Итак, погребальные костры попали под запрет, и нужно было срочно что-то придумать, чтобы ускорить «переход» умерших – во всяком случае, некоторых из них. Сильное волнение по этому поводу возникало в первое время, когда старые и новые обряды еще накладывались друг на друга, порождая в головах путаницу и смятение. Мы не знаем наверняка, кем были эти «некоторые» покойники: то ли теми, кого хотели проводить с особенными почестями (впрочем, все равно не так пышно, как вождя-варяга), то ли – что вероятнее – теми, от кого стремились избавиться как можно быстрее, считая их нечистыми14. Например, в бассейне среднего течения Западного Буга (примерно на территории современной Восточной Польши) археологические находки показывают, что между XI–XII веками и серединой XIV века некоторых покойников хоронили, предварительно сжигая их головы15.

На первый взгляд это может показаться простым пережитком языческого обычая кремации. Но все, возможно, сложнее. В эпоху, когда христианизация свершилась, можно сказать, вчера, когда память о старых погребальных практиках была еще жива, люди, вероятно, боялись, что простая ингумация недостаточно эффективна. И потому некоторым умершим, как мы видим, сжигали голову, считавшуюся, похоже, вместилищем духовной жизни. Это делалось, чтобы они скорее достигли мира мертвых или хотя бы не навредили живым16. Во многих культурах манипуляции с головой играли ключевую роль в обезвреживании опасного покойника. Как мы помним, нередко отрубали голову и вампирам XVIII века. То же самое делали с предполагаемыми возвращенцами в средневековой Исландии, а отсеченные головы клали покойникам за спину или между ног. Следы подобных практик археологи находят и в Великобритании, и в Польше.

Логика была проста: если сжечь покойника нельзя, то нужно хотя бы похоронить его, соблюдая ряд предосторожностей, чтобы в будущем он не навредил. Свидетельств тому много, хотя и не все они однозначны17. Например, в ходе недавнего археологического исследования аномальных средневековых захоронений в немецкоязычных странах были обнаружены останки в положении лицом вниз. Находки сделаны на бывших славянских территориях – в Бранденбурге и Мекленбурге – Передней Померании и относятся к XII–XIII векам. Так покойников не только унижали, но и, в некоторых случаях, лишали возможности вернуться. Более разнообразные методы борьбы с возможным возвращением мертвых встречаются в захоронениях XI–XIII веков на территории от Восточной Германии до Польши и Чехии: посмертные обезглавливания, камни в могилах (чтобы придавить покойного), прибивание тела гвоздями к гробу, колья в сердце, серпы у горла (чтобы перерезать его, если мертвец попытается подняться) и т. д.18

Особый интерес специалистов вызвали серпы, расположенные у горла. Такой своеобразный «инвентарь» был найден во время раскопок в Дравско (Польша), начатых в 2008 году. Из более чем трехсот найденных скелетов серпы обнаружили у пяти19. Это вновь разделило ученых на «антивампиристов» (считавших, что серп мог быть связан с социальной ролью умершего – крестьянина, воина, раба и т. д.) и «вампиристов» (уверенных, что это был способ контроля над покойником)20. В 2022 году в деревне Пень (тоже Польша) нашли скелет женщины не только с серпом у горла, но и с замком на большом пальце ноги. Это, кажется, подтверждает версию «вампиристов».

Хотя окончательные выводы все же делать рано. Археологи предупреждают: иногда интерпретации находок бывают, мягко говоря, натянутыми, например ради создания сенсации21. По этому поводу сделаем несколько уточнений22. Прежде всего, строго говоря, «вампирских могил» не существует. Охота на вампиров обычно заканчивалась сожжением останков и развеиванием праха по воде. После такого ритуала ничего не оставалось.

То, что до нас дошло, – это «аномальные захоронения», то есть могилы, где можно обнаружить нечто необычное. Возможно, некоторые предметы попали туда случайно. Возможно, их значение было совсем иным – и нам его уже не понять23. Но нельзя отрицать, что в славянских и отчасти германских землях Европы есть немало могил, где явно применялись методы унижения и нейтрализации покойников – те самые, что описаны в этнографических источниках.

Так кого в итоге хоронили таким особым способом? Настоящих вампиров? Нет – их бы просто сожгли. Скорее это были те, чье посмертное влияние казалось страшным и неизбежным. В группу риска попадали маргиналы всех мастей: люди с «вампирскими» признаками (и их родственники); преступники; иностранцы, рабы, иноверцы; самоубийцы; утонувшие и пораженные молнией; тела без признаков трупного окоченения; умершие от эпидемических болезней; подозреваемые в колдовстве. Например, в 1622 году в Матцене (близ Битбурга), когда началась чума, первого умершего жителя сочли «виновным» в эпидемии и похоронили лицом вниз. Разумеется, это не остановило болезнь24. Поскольку сжигание было официально запрещено, его применяли только в крайних случаях. Очевидно, что в атмосфере страха и подозрительности повод для «особенного» погребения не нужно было и искать – достаточно придумать подходящую историю, и вот уже человек оказывался потенциальным возвращенцем.

Хотя основная зона исследований по нашей теме – Центрально-Восточная и Северная Европа, аномальные захоронения встречаются повсеместно25. Некоторые из них относятся к эпохам задолго до христианства, ведь погребальные практики появились еще у неандертальцев: они, пожалуй, первыми осознали, что останки сородичей не то же самое, что обычные камни под ногами. Но не будем в нашем повествовании углубляться в столь далекое прошлое. Как говорил Джамбаттиста Вико, слово humanitas (человечность) происходит от humare (хоронить; humus – земля)26. Без погребения нет человечности. И это безусловная правда, даже с точки зрения эволюции вида. Humanitas заботится о своих мертвых: люди кладут рядом с покойными вещи, которые им могут пригодиться в ином мире, верят, что нечто, пусть неуловимое, связанное с ними, сохраняется после их смерти, провожают в последний путь, вспоминают с нежностью и теплом – дорогих родителей, любимых супругов, детей, чьи непослушные кудри целовали по вечерам.

Но в любом обществе найдется тот, кому не повезет. Даже если этот несчастный и без того уже покойник27. В качестве примера рассмотрим случай так называемых «вампиров Трани», которые, разумеется, никакими вампирами не были. Это три скелета железного века, обнаруженные в могилах Трани, в Апулии. Люди были похоронены лицом вверх, но придавлены валунами28. Что же это значит? А то, что врага, которого нужно лишить силы, победить и унизить (возможно, убив его перед этим, как предполагают про апулийский случай), человечество находило всегда. Просто в некоторые эпохи и в некоторых регионах это становилось системой.

Методы предотвращения посмертного возвращения собраны в причудливых, но в то же время бесценных текстах29. Многое, конечно, зависело от традиций, которые весьма разнились от местности к местности. Однако у нас есть и объективные данные из археологических и этнографических источников по интересующему нас обширному региону. Изучив их, мы можем судить, что, желая предотвратить появление восставших покойников, люди клали усопшим в рот камни, землю, молитвенные записки, кресты и шипы, заливали им в горло святую воду30. Также подкладывали под подбородок молитвенники31. Как уже упоминалось, бывали случаи, когда тела укладывали лицом вниз32. Особо «опасных» покойников придавливали камнями33. Иной раз гробы заколачивали гвоздями34. Отрубали голову35. Связывали или калечили конечности36.

Люди верили также, что если покойника обернуть в сеть с тысячью узлами, то, как тысяча крестов, они удержат проснувшегося мертвеца в земле. Вампиров представляли эдакими туповатыми зомби, поведение которых можно контролировать с помощью уловок. Чаще всего эти простодушные ухищрения сводились к тому, чтобы дать вампиру какое-нибудь мелкое механическое задание – развязать все узлы той самой сети, например: по одному в год. Или вот еще вампиров вынуждали пересчитывать песчинки или проглатывать какие-нибудь зерна, а для этого их снова и снова подбрасывали в их могилы, делая побег невозможным37. Полезными в таких случаях оказывались любые острые или режущие предметы. Помимо столь обсуждаемых серпов, можно было использовать иглы и булавки (иногда их вонзали прямо в сердце или туда, где, как предполагали, оно находилось). В ход шли также ножницы и ножи, которые, согласно поверьям, размещали в могиле так, чтобы, если бы покойник вдруг пошевелился, он бы сам себя и поранил38. Вот почему в народных сказаниях вампиры боялись не столько крестов, сколько лезвий и копий. Там, где повсюду мерещились ожившие мертвецы, рано или поздно – кто знает как – они освобождались из своих могильных обителей и начинали жить среди людей под личиной портных, цирюльников или мясников (странные профессии для вампира, согласитесь). Вписавшись в мир живых и чувствуя себя в безопасности, они неминуемо однажды ранили себя собственными же инструментами. Это приводило к мгновенному угасанию вампира, словно бы прокололи воздушный шарик, и хитрый приспешник дьявола окончательно умирал на глазах у ошеломленных клиентов39.

Все эти истории с режущими и колющими предметами напоминают технику, упомянутую еще Бурхардом Вормсским в начале XI века: епископ советовал вбивать кол так, чтобы пригвоздить тело к земле. Для этого также годилось веретено или раскаленный металлический вертел40. Версия «лайт», ставшая со временем стандартом, заключалась в том, чтобы точным ударом вонзить кол в сердце (опять же, где бы оно ни находилось). У нас есть довольно старое свидетельство такого вмешательства, которое, по сути, являлось уже не «превентивным», но скорее окончательным актом расправы с вампиром. Можно сказать, это первое упоминание такого рода, где главным героем стал восставший мертвец, которому, возможно, не успели как следует объяснить, что после пронзания колом нужно уже умирать по-настоящему. Без вариантов.

В 1366 году пастух из деревни Блов (или Влов) близ Кадани (ныне Чехия) после смерти, как и положено по сценарию, принялся тревожить односельчан, являясь к ним по ночам домой и удушая их во сне. Тот, кого он называл по имени, умирал в течение недели. Наконец решено было поднять его из могилы. Тело оказалось в удивительной сохранности, и тогда односельчане вонзили ему в грудь здоровый кол. На что мертвец лишь нагло усмехнулся: «Думаете, вы победили меня? Да это просто палка – отгонять собак!» Кольям еще предстояло завоевать статус главного оружия против нежити, да и то этот статус всегда можно было оспорить. Огонь же не знал сомнений: он давал гарантию, все обращая в прах. Именно к сожжению в итоге и приговорили пастуха, оказавшегося любителем пошутить после смерти41.

Но почему же кол не сработал? Может, проблема была в выборе дерева? Вряд ли. Сегодня мы склонны думать, что колья непременно должны быть ясеневыми, но традиционные представления на этот счет иные: в зависимости от местности и предполагаемых магических свойств деревьев предпочтение отдавалось разным породам. Ясень действительно использовался на территориях современной России и балтийских стран, а позже благодаря книгам и фильмам XX века и вовсе стал считаться классикой42. Однако в ранних преданиях о восставших мертвецах это дерево почти не фигурирует.

Другое дело боярышник. Для германских и южнославянских народов это было антивампирское дерево par excellence. Мы уже встречали его в истории с Джуре Грандо, истрийским стригоном. Ягоды у этого кустарника сочные и красные, как кровь, а из его ветвей, согласно древней легенде, сплели терновый венец Христа, который ему в насмешку надели на голову. Германские народы бросали шипы боярышника на могилы преступников, вероятно, чтобы создать магический барьер между живыми и мертвыми43. Выходит, дело было не в силе удара, а в том, насколько острыми оказывались шипы, пронзающие вампира. От этих шипов и зависело, вернет ли посланник дьявола то, что забрал у других. В Румынии, например, «голову и тело покойника обвязывали терновником. <…> Иногда вместо терновника в гроб клали ветви шиповника, но только после того, как старая женщина проткнет голову умершего длинной иглой, смазанной жиром свиньи, заколотой на Рождество»44. Так что не дарите роз вашим любимым вампирам.