельность, в которой существует жажда пополнения коллекции недостающими предметами, и, в зависимости от психологии человека, эти предметы могут быть добыты любыми способами, что встречалось не так уж и редко. Само создание кружков и требование нематериальной озабоченности предметом подчеркивается в советских журналах: «Некоторые рассуждают так: „Я вступил в Общество и аккуратно плачу членские взносы. За это Общество обязано обеспечить меня абонементом на преимущественное снабжение марками и предоставить возможность регулярных встреч с товарищами с целью обмена“. К сожалению, подобный взгляд очень живуч»56.

В то же время государство не могло удовлетворить потребности каждого коллекционера, поскольку не отслеживало их запросы, и производство того или иного предмета потребления не всегда зависело от потребностей простых граждан. Отсюда возникает риск образования теневых структур, посредством которых можно добыть ту или иную вещь: «Хорошо известно, что чистой филателистической страсти иногда сопутствуют и некоторые отрицательные явления, возникающие у коллекционеров на базе стремления к пополнению своих коллекций», – писал председатель Всесоюзного общества филателистов Э. Т. Кренкель57.

Советская модель коллекционирования не была высоко оценена международным сообществом, в выставках которого советские коллекционеры все-таки принимали участие, поскольку в ней отсутствовали классические каналы пополнения коллекций, такие как международный обмен и покупка в других государствах. Высшие награды за коллекции русских, советских и даже «космических» марок присуждены иностранным коллекционерам58.