Когда вы выходите со станции Такаданобаба линии метро Тодзай – настоящий кошмар для клаустрофоба, – вас встречают звуки и огни Васэдадори, оживленной улицы, которая пересекает одноименный квартал и тянется дальше – в районы, где уже витает воздух окраин. Вдоль улицы выстроились небольшие ресторанчики с тэмпурой или рамэном, неизбежные комбини, цветочные магазины, прачечные самообслуживания, несколько многоэтажных караоке, но главной и неизменной особенностью этой части Васэдадори стали многочисленные книжные магазины. По большей части они продают книги, бывшие в употреблении, никаких приманок в виде светящихся вывесок или подмигивающих рекламных щитов, никакого желания выделяться: все очень скромно и даже строго. Но, кажется, это именно то, чего и добиваются владельцы таких магазинчиков, ориентируясь на истинную культуру чтения – сдержанную и обращенную внутрь, они словно бы поддерживают дух того престижного университета, что сделал этот район своим настоящим королевством, наполнив его роящимися студентами: кто-то спешит на велосипеде, кто-то – пешком, и тротуары вдоль широкой обсаженной деревьями улицы звенят их голосами.

Только вот не похоже, чтобы в этих книжных лавках было много молодежи, хотя выбор академических изданий здесь поистине впечатляет. Скорее всего, студенты используют другие «источники знаний» для подготовки к экзаменам, прежде всего – интернет: вот уж он и в самом деле стал злейшим врагом книготорговцев. Или, возможно, для сдачи сессии и вовсе достаточно простых записей лекций – почему бы и нет? Особенно если правдиво это распространенное мнение, что в лучшие университеты, такие как Васэда, трудно поступить, но учиться там – легче легкого. Зайдите хотя бы в книжный магазин «Сатоси сёбо» (Satoshi shobō). У самой входной двери стоят полки, забитые «красными книгами» – акабон, то есть сборниками вопросов для вступительных экзаменов в университеты. Книги, без которых, кажется, не может обойтись ни один студент, по крайней мере тот, кто стремится поступить в престижный вуз.

Зрелище это весьма необычное, хотя и не все книги здесь исключительно красные: попадаются и оранжевые – такого цвета эти сборники были лет тридцать назад, и бледно-розовые, выцветшие от времени и солнца, и даже синие. Эти пестрые полки резко контрастируют с приглушенными тонами, типичными для букинистических магазинов, но без этих сборников для абитуриентов, издаваемых невероятно популярной подготовительной школой «Сундай», – просто никуда.

«Сатоси сёбо», основанный в 1969 году, знаменит своей «стеной из красных книг». Некоторые сборники здесь датируются аж семидесятыми годами. Цена варьируется в зависимости от даты публикации: она невысока, если сборники совсем свежие, но чем старше издание, тем стоимость его будет выше, потому что всегда есть вероятность, что именно старые вопросы будут выбраны для следующего экзамена. Сдав и выдержав вступительные испытания, как рассказывает Сато Сатоси, владелец магазина, многие с благодарностью возвращают книгу, но находятся и те, кто, спустя много лет после выпуска из университета, наткнувшись на сборник за тот год, когда они сами сдавали экзамен, покупают его, охваченные ностальгией по юности.

Ил. 7. Бункобон в университете Васэда

Может, среди таких ностальгирующих покупателей есть и профессора из Васэды, ведь в «Сатоси сёбо» или в любую другую похожую лавку часто заходят именно преподаватели, которые после лекций ищут что-нибудь, что бы могло раззадорить их научное любопытство, не обращая внимания на инертность хозяина, будто бы и вовсе не заинтересованного в покупателях. Попросить у него совета или помощи, конечно, можно, но самое прекрасное при общении с букинистикой – и это роднит ее с антиквариатом, – возможность предаться своеобразной охоте за сокровищами. Сюда приходят не за конкретным изданием – для такого поиска интернет лучше во всех отношениях, а ради удовольствия от случайной находки, чтобы вдруг соблазниться названием, автором, обложкой. И удовлетворить такое интеллектуальное желание стоит совсем недорого. Вот, к примеру, в магазине «Нидзисётэн» (Niji shoten) – он, кстати, назван так в память об одноименной повести писательницы и коммунистки Ванды Василевской и специализируется на книгах по современной истории – придется отдать всего двадцать иен за карманное издание, взглянувшее на тебя из прошлого. Акихиро Андо, владелец «Санраку сёбо», одного из старейших магазинов в районе, которому пришлось начинать с нуля после военных разрушений, тонко подмечает механизм этого случайного выбора: «Не смотрите лишь на книгу, которую искали, бросьте взгляд и на те, что стоят справа и слева. Возможно, вы их не знаете, но они ведь тоже могут вас заинтересовать».

Стоит взглянуть на книжные полки в полумраке магазина, как тут же удивляешься этому порядку, или, точнее сказать, единообразию: ряды вдоль стеллажей ровные и состоят из книг одинаковой высоты и зачастую одного и того же цвета. Может, причина такой книжной «дисциплины» в том, что в продаже обычно находятся «полные собрания сочинений», а, учитывая легендарную плодовитость японских писателей, это просто-таки нескончаемые тома, различающиеся лишь порядковым номером; но, быть может, все дело в карманных изданиях, так называемых бункобон, которые доминируют на рынке в Японии, в том числе из‑за небольших жилых площадей, где сложно отвести сколько-нибудь значительное место под книги.

Совершенно иное зрелище являет собой «Марудзэн» (Maruzen), большой книжный магазин. Здесь продаются также канцелярские товары и даже одежда, при условии, конечно, что она относится к роскоши и сделана за границей. На полках «Марудзэна» господствуют новые книги, и, что немаловажно отметить, изданные зачастую не в Японии. Речь идет о произведениях, созданных в «ином мире», чьи веяния попали сюда в конце XIX века по воле правящего класса, жаждавшего новшеств и научной информации не меньше, чем мужских костюмов английского покроя, призванных заменить традиционные кимоно.

Даже составленные в ряд, эти книги претендуют на уникальность и узнаваемость. «Книги в красочных обложках» из «Марудзэн», как не без доли иронии называл их Кадзии Мотодзиро, интеллектуал-одиночка, скончавшийся от туберкулеза в 1932 году. Тома эти претенциозны, как и магазин, что выставляет их, но они слишком дорогие, а еще – если верить словам писателя – все покрыты пылью, несмотря на то, что новые, и на то, что само это место стремится предстать царством дизайна, чистоты и обеспеченности – неотъемлемыми спутниками современности.

Кадзии Мотодзиро имел в виду магазин в Киото, но «Марудзэн» в Токио – главный книжный, в который мы так часто заходили, вероятно, вызвал бы у него те же чувства. Речь идет о первом, «Марудзэне», который находился (и находится по сей день, хотя после реконструкции 2007 года фасад изменил свой облик) в Нихонбаси, напротив другого символа потребительства – сверкающих витрин «Такасиямы», одного из старейших и самых, если можно так сказать, элегантных универмагов Токио. Кадзии Мотодзиро просто не выносил «Марудзэн». Причудливый, чрезвычайно занимательный рассказ 1926 года «Лимон» стал своего рода переработкой первого варианта текста с названием «Рассказ о Сэдзане» и еще более раннего, написанного в стихах сочинения в дадаистском духе «Тайное счастье». Мотодзиро описывает, как однажды, бродя по городу в дурном настроении с лимоном в руке, он зашел в «Марудзэн». Вдруг в магазине он стал брать книги с полок и разбрасывать их. В конце концов он сложил из них нечто похожее на замок и на самый верх этой хаотичной стопки книг положил лимон. Выбор лимона связан, помимо прочего, с цветом: писатель будто бы привлекает к созданию своей композиции Матисса и Сезанна, пытаясь помочь нам разглядеть нечто необычное, к примеру, вот, натюрморт в общественном месте, когда, казалось бы, нечто подобное смотрелось бы более естественно где-нибудь в частном и, скорее всего, буржуазном пространстве.

Ко мне вернулось прежнее легкое возбуждение. Я как попало складывал стопку книг, затем быстро разбрасывал их, потом быстро складывал вновь. Доставал новые, чтобы добавить, и опять убирал. Странный, фантастический замок становился то красным, то синим.

Наконец готово. Сдерживая выпрыгивающее сердце, я с трепетом положил лимон на самый верх крепостной стены. Это была прекрасная работа*.

Концовка словно бы придает рассказу что-то дерзкое, революционное, футуристическое, и это только подтверждает загадочную многогранность Кадзии Мотодзиро, который столь свободно движется между исповедальным повествованием, реализмом с четкими политическими установками и экспериментаторством школы «неосенсуалистов» (Shinkankakuha), главным представителем которой был Ясунари Кавабата. Мотодзиро устанавливает таинственную связь между лимоном и книгами, связь, которая оборачивается противопоставлением. Ибо эти новые книги, возможно, и привлекают красивыми яркими обложками, но лимон все же совершеннее – как по форме, так и по цвету. А формой своей он напоминает автору ручную гранату, порождая метафору разрушения. Какое это удовольствие – вообразить себя заговорщиком и мечтать, чтобы лимон, превратившийся в оружие, взорвался, полностью уничтожив весь книжный, – катарсический отзвук взрывной силы великих текстов, которая побудила другого интеллектуала той эпохи, поэта Цубуи Сингэдзи, заявить, что поэзия – это бомба.

В «Марудзэне», впрочем, могли бы и обидеться. Но с годами, да еще и учитывая известность писателя, кажется, наоборот, сомнительные выходки Кадзии Мотодзиро пришлись ко двору; в магазине стало традицией отмечать каждую круглую дату со дня основания, включая 150-летие в 2019 году, выпуском лимитированной серии перьевых ручек безукоризненно-лимонного цвета.

Хоть мы и не разделяем демонстративного презрения Мотодзиро Кадзии к «Мардузэну», мы никогда не считали этот магазин в Нихонбаси важнейшей точкой нашего паломничества по книжным магазинам. Куда лучше Яэсу (Yaesu) напротив выхода со станции Токио (со стороны Яэсу, разумеется) и книжный «Дзюнкюдо» (Junkūdo) в Синдзюку, который, правда, больше не существует, как и здание, где он располагался. Но лучше прочих, пожалуй, – магазин «Кинокуния» (Kinokuniya). Он, конечно, не может похвастать столь же почтенным возрастом, как «Марудзэн», но все же ему почти сто лет. Кроме того, интересна и история его названия: говорят, своим именем он обязан предку основателя, самураю на службе у семьи Кии, ответвления клана Токугава. «Кинокуния» всего лишь один из многих крупных книжных в городе, но в Синдзюку он – главный. Его построили в 1964 году в нескольких шагах от огромной, многолюдной и лабиринтообразной станции, где сходится бесчисленное множество железнодорожных и метрополитеновских линий. В конце концов он стал для нас ориентиром. Своеобразным маяком. Вход в «Кинокунию» в Синдзюку сделался нашим местом встреч, каковым, впрочем, он был и для многих, поскольку его здание являлось украшением восстановленного района. Для многих он таковым и остался, хотя сегодня это строение уже кажется ничем не примечательным и почти затерявшимся среди прочих, подавленным небоскребами, которые строят в районах неподалеку от станции – на западе и на юге. Удостоенное, как это принято, звания «билдинг», здание «Кинокунии» было спроектировано одним из крупнейших «модернистских» архитекторов того времени, Мээкавой Кунио, учеником Ле Корбюзье и, в свою очередь, учителем Кэндзо Тангэ. Оно состоит из девяти этажей, что сегодня сущая безделица, но по тем временам – настоящий небоскреб. Кроме того – и это также выделяет его среди многих и многих строений, подвергшихся реконструкции в Токио, – здание «Кинокуния» осталось неизменным, до такой степени, что в 2017 году его включили в список исторических сооружений Токио. Чтобы попасть в этот список, объект должен соответствовать четырем критериям: быть старше пятидесяти лет, играть важную роль в городском ландшафте, быть легко узнаваемым и не менять фасад.

Когда-то в «Кинокунии» среди посетителей была популярна привычка читать книги, точно в библиотеке. Такое явление называется татиёми. Привычка, надо сказать, милая: любой мог взять книгу с полки, пролистать ее, начать читать, чаще всего стоя или сидя на специально поставленных для этого деревянных табуретках, в потом вернуть ее на место с намерением возобновить чтение, как только представится возможность. Иной раз в книгах можно было найти аккуратно сложенный листочек, служивший закладкой, и это неизменно роднило магазин с библиотекой. У каждого были свои причины для татиёми, но никто этим особенно не злоупотреблял. В конце концов, удостоверившись в правильности выбора, посетителю приходилось-таки совершать покупку, и это тоже был особенный ритуал. Кассир, почти всегда студент или студентка на подработке, оборачивал книгу в суперобложку, конечно же, подходящего формата, с узнаваемым фирменным знаком. Мгновение – и книга, столь заметная на полке, стандартизировалась, становилась анонимной, облачалась в униформу магазина. И теперь, когда кто-то читал ее, например, в метро, он делал это как бы тайно: со стороны обложку с названием никто бы не разглядел. Зато суперобложки можно было узнать сразу: фантазийные, со стилизованной картой Японии красивого желтого цвета – это из «Марудзэн»; сдержанные, с двумя синими горизонтальными линиями, прерванными в центре или сбоку изображением раскрытой книги – фирменный знак «Кинокунии».

Хотя сегодня в метро большинство пассажиров стали пленниками своих телефонов и доля тех, кого можно увидеть с книгой в руках, значительно сократилась, традиция оборачивать книги сохраняется. Более того, она даже совершенствуется. Высший пилотаж демонстрирует книжный магазин в Накамегуро, модном районе с проблесками утонченности: это магазин Cowbooks, открывшийся в 2002 году неподалеку от реки Мэгуро, где, как гласит афиша, продаются также редкие экземпляры, букинистические издания, первые тиражи ныне забытых современных авторов, а также публикации, посвященные социальным движениям шестидесятых и семидесятых годов, прогрессивным и протестным политическим группам, поколению битников.

И конечно, бумага, в которую в Cowbooks заворачивают купленные книги, отличается от прочих. Ее даже можно назвать изысканной. Внешняя сторона отмечена нежными оттенками серого и приятной на ощупь нежностью, но главное скрыто внутри: это стихотворение Сюнтаро Таникавы, возможно, самого известного в Японии современного поэта*. Он посвятил свои строки именно этому элитному книжному магазину, где можно найти все что угодно. И какое же у него получилось оригинальное размышление: