Королева пришла в бешенство, топала ногами и то и дело кричала:

– Отрубить ей голову! Голову ему долой!

Алиса забеспокоилась; правда, у нее с Королевой пока еще не было ни из‑за чего спора, но он мог возникнуть в любую минуту.

– Что со мной тогда будет? – думала Алиса. – Здесь так любят рубить головы. Странно, что кто-то еще вообще уцелел!*, 95

Мечтательная героиня «Алисы в Стране чудес», похоже, не знала, что задолго до ее появления под пером Льюиса Кэрролла в Англии головы летели с плеч не только живых, но и мертвых. Причем довольно часто.

Уже давно в этом регионе археологи зафиксировали следы посмертной декапитации, относящиеся к англосаксонской эпохе (V–VIII века). Предполагается, что это также отчасти связано с христианизацией, хотя и не обязательно напрямую. Позднее такой обычай почти исчез, уступив место стандартным погребениям. Именно поэтому мы можем судить, что практика отрубать головы беспокойным мертвецам (или тем из них, над кем хотели свершить акт унижения и лишить магических сил) зародилась или распространилась среди островных германских культур. Однако столетия спустя, особенно после Нормандского завоевания (1066), эту традицию уже считали далеким и почти забытым явлением96.

Однако уже тогда, например, упоминалось о двух пастухах, которые в конце XI века в Дрейклоу (Стаффордшир) начали досаждать добрым людям, творя всякие бесчинства. Они являлись в облике медведей или собак, а то и разгуливали с гробами за спиной, словно с бумбоксами 80‑х. В конце концов зловредных мертвецов выкопали, отрубили им головы, вырезали сердца и сожгли нечистых на холме, где англосаксонские власти когда-то казнили преступников. Горели они целый день, а затем взорвались, выпустив злого духа в облике ворона97. Этот последний штрих, вероятно, позднее измышление. Однако важно то, что если рассказы XI–XII веков отражают практики V–VIII столетий, зафиксированные археологами, то в таком случае мы можем называть Англию первым местом, где вампирические верования нашли письменное воплощение. Вот такая ирония: вопреки представлениям о славянском происхождении вампиров, первый из них мог быть британцем.

В позднесредневековых текстах упоминаются и другие методы борьбы с нечистью – возможно, столь же древние, как и описанные нами ранее. Иногда, судя по источникам, труп выкапывали и сбрасывали в глубокую расщелину, колодец, озеро или болото98. У славян – особенно у русских и украинцев – вода считалась вратами в мир мертвых, но на Британских островах, где осадков всегда хватало, болота и прочие водоемы со стоячей водой служили своеобразной тюрьмой для неупокоенных мертвецов. Там, на дне, они отбывали вечное наказание. Это напоминает практики посмертного правосудия, распространенные в других регионах Северной Европы. Вспомним хотя бы датский случай с мумией человека из Толлунда, который был повешен и брошен в торфяное болото около V века до н. э.99

Позднесредневековые источники, вероятно, переосмыслили старые сюжеты, общие для более широкого германского ареала, христианизировав их и добавив влияние дьявола, чья роль со временем только росла. Отныне мертвецы восставали «по воле Сатаны», становясь «сосудами зла»100. В XII веке Вальтер Мап в «Забавах придворных» – сборнике историй, не лишенном иронии и язвительных намеков, – рассказывает историю о валлийском колдуне, которая послужит нам занятной иллюстрацией переосмысления древнего сюжета:

Величайшая диковина, какую я знаю, приключилась в Уэльсе. Гильом Лаудун, английский рыцарь, человек большой силы и испытанной храбрости, пришел к Гильберту Фолиоту, тогда епископу Херефордскому, а ныне Лондонскому, говоря: «Господин, к тебе прибегаю за советом. Один валлийский лиходей умер недавно нехристианской смертью в моей деревне, а по прошествии четырех ночей принялся каждую ночь наведываться в деревню, не переставая по отдельности и поименно призывать своих односельчан; кого он помянет, те тотчас слабеют и в три дня умирают, и уже немного их осталось». Епископ, дивясь этому, говорит: «Может статься, Господь дал власть злому ангелу этого погибшего человека бродить в мертвом теле. Пусть, однако, выроют труп и, перерубив шею заступом, обильно окропят тело и могилу святой водой и снова похоронят». Так и сделали, но наваждение по-прежнему изнуряло уцелевших. И вот однажды ночью, когда уже немного оставалось живых, он окликнул самого Гильома, призвав его трижды. А тот, отважный и быстрый, зная, что это значит, выскакивает с обнаженным мечом, преследует убегающего демона до самой могилы и там ему, уже падающему в яму, рассаживает голову по самую шею. С сего часа прекратилось опустошение от этой блуждающей чумы, и ни самому Гильому, ни кому другому впредь не было вреда*, 101.

Вот мы и встретили снова старого знакомого – возвращенца, который мучил соседей и которого, как вы помните, боялись повсюду – от Британских островов до Греции. Никогда не открывайте ему, если он постучит в вашу дверь! Какова бы ни была истинная история, удивляет то, что доблестный рыцарь два раза отрубает голову мертвецу, не подумав об иных методах избавления от нечисти. В других местах повествования сам Мап упоминает, к примеру, эффективное использование реликвий и распятий. Возможно, фигура епископа сдерживала Вильяма, не позволяя ему прибегнуть к огню, но в целом создается впечатление, что ему не помешал бы курс повышения квалификации по новым методам борьбы с живыми мертвецами.