Каждый мог претендовать на возвращение (aptrganga) из мира мертвых. Однако некоторые категории были к этому предрасположены чуть больше. Глам, например, был язычником: религиозная принадлежность играла роль, но не являлась обязательным условием, поскольку известно и множество христиан-драугров. С этой точки зрения в сагах невозможно не заметить, насколько ограниченным было влияние христианской теологии. А еще в сагах практически отсутствует демонологическая семантика.

Напротив, прижизненная репутация злодея, тирана, гордеца или просто асоциального человека, видимо, открывала беспрепятственный доступ к возможности вернуться в мир живых82. Так или иначе, ожидали, что «этот еще вернется» – и так и происходило83. Впрочем, наши выводы могут зависеть от типа источников, которыми мы располагаем: саги – это связные повествования, превращавшие в драугров людей со скверным нравом, подобно тому как в Силезии в какой-то момент выдумали, что колдун Кунце вернулся с того света, потому что заключил сделку с дьяволом. В реальности же, скорее всего, находили раздутое черно-синее тело (или нечто подобное) и задним числом приписывали ему «особый характер», порождавший монстра.

Например, Торольв из «Саги о людях с Песчаного берега» отличался невероятно агрессивным и упрямым нравом. Его склонность к драугризму была настолько очевидна, что после его смерти, вместо того чтобы вынести покойника через дверь, в стене дома прорубили дыру и вышвырнули его наружу. А ведь мы уже встречали такой обычай84. Впрочем, этот способ не помог: Торольв вернулся, принося болезни и смерть – людям и скоту, а также превращая своих жертв в таких же, как он сам, драугров. Отметим, что подобный тип заражения «вампир – жертва», стандартный для Сербии, в Исландии встречался редко. Что Торольв был упрямцем, видно и из его посмертных злоключений. Достаточно сказать, что его сначала поймали и закопали на мысу, отгородив от мира живых специальной стеной. Само собой, это не сработало – назойливый покойник явился снова. И тогда пришлось его сжечь. Но разве могло обойтись без того, чтобы ветер не подхватил его прах, а какая-нибудь корова не прошла мимо в этот момент? Та забеременела от праха, носившегося в воздухе, и родила злобного быка, который натворил немало бед, а затем утонул85. Здесь, кстати, выясняется, что для гарантированного эффекта ритуальное сожжение следовало дополнять водой: пепел нужно было развеять в реке или море. Этот обычай встречается и у славян, но в Скандинавии он, видимо, связан с очищающей силой приливов, достигающих на побережье десяти метров. Поэтому, например, ведьм иногда привязывали к скалам, чтобы их поглотила приливная волна86.

Сделать человека драугром могла и «дурная смерть», например самоубийство87. Или просто неожиданная гибель. Или не завершенные при жизни дела. Иногда – особо значимые: так, однажды, вся команда корабля, потерпевшего крушение, явилась на свои же поминки – погреться. Это неизбежно вызвало эпидемию чумы. В итоге община устроила формальный суд над драуграми. Те в итоге покорно приняли приговор и удалились из поселения88. В иных случаях причина возвращения казалась незначительной по нашим меркам: Тургунна вот вернулась, потому что родные не исполнили ее волю: она просила, чтобы после ее смерти домочадцы сожгли постельное белье и занавеси, которые ей принадлежали. Чтобы ими не завладела другая женщина89.

Драугры могли принимать облик животных: например, превращаться в тюленей (учитываем в нашем случае местную фауну)90. Примечательно, что, несмотря на раздутые тела, они, в отличие от славянских «родственников», не породили образа «сосущего» монстра: драугры скорее «приносили» заразу, болезни, разрушения, чем «забирали» что-то. И уж тем более они не пили кровь. Возможно, их равнодушие к жидкостям живых связано с обилием воды в этих краях. Они могли испытывать голод, но жажду – никогда.

Как и у их южных собратьев, самым непосредственным следствием их скверного присутствия обычно становилась чума или любая другая эпидемия: она распространялась среди людей или скота и, как правило, не имела иных видимых причин. Но их «северное воздействие» обладало особенностью, которую можно связать с депрессивными состояниями, вызванными недостатком солнечного света: драугры действительно могли пробуждать безумие или, по крайней мере, «заразное» психическое расстройство, которое в итоге убивало пораженного, с большой вероятностью превращая и его в драугра. Будто бы и самого этого персонажа создали лишь для того, чтобы объяснить происхождение депрессии. Все просто: ее наслало «чудовище». Вампир как причина психологического или даже психиатрического расстройства. В «Саге о людях из Флои» рассказывается о Торгильсе и его команде: около 970 года они отправились в море на промысел и потерпели кораблекрушение у берегов Гренландии91. Чтобы укрыться, моряки построили хижину:

Погода стояла ясная, был Рождественский день, и люди провели его на улице. К вечеру с северо-запада донеслись громкие голоса. Но моряки не обратили на это внимания. На следующий день Торгильс и его люди рано легли спать; они уже заснули, когда Йостейн и его спутники шумно ввалились в хижину и устроились на ночлег. Едва они улеглись, как в дверь постучали. Один из людей Йостейна вскочил с криком: «Должно быть, добрые вести!» Он вышел – и тут же впал в безумие, а к утру и вовсе умер. То же самое случилось и следующей ночью: еще один человек обезумел и заявил, что видит покойника, напавшего на него накануне. Затем болезнь поразила всю команду Йостейна, убив шестерых. Сам Йостейн тоже заболел. Тела присыпали камнями, и Торгильс велел остальным быть настороже. После Рождества все мертвецы вернулись. Торгерд, жена Торгильса, заболела и умерла, а вскоре за ней последовали все люди из команды Йостейна <…> В конце концов никто уже не решался выйти из хижины. Тогда Торгильс приказал сжечь мертвецов на костре, и после этого драугры больше никому не вредили92.

Чтобы расправиться с такими возвращенцами, как правило, следовало их выследить, поймать и беспощадно избить. Порой (но гораздо реже) живых мертвецов обнаруживали в курганах, и в таком случае их называли хаугбуи. Иногда они сторожили сокровища, погребенные вместе с ними93. Зачастую их могилы выдавали себя призрачным свечением, похожим на отблески неоновых вывесок94. Но драугры – выследили их или же обнаружили в кургане – не реагировали на пронзание колом, разве что его заранее окропили святой водой. Только это уже другая история, не имеющая отношения к древним сагам. Так что колья, можно сказать, были практически бесполезны. Если уж не сжигать драугра, то лучше всего отрубить ему голову, а затем положить ее в ноги, придавив чем-то тяжелым. Так этот огромный тролль наверняка останется под землей, запертым в столь неестественной позе, с головой у самых ступней.