Васэда, где первый книжный, «Каванабэ сёси» (Kawanabe shoshi), был открыт в 1903 году, остается одним из главных районов букинистических магазинов Токио. С 1997 года здесь также проводится книжный фестиваль, который раньше проходил на фоне удивительного святилища Анахатимангу, но затем был перенесен на территорию самого университетского кампуса – поближе к студентам.

Однако, несмотря на фестиваль, Васэда не может претендовать на соперничество с Дзимботё – книжной Меккой для каждого жителя Токио. Настоящий народный праздник этого района – Канда фурухон мацури (Kanda furuhon matsuri) проходит в октябре, собирая около ста восьмидесяти местных букинистических магазинов. И тогда тротуары расцвечиваются пестрыми лотками, заваленными книгами, журналами, гравюрами и прочими интересными предметами. В Дзимботё нет того установленного порядка, который на улице Васэдадори кажется формирующим элементом букинистических магазинов. Идею единообразия здесь поддерживает, пожалуй, лишь станция Дзимботё линии метро Тоэй Синдзюку: после обретения нового облика в преддверии Олимпийских игр 2020 года (впоследствии перенесенных на следующий год) она может похвастаться стилизованной книжной полкой, примыкающей к стенам и тянущейся во всю длину платформы. Книги сделаны из майолики, а не из бумаги, но все они одинаковые по высоте, будто главным эстетическим элементом для дизайнера были эти безупречно ровно стоящие тома в симфонии темно-коричневого, бежевого и голубого цветов с отдельными проблесками белого.

Выйдя из метро, неизбежно встречаешь совсем иную картину: букинистические лавки, со скромностью, выдающей некоторую подозрительность, ютятся на широкой улице Ясукунидори и в прилегающих переулках, скрывая за своими стенами настоящий книжный хаос. Рыться в пыли этих лавок приходят в основном библиофилы: здесь, в Дзимботё, старое граничит с древним, торговец старьем будто бы становится антикваром, а лоток с открытками – лавкой гравюр укиё-э. К книготорговцам Дзимботё приходят не только за ценными изданиями. Да и покупателям предлагают не только книги. Иногда вместо заветных томов на полках бывают выставлены гравюры, картины, фотографии, карты. Книгам же дозволено покоиться горизонтально на прилавках и столах, где они выставлены для всеобщего обозрения с броскими заголовками, набранными крупным шрифтом, да еще и с каким-нибудь сопровождающим изображением – это вам не робко стоять на полке, прижимаясь друг к другу, словно детсадовцы, которые держатся за руки в цепочке, пока воспитательница ведет их в столовую. И если иногда эти книги и расставляют в привычном вертикальном положении, то их не выстраивают в ряд, а создают из них причудливые художественные инсталляции, причем повсюду – и даже на узких лестницах, ведущих на верхний этаж. Все потому, что Дзимботё живет творческим хаосом. Главное – не пугаться и довериться наитию: здесь все можно спокойно разглядывать, изучать, входить и выходить по нескольку раз, ничего не покупая. Впрочем, хозяин-продавец, часто погруженный в чтение у кассы, кажется, даже и вовсе не замечает покупателей. Вот так вот роясь среди старых вещей у одного из торговцев на Ясукунидори – кажется, то была лавка «Оя сёбо» (Ōya shobō), – мы сделали ценную покупку. Гравюра конца XIX века, одна из тех, что строго разделены на три части, и на ней с мастерством – пусть бы это был Утагаве Кунисаде! – изображены изящные фигуры трех ойран, самых красивых и желанных куртизанок знаменитых кварталов удовольствий Эдо, Киото и Осаки.

В Дзимботё также есть просто книжные магазины без всяких изысков и причудливых украшений. Их концепция – это некий абстрактный идеал культуры и жизни, и потому они нередко становятся некими символами, как это происходит, например, в романах с этическими и назидательными претензиями, со здоровым презрением ко всему, что апеллирует к законам рынка. Так, на страницах повести Сосукэ Нацукавы «Кот, который любил книги» (Hon o mamorō to suru neko no hanashi) возникает книжный магазин «Нацуки» (Natsuki), где выставлены старые, но с любовью сохраненные тома; магазин, который в глазах тех, кто думает лишь о прибыли, выглядит просто претенциозной свалкой безнадежно устаревшего хлама, складом трудных и непонятных книг, которые больше не продаются.

Другой книжный магазин, «Морисаки сётэн» (Morisaki shoten), является местом действия короткого сентиментального романа Сатоси Ягисавы «Дни в книжном Морисаки» (Morisaki shoten no hibi), опубликованного в 2009 году и явно ориентированного на подростков и молодежь. В отношении стиля текст весьма безыскусный, да и сам по себе сюжет мог бы показаться несколько легковесным, если бы автор не придал ему волнующую атмосферу места, где и разворачивается действие. С теплом и нежностью говорит об этом магазине его пожилой владелец, называя свой книжный «старым и ветхим», но в его словах звучит скорее гордость, чем сожаление. Владельца зовут Сатору, и он дядя главной героини, Такако, застенчивой и замкнутой девушки, которая почти случайно оказывается в мире, совершенно отличном от того, к которому привыкла. Описание ее первой встречи с магазином красноречиво это демонстрирует:

Дядя чуть ли не силой забрал у меня сумку и пригласил в лавку. Запах сырости мгновенно ударил в нос. Мое недовольно сказанное вслух «сыро» дядя с улыбкой поправил:

– Я предпочитаю, когда это называют запахом утреннего дождя.

Книги были повсюду. Небольшая комнатка в восемь татами, куда едва проникал солнечный свет, казалось, полностью пропиталась ароматом эпохи Сёва. На расставленных в определенном порядке стеллажах плотными рядами стояли как карманные издания, так и отдельные тома, собрания же сочинений лежали высокими стопками у стен. Пространство за небольшой кассой также было заставлено книгами. Если случится землетрясение, вне всякого сомнения, лавина этого богатства накроет нас с головой*.

Такако почти ничего не знала о Дзимботё, и, когда Сатору попросил ее помогать поддерживать книжный на плаву, она засомневалась. Но все же потом согласилась. И вот мы видим, как она выходит из метро, как с восхищением изучает большую улицу: дядя сказал ей, что она называется Ясукунидори. А ведь она даже не слышала ее названия, хотя именно эта улица не только пересекает Дзимботё, но и тянется вдоль рва Императорского дворца, доходя до святилища Ясукуни Дзиндзя, одного из важнейших синтоистских святилищ, если не самого важного – по крайней мере, с политической точки зрения.

«Во всем мире нет книжного квартала больше нашего», – с гордостью заявил ей дядя, объясняя значение, которое Дзимботё имел с самого начала двадцатого века, и попутно вспоминая имена интеллектуалов и известных писателей того периода – Рюноскэ Акутагаву, Дзюнъитиро Танидзаки и многих, многих еще… Герои их книг жили в этом районе, бродили по этим улицам, с теснящимися друг к другу книжными магазинами и крохотными, но богатыми историей заведениями, где можно что-нибудь выпить, глядя в окно на уличную суету. Одно из них в итоге становится любимым местом Такако. Это кафе «Субору», которое ей показал дядя, сказав, что оно работает здесь уже более пятидесяти лет. На самом деле, конечно, не совсем кафе, а киссатэн, вдохновленный «Субору», подлинным «историческим кафе», расположенным в переулке у Ясукунидори. Его внутренние стены выложены из рэнга – красноватого кирпича, характерного для английского стиля архитектуры, вошедшего в моду после открытия страны Западу; снаружи здание полностью деревянное, в истинно японском стиле, что сегодня стало редкостью для улиц центрального Токио.

Самые уютные киссатэны, пожалуй, в Дзимботё: в них можно провести в одиночестве целый день, читая только что купленную книгу, да и букинистические магазинчики здесь, что скромно прячутся в переулках, – самые тихие и «домашние», а как иначе, если каждый из них управляется исключительно силами одной семьи. Авансцену же занимают гигантские, сверкающие книжные магазины в пять, шесть, восемь этажей, один из которых зачастую занимает кофейня для отдыха, как, например, в «Сёсэн Гранде» (Shōsen Grande), где на четвертом этаже находится «Канда Бурадзиру» (Kanda Burajiru), кафе, которое посещает Банана Ёсимото.

«В годы учебы в средней школе, в старших классах и в университете я всегда приезжала в Дзимботё на велосипеде или на автобусе, покупала все книги, на которые хватало денег, а после приходила читать их в это кафе, где сидела не меньше часа, и только потом возвращалась домой. Это место было настолько важным для меня, что, возможно, без него я бы не стала писательницей», – поделилась однажды Банана в своем блоге. Ведь недостаточно просто покупать книги и читать их – нужно, чтобы чтение происходило в правильном месте. И уже более ста лет для многих японских писателей или тех, кто стремится ими стать, этим правильным местом является кафе в Дзимботё.

Крупным книжным магазинам, которые смотрят свысока на крохотные лавки букинистов – то ли с чувством превосходства, то ли с жалостью, – в Дзимботё составляют компанию издательства, большие и не очень. Эта взаимосвязь между книготорговцами и издателями, сочетающая задор романтизма и логику капитализма, в любом случае представляет собой союз, который нелегко искоренить, несмотря на неизбежные изменения, продиктованные течением времени. Воплощением этого «осмоса» более, чем кто-либо иной, стал Иванами Сигэо, учитель женской высшей школы в Канде, которая как раз и располагалась в этом районе.

В Дзимботё открытие Западу привело к появлению разнообразных учебных заведений, и уже к концу XIX века район, где открылось так много книжных магазинов, сделался центром притяжения интеллектуалов, писателей и студентов. Однако Великий пожар 1913 года полностью уничтожил его, и Иванами стал одним из первых, кто взялся за его возрождение. Вот тогда-то к нему пришла идея дополнить свой книжный магазин издательством, которое, надо сказать, быстро добилось успеха.

Однако издательство «Иванами» было не просто одним из многих, а пользовалось особой – правда, померкшей сегодня – репутацией прогрессивного издательства: до конца 80‑х годов прошлого века оно неизменно привлекало левых интеллектуалов, а также проводило «просветительские» кинопоказы в своем знаменитом «Иванами Холле». Здесь демонстрировались своеобразные фильмы – японский аналог картин, которые в массовом сознании, по версии Фантоцци, ассоциируются с «Броненосцем „Потемкиным“».

Столь же, если не более, влиятельным, как «Иванами», но лишенным каких-либо «прогрессистских» амбиций и посвятившим себя исключительно извлечению прибыли стало издательство в районе Дзимботё, где разворачивается действие романа Сион Миуры «Великое путешествие»» (Fune o amu). Этот легкий роман, не лишенный интересных культурных аспектов, был опубликован в 2011 году и, как это неизбежно происходит в Японии с любой успешной книгой, был адаптирован в формате аниме и игрового кино. Название отсылает к словарю японского языка, составление которого становится настоящим вызовом для главного героя, Мицуя Мадзимэ, и других персонажей романа. «Словарь – это корабль, идущий по морю слов», – говорит на первых же страницах инициатор проекта Кохэй Араки новоиспеченному редактору Мадзимэ: годы спустя он возглавит словарный отдел и сумеет завершить этот монументальный труд. Задача не из легких не только потому, что Мадзимэ с коллегами стремится превзойти по точности даже самый авторитетный из существующих словарей – «Кодзиэн» (Kōjien), который, как нарочно, издан «Иванами», но и потому, что словарь «не допускает ошибок», насчитывает тысячи страниц и требует как минимум пяти проверок корректором (в отличие от стандартных двух для обычной книги). Кроме того, приходится избегать ловушек, расставленных самой издательской компанией «Гэмбу Сёбо», которая не придает большого значения этому проекту, считая его второстепенным, финансируя его по остаточному принципу и постоянно намереваясь его закрыть. Для издательства словарный отдел является чем-то незначительным, если не бесполезным, по крайней мере, с точки зрения прибыли. Об этом красноречиво повествуют страницы романа, где не без иронии описывается приход Мидори Кисибэ в «печально известный» отдел. Для нее, молодой амбициозной женщины, прежде работавшей в том же издательском доме над модным журналом для подростков, это новое назначение стало едва ли не ударом. Началось с того, что отдел оказался расположен не в сияющем главном здании, а в старомодном деревянном флигеле с потрескавшимися половицами, в царстве пыли и плесени. Столь же непривлекательными показались ей поначалу и новые коллеги: в лучшем случае «книжные черви», решила она, – полная противоположность бойким журналистам из модного глянца.

Среди этих коллег всеобщее уважение снискал пожилой и благородный профессор Мацумото, чей возраст, кажется, нельзя было определить – что-то между пятьюдесятью и девяноста; он жил в собственном мире, сотканном из текстов, всегда поглощенный наблюдениями и заметками, ведь язык развивается и каждое слово достойно оценки и осмысления. Именно он знакомит читателя с миром букинистических магазинов: выходя из редакции с черным, туго набитым, тяжелым портфелем, по дороге домой Мацумото всякий раз поддавался соблазну и заходил в одну из книжных лавочек. Он надеялся отыскать первые издания романов. Все – ради амбициозной цели: указать в словаре, в каком литературном произведении и в каком году то или иное слово было употреблено впервые.

Такие персонажи, как библиофильствующий профессор из «Великого путешествия», владелец книжной лавки Морисаки или студент, унаследовавший и защищающий книжный магазин «Нацуки» из «Кота, который любил книги», подсвечивают ключевой момент этих текстов – противостояние двух противоположных взглядов на книгу. Для одних это предмет почитания и даже какой-то нежности, для других же, как, например, для руководителей крупных издательских домов вроде «Гэмбу сёбо» – предмет потребления, приносящий прибыль в зависимости от объемов продаж. Другая грань этого противостояния – конкуренция между подержанными и новыми книгами, и ареной этой тихой битвы стали Дзимботё и Васэда, а книготорговцы здесь будто бы превратились в наивных, бескорыстных Дон Кихотов, готовых на жертву во имя культуры, они стали неутомимыми защитниками истинно ценных книг перед лицом перепроизводства бесполезных текстов, обреченных быть наспех поглощенными, как пачка чипсов, и тут же забытыми. Нацукава дарит нам красивую метафору – снегопад, на который смотрит Ринтаро, главный герой романа «Кот, который любил книги», находясь внутри «крупнейшего издательства мира»:

Это было похоже на метель, кружившуюся в пустоте. «Снег», вылетавший из бесчисленных окон, танцевал в воздухе и беспрерывно падал на землю далеко внизу. Но то были отнюдь не снежинки – книги! Бесчисленные книги вылетали из окон и, подхваченные ветром, падали вниз. Их было так много, что местами «метель» была похожа на густой дым. Но книги были не только в воздухе. Взглянув вниз, Ринтаро не поверил собственным глазам. Землю внизу устилали книги – миллионы книг были свалены грудами. <…>

– В этом здании располагается крупнейшее издательство нашего времени. Каждый день оно выпускает столько книг, сколько звезд на небе. И все они падают на землю*.