Александра Ермолова

Воспитание подрастающего поколения всегда было одной из первоочередных задач Советского государства. Проведение планомерной политики в этом направлении начиналось с самых ранних ступеней развития человека. Необходимо было сформировать в детях правильную советскую идентичность и чувство принадлежности к большой и великой стране. Чтобы говорить с детьми на их языке, активно использовались мультипликация, детская литература и журналы, а также детская игрушка. Пристальное внимание к последней начали проявлять после постановления ЦКК РКИ от 26 августа 1933 года, где впервые конкретно и четко была определена ее социальная функция в социалистическом обществе, продемонстрировано понимание важности этой функции руководством молодой Страны Советов1.

Стояли задачи не только разработать подходящий дизайн, который отвечал бы эстетическим и идеологическим канонам того времени, но и наладить производство. Игрушечное «наследство», которое досталось новой власти, имело свою специфику. Игрушки поставлялись из Европы или производились на местах в небольших ремесленных мастерских. За первые пять лет 1930‑х годов государство предприняло ряд шагов по развитию «игрушечной» инфраструктуры в самом широком смысле. Производство из кустарного промысла трансформировалось в отрасль промышленности, представленной главным образом небольшими артельными мастерскими и фабриками, утильцехами крупной промышленности, трудовыми лагерями НКВД. Органы Госплана предприняли первые попытки планирования игрушечной промышленности. Был открыт научно-экспериментальный институт игрушки в Загорске (ныне Сергиев Посад) Московской области. Орган Комитета по игрушке при Наркомпросе РСФСР начал издавать журнал «Советская игрушка»2. Комитет также утвердил списки игрушек, которые разрешались или запрещались к производству и распространению. Среди рекомендованных «как особо ценные» преобладали механические игрушки, предметы быта, животные – всего 119 наименований3. Вся проделанная работа, описанная выше, подтвердила тезис о том, что государство воспринимало игрушки не только как предмет игры, но и как способ воспитания и транслирования правильных ценностей.

Советские детские игрушки не раз становились предметом внимания исследователей. Раскрывались аспекты, касающиеся их роли в воспитательной, идеологической и политической работе с детьми4. Рассматривались игрушки и как составляющие повседневной жизни советского ребенка5. Одним из направлений также стало изучение истории становления образования в области игрушки6. Однако исследований, изучающих процессы, события или акторов, сосредоточенных вокруг производства детской игрушки в СССР, практически нет. Хотя производство игрушек можно считать удачным симбиозом, объединяющим государство с его идеологией и бюрократией и одновременно заботой о детях, а также потребности самих детей.

В этом тексте на примере анализа локального производства детской игрушки предпринята попытка ответить на следующие вопросы: какие требования государство, родители, педагоги и продавцы предъявляли к производителям детских игрушек? Как производители решали их на местах?

Мы исследовали деятельность Томской фабрики игрушки. В 1919 году в городе появились учебные мастерские столярного дела для подростков, переименованные в 1929 году в мастерские общества «Друг детей». В 1933‑м эти мастерские были расформированы в фабрику культтоваров, которая в 1956 году была ликвидирована с передачей своих функций Томской фабрике детской игрушки.

В основе текста лежит анализ разнообразных источников, в том числе более двадцати протоколов заседаний художественно-технической комиссии по игрушке при Томском ОБЛНО с 1950 по 1960 год. В них содержится важная информация о том, какие требования предъявлялись к образцам игрушки, предлагаемые корректировки, причины недопуска в массовое производство. Статистические отчеты фабрики позволили выявить наименования и объемы продукции, выпускаемой в разные годы. Все вышеназванные материалы хранятся в государственном архиве Томской области.

Полученные сведения были дополнены информацией из публикаций местной периодики – газет «Красное знамя» и «Молодой ленинец». Обращение к этим данным позволило узнать мнение потребителей о продукции фабрики. Покупатели, как правило родители или другие члены семьи, выдвигали претензии о качестве и стоимости игрушек. А голоса самих детей прозвучали лишь на интервью с людьми, чье детство прошло в Томске в заявленный период: в более чем двадцати беседах, касающихся воспоминаний о советском детстве в целом; один из блоков опросника был посвящен непосредственно игрушкам.

Нормативно-правовые акты, регулирующие систему детского образования и досуга в СССР, дают возможность воссоздать общий контекст и получить представление о том, какие положения по отношению к детям транслировало государство, какие изменения происходили в статусе детей в исследуемый период7.

Эти источники позволяют не только представить и структурировать сеть основных действующих лиц, которые влияли на производство игрушек на региональном уровне, но и обозначить степень и характер этого влияния.

Счастливое детство и его обеспечение каждому ребенку – идеологема, которую Советское государство последовательно пыталось воплотить в жизнь через вмешательство в воспитательные, образовательные и досуговые практики. Представления о том, каким должно быть детство и детская занятость в 1950–1960‑х годах в СССР, условно можно разделить на несколько направлений.

«Ребенок развивающийся». Это в первую очередь дети дошкольного возраста. Вести с ними серьезную идеологическую и политическую работу в силу возрастных особенностей очень сложно. Они только начинают социализироваться, учатся говорить, выражать свои мысли словами, поэтому основная их задача в оптике государственного влияния – это игра и познание окружающего мира. Согласно годовым отчетам8, на такую позицию государства по отношению к дошкольникам фабрика детской игрушки отвечала выпуском продукции для малышей, примерно пятнадцати видов разных изделий. Среди них куклы «Галя», «Наташа», «Мила», «Таня» и «Младенец», ванночка для купания. Интересно, что в 1930‑х годах куклы с младенцами и люльками формально были запрещены как вызывающие эмоции, связанные с половым воспитанием9. Через 20 лет ситуация изменилась: кукла «Мама» стала привычной игрушкой для маленьких девочек.

К игрушкам, помогающим в детском развитии, относятся и уменьшенные копии реальных предметов и явлений живой природы. В ассортименте фабрики присутствует несколько видов машин, три вида коней («Конь-качалка» и «Конь № 4», «Конь-герой»), фигурки животных (петухи, коровы, утки, кошки и т. д.). Такие игрушки должны были удовлетворять потребность детей в познании окружающего мира.

«Ребенок трудолюбивый». Юный советский гражданин с точки зрения государства должен был обладать рядом качеств, одно из которых трудолюбие. Занятость полезными делами должна начинаться с самого раннего возраста. Осваивать навыки «настоящего» труда предлагалось начинать со школьной скамьи. Верховный Совет СССР в 1958 году принял закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР»10, основная цель которого заключалась в развитии коммунистического мировоззрения у молодых людей, а также знакомстве с основами рабочих профессий.

Способствовать развитию практико-ориентированных навыков у детей должна была и продукция фабрики. В начале 1960‑х, как раз после принятия закона, в ассортименте появляются следующие предметы: доска стиральная, тазик, разные виды лопаток, в том числе строительная, лейка и набор «Юный архитектор». Поощрялось не только трудолюбие, но и любовь к Родине.

«Ребенок патриотичный». Вопрос, связанный с тем, как развивать в ребенке чувства патриотизма, дискуссионный. В стране, недавно пережившей страшную войну, патриотизм понимался практически только в одном значении – готовность защищать, а значит, игрушки должны быть соответствующие. Историк Лариса Лёйтнер говорит, что в СССР не было единого мнения на этот счет. С одной стороны, педагоги и методисты образовательных учреждений выступали против: считали, что военизированные игрушки увеличивают уровень агрессии среди детей. С другой – члены ЦК ВЛКСМ отстаивали необходимость выпуска военных игрушек как одного из главных средств патриотического воспитания. Были известны случаи, когда художественно-технический совет по игрушке Министерства просвещения РСФСР все же отклонял некоторые образцы. Например, оловянных солдатиков, указав, что «по содержанию игра не отвечает задачам воспитания детей в духе мирной политики нашего государства, так как основной состав персонажей игры дан в плане военных действий»11.

Тем не менее в ассортименте фабрики такие игрушки имелись, хотя и в небольшом количестве. Это автомат и крейсер «Слава». Игры с использованием подобных предметов давали возможность реконструировать военные события, закладывать основы для развития тактического мышления, умения соизмерять свои силы и силы противника, навыки командного взаимодействия – качества, необходимые для будущих защитников страны.

Стоит отметить, что в период с 1961 по 1965 год автомат был самой выпускаемой игрушкой. В год фабрика выпускала в среднем 87 000 штук, для сравнения: вторым по объемам выпуска были стиральные доски, в среднем 62 000 штук в год, третьим – ведра, совочки, лопатки, в среднем 30 000 штук в год каждое наименование.

«Ребенок культурный». Важной составляющей повседневности советского человека стала «идея культурности», впервые предложенная еще в 1920‑х годах. Исследователь В. Волков говорит, что «культурность» никогда не была четко сформулированным понятием, ни один руководитель партии или правительства не давал установок, как стать культурным. Советскому человеку предстояло развивать культуру в работе, в семейной жизни, в быту12. Идея культурности воплощалась в таких практиках, как чтение книг, посещение выставок, театров, библиотек. Для детей к вышеперечисленному еще добавлялись обучение игре на музыкальных инструментах, уроки рисования и эстетическое развитие. Идея культурности в ассортименте фабрики воплощалась в выпуске игрушечных музыкальных инструментов: органчик и гармошка. Они относились скорее к разряду второстепенных в образовательно-воспитательных практиках советских детей. В отличие от автомата количественные показатели выпуска были очень скромными, около 3000 экземпляров в год. Меньшим объемом производился только паровоз с вагонами.

Выпускаемым ассортиментом фабрика так или иначе пыталась отвечать на существующие запросы государства в области воспитательной политики по отношению к детям. В производстве в первую очередь отдавалось предпочтение игрушкам, направленным на трудовое и патриотическое воспитание. Какие же требования к производителям предъявляли родители, педагоги и продавцы?

Игрушка – важный элемент детской повседневности, этот тезис подтверждают беседы с респондентами. Вспоминая свое детство, многие из них говорят, что игрушек было очень мало, но зато каждую они помнят в деталях до сих пор. Подобный опыт считают не травмирующим событием в их жизни, а скорее нормой. Некоторые даже отмечают положительные моменты, сравнивая свое детство с современной ситуацией. Считают, что из‑за малого количества игрушек дети не были избалованы, ценили то, что есть. У них лучше работала фантазия, так как сами мастерили игрушки, рисовали настольные игры, бумажных кукол и костюмы к ним.

Игрушки были только самодельные. Я с малых лет сам делаю себе игрушки. В основном автоматы и ружья. У родителей не было возможностей покупать, поэтому с братом делали все сами13.

По воспоминаниям респондентов, решение о том, какую игрушку купить, принимали только родители или другие старшие члены семьи. А свои запросы и требования к производителям они часто формулировали в письмах в местные газеты, как правило носящих характер антирекламы.

Причиной негативных отзывов родителей о продукции фабрики становилось низкое качество. Игрушки быстро ломались, служили детям непродолжительное время:

Звуковые меха [кукушки и цыпленка] делают не из ткани с бумажной проклейкой, а из бумаги, она быстро рвется, и «птичка» замолкает14.

За витриной универмага долгое время стояли громоздкие, грубые, без всякого намека на изящество автомобили стоимостью 5 рублей 60 копеек. Служит такой автомобиль от силы два дня, а потом у него раскалываются колеса, и от автомобиля остается тяжелая, неуклюжая платформа15.

Кроме того, родители жаловались на внешний вид игрушек. Они асимметричны и непривлекательны:

…у куклы нет волос и ушей, руки и ноги искривлены, платья сделаны из ненарядного темного ситца16.

Непохожесть героев на свои реальные прототипы становилась объектом фельетонов:

…из дома выбежал загорелый мальчик в трусиках.

– А мне тоже игрушку купили!

Дети разноголосо закричали:

– Собачка!

– Лягушка!

– Зайчик!

– Медведь!

«Да что они ослепли, – досадливо поморщился Герасим Моисеевич, – выдумывают бог знает что: лягушка, медведь…»

Хозяин загадочной игрушки, точно прочитав тревожные мысли Герасима Моисеевича, объявил:

– Ничего вы не понимаете. Это – кот.

– Кот??! – страшно удивился маленький Петя.

– Ну, конечно. В магазине папа сам спрашивал, когда покупал. И ему сказали ясно: кот.

«А по правде-то говоря, морда у кота, действительно, немножко не того», – подумал Герасим Моисеевич, когда присмотрелся к гипсовому коту повнимательнее17.

Большое внимание родители уделяли именно эстетической составляющей игрушки, фактически игнорируя вопросы детской безопасности. Хотя потенциально риски при использовании были вполне реальными: заноза от плохо обработанной деревянной игрушки, незакрепленные мелкие детали, которые ребенок мог проглотить или попытаться засунуть в нос. Ни в письмах в газеты, ни в архивных материалах не встретились жалобы, которые свидетельствовали бы об обеспокоенности родителей такими вопросами. Свое отношение к качеству игрушки они выражали только через категории срока службы и внешней привлекательности. Подобной риторики придерживаются и педагоги. Так, например, слова воспитателей одного из детских садов города передает журналист газеты «Молодой ленинец». Они рассказали ему, что фабричные куклы настолько непривлекательные, что дети боятся их:

Одета она просто безобразно – безвкусно, небрежно и некрасиво. На ногах у куклы нет ни туфелек, ни тапочек, а какие-то чулки, подвязанные обыкновенной суровой ниткой, чтобы не спадали18.

Говоря о качестве выпускаемой продукции, не стоит забывать, что производство игрушек происходило в условиях плановой экономики. План предприятия рассчитывался по объемам не продаж, а производства. А значит, необходимо было изготовить продукцию с наименьшими издержками из доступных материалов. В этих условиях фактически игнорировались такие факторы, как спрос и разнообразие выпускаемых товаров. В то время как продавцы находились в противоположной ситуации. Вот что говорила заведующая детским отделом Томского универмага в 1962 году:

Мало выпускает Томская фабрика красивых игрушек. Нечем порадовать детей. Сейчас, например, – продолжает она, – в разгаре летний сезон, а на фабрике и не думают о производстве таких нужных предметов игры, как грабельки, сачки и др.19

Многое из продукции фабрики, поставляемой на прилавки томских магазинов, приходило с браком. Мелкие нюансы продавцы исправляли самостоятельно прямо на рабочем месте. Прикрепляли колеса к машинам, закрашивали белые участки на цветных игрушках. Игрушки приходили практически без упаковки, из‑за этого многие изделия портились. Сами продавцы большое количество брака объясняли плохой транспортировкой и отсутствием соответствующей квалификации у сотрудников фабрики20.

Вызывает вопросы и ценовая политика. Игрушка, произведенная в Томске, стоила значительно дороже аналогичной продукции, поступающей в местные магазины из других регионов.

Привозная игрушка – гармошка – стоила 1 рубль 75 копеек, а это же изделие томской фабрики – 2 рубля 95 копеек, и качество ее хуже. Другая привозная игрушка – органчик – стоит 33–47 копеек, а цена такой игрушки томской фабрики – 98 копеек.

Торговые организации ведь не могут в приказном порядке заставить покупателей брать изделия Томской фабрики детской игрушки, если ее продукция и дороже и хуже21.

Родители, педагоги и продавцы предъявляли к производителям ряд требований. Объединяющей потребностью для всех стал привлекательный внешний вид игрушки. Но все запросы, рассмотренные выше, сталкивались с реальными возможностями фабрики, которая часто не могла отвечать на них по объективным причинам.

Плохое качество продукции производители объясняли несколькими обстоятельствами. Одно из них – перебои в поставке сырья. Игрушки на томской фабрике изготавливались из гипса, металла, папье-маше и дерева. Больше всего изделий было из металла. Однако цех металлической игрушки регулярно работал не с полной нагрузкой из‑за отсутствия железа22. Не хватало дерева и фанеры23. Для решения этой проблемы приходилось использовать отходы карандашной фабрики Томска.

Качество выпускаемой продукции зависело не только от качества и количества сырья, но и от материально-технической оснащенности фабрики. Здесь тоже было все не просто. Сама фабрика занимала очень мало площадей, из‑за этого невозможно было поставить надежные станки или поточные линии. Причем оборудование поставлялось и закупалось, но у этого процесса имелись особенности. Например, в 1959 году были приобретены ленточнопильный станок, ленточношлифовальный станок, набивочная машина, но из‑за нехватки места их установили лишь частично. Также приходилось выпускать полусырую продукцию, так как сушилка не обеспечивала пропускную способность древесины, в помещениях отсутствовал влагомер (проблема с влагомером сохранялась даже в конце 1960‑х годов)24. Эти факторы становились причинами большого количества бракованных изделий, на что жаловались томские продавцы.

Проблемой было и отсутствие на производстве квалифицированных рабочих и мастеров. На фабрике не было и специалистов по игрушке (технолога и художника). Первые запросы руководства с просьбой направить узкого специалиста в области игрушки датируются 1952 годом. «До сего времени министерство местной промышленности не посылает специалиста по игрушке. Это отражается на работе фабрики»25, – сообщал главный инженер Облместпрома товарищ Белобородов. Из-за этого фабрика не могла расширить ассортимент и выпустить новые образцы игрушки. Специалиста прислали только в 1965 году. Им стала Нина Архипова, выпускница Загорского художественного училища, художник-модельер детской игрушки. Она же стала инициатором и разработчиком линии деревянных томских сувениров, которые на выставке в Новосибирске были признаны самыми интересными, самыми удачными – по замыслу и исполнению26. Ее полюбила и местная пресса. Печатали ее личные фотографии в окружении продукции27, публиковали заметки, в которых отмечали ее талант и нестандартный подход к делу: «…Нина много раз бродила по лесу, наблюдала за жизнью зверей. Ей хотелось хотя бы маленькую дольку этой жизни воплотить в дереве. Так появилась „белочка на сучке“»28.

Казалось бы, имеющиеся проблемы мог бы решить грамотный менеджмент, но руководство фабрики менялось практически каждый год, директора не задерживались на фабрике больше двух лет.

Когда несколько лет назад Г. С. Веснин готовился заступить на пост директора фабрики детской игрушки, в управлении местной промышленности ему обрисовали радужную перспективу. Предприятие будет реконструироваться, пойдет в гору. А пока надо потерпеть. Что-то перепланировать, подлатать – и работать можно будет, даже с прибылью… Веснин не терял присутствия духа. За плечами был надежный тыл: он много лет работал в торговле, знал, чем и за счет чего живет местная промышленность.

Но хозяйственная реформа нарушила прежние понятия <…> В глубине души новый директор и сам удивлялся: как могла такая фабрика работать с прибылью. В лабиринте клетушек и комнатушек негде поставить порядочный станок, не говоря там уж о поточных линиях29.

Рассуждая о проблемах производства разных товаров в СССР, некоторые исследователи предполагают, что ситуацию можно было улучшить за счет выстраивания диалога между производителями и потребителями, между производителями и экспертами (учеными, чиновниками, продавцами)30. Анализ источников показал, что в данном кейсе попытки выстраивания такого диалога предпринимались. Так, заведующая отделом Томского детского универмага Пичугина и заведующая детским отделом Мишукова пишут о том, что неоднократно ездили на фабрику с предложениями, какими товарами можно расширить ассортимент, с какими проблемами сталкиваются продавцы31. Но за все время их услышали лишь однажды: в Томске стали выпускать деревянные домики.

Состав участников художественно-технической комиссии по игрушке был разнообразен. Заседания проходили регулярно, с периодичностью раз в три месяца, их посещали от восьми до двенадцати человек. В разное время в нее, кроме директоров фабрики, входили: Ворошилов (заведующий облоно), Масалова (заведующая областным дошкольным методическим кабинетом), Воронова (заведующая садом № 12 г. Томска), Лосев (начальник промышленного сектора облплана), Вершинин (заместитель заведующего облздравом), Морозова (госсанинспектор), Лебедь (заведующий облторготделом), Хомченко (председатель товарищества «Художник»), Ананьев (начальник производственного отдела облпромсовета). На заседаниях рассматривались модели игрушки, им давали оценку и рекомендации о запуске в массовое производство или отказе от него.

Приведем перечень некоторых замечаний комиссии к продукции. Игрушкам «Органчик», «Петух», «Курица» рекомендовано разнообразить раскраску и наносить ее аккуратнее32. Кукле «Катя» необходимо улучшить отделку поверхности тела, изменить пошив платья, изменить цвет кожи, сделать его как у эталона – куклы «Маши». «Деду Морозу» рекомендовано изменить окраску лица, сделать старческое лицо, изменить форму подарка. Принято решение отклонить «Пирамидку» из‑за тусклой окраски и неровной толщины колец33.

Согласно протоколам заседаний художественно-технической комиссии, все замечания касались исключительно технической стороны вопроса. В отчетах не давалось комментариев о том, почему нужно вносить те или иные исправления, как вносимые изменения отобразятся, например, на воспитательной функции игрушки. Одним исключением можно назвать «Пароход». Было рекомендовано улучшить его устойчивость на воде, чтобы дети могли его катать и пускать в ручейках, а также изменить концы мачты, сделать их тупее34. Это единственное замечание, которое отсылает к развивающим функциям игрушки, но напрямую об этом в отчетах не говорится.

Проблем у производства детской игрушки в Томске было действительно немало. Их приходилось решать в условиях плохого финансирования, неприспособленности помещений и отсутствия квалифицированных кадров. В такой ситуации сложно учитывать пожелания и запросы потребителей и продавцов. Основной задачей томской фабрики стал выпуск хотя бы каких-то изделий. Это наблюдение релевантно в первую очередь для начала 1950‑х годов. К середине 1960‑х фокус немного сместился за счет появления сотрудника, вдохнувшего жизнь в производство, и линии для выпуска сувениров. Но в целом создается ощущение, что фабрика не жила, а выживала, проблемы решались здесь и сейчас, планов на будущее не было.

Производство игрушек – это сложный процесс, при котором происходит взаимодействие экономических, социальных и бытовых факторов. Потребности государства, родителей и продавцов ставили производителей в условия многозадачности. С одной стороны, необходимо обеспечить детей качественными, красивыми и разнообразными игрушками по доступным ценам. С другой – выпускаемая продукция должна отвечать существующим канонам воспитательной и образовательной политики. Решать эти вопросы приходилось в условиях дефицита ресурсов. Иногда при полном отсутствии сырья, убыточном производстве, нехватке помещений и специализированных кадров. Для выполнения производственных планов на местах необходимо было проявлять смекалку и изобретательность: выпускать продукцию из отходов соседнего производства, устанавливать оборудование лишь частично. Несмотря на существующие трудности, фабрика игрушки так или иначе обеспечивала томских детей своей продукцией. А сувениры из дерева получали хорошие отзывы от покупателей и экспертов. Но это скорее было исключением, чем правилом, на местные прилавки продолжало поступать большое количество игрушек с браком. Конечно, на столь плачевную ситуацию не могли не обратить внимание местные чиновники. В начале 1970‑х было принято решение сделать из фабрики цех детской игрушки при мебельно-зеркальном заводе. Фактически на этом событии и заканчивается ее история как самостоятельной производственной единицы. Томская фабрика детской игрушки просуществовала чуть более 14 лет.