Детройт меняется, и я не могу согласиться с расхожим представлением об этих изменениях как о джентрификации, поскольку такое понимание является слишком упрощенным (и упускает из виду воспроизводство характерных для поселенческого колониализма структур, стирающих локальную специфику, о которых говорится в другой моей работе (см. [Herbert and Brown in progress]). Тем не менее ощущение безотлагательности побуждало меня не затягивать работу над этой книгой. Лицам, занимающимся политикой в городах наподобие Детройта, требуются критическая оценка и лучшее понимание неформальных практик, на которые они могут оказывать непреднамеренное воздействие, реализуя уже существующие законы или разрабатывая новые. Разумеется, я не предлагаю властям полностью дистанцироваться от этих неформальных практик, поскольку это чревато самыми негативными последствиями. В таком случае самовольные жильцы наподобие Дианджело так и останутся даже без элементарных удобств типа тепла и воды, а сборщики металлолома наподобие Бонда продолжат работать на износ в крайне небезопасных условиях, добывая свои мизерные доходы. Напротив, одна из моих задач заключалась в том, чтобы городские власти, политики и лица, отвечающие за планирование, осознали разнообразные неформальные практики, которые сформировали и продолжают формировать облик их городов и повседневную жизнь граждан. Подобное осознание позволит разрабатывать стратегии и политику с прицелом на улучшение этих условий вместо попыток безграмотного (а то и целенаправленного) регулирования данных практик, способствующего их исчезновению. Именно поэтому мой призыв к исследователям и политикам заключается в том, чтобы осмыслить неформальные практики в Соединенных Штатах с социологической точки зрения. Это означает, что воздействие на общество неправовых или не соответствующих нормативам практик требует углубленного рассмотрения. Нечто неправовое не всегда является преступным или вредоносным, хотя незаконность действительно подразумевает нарушение социальных правил. В сфере недвижимости нарушение этих правил идет вразрез с основательно устоявшимися идеалами нормативности прав частной собственности и наделения ее ценностью как общественного блага.

Неформальность создает идеологические и нормативные препоны для политиков и специалистов по градопланированию, поскольку она сопротивляется регулированию и представляет собой нечто «незапланированное» [Roy 2005]. Тем не менее существует огромная потребность в планах и политике, которые будут обеспечивать аккуратную, продуктивную и сознательную реакцию на неформальность. И эта работа, и исследования других авторов демонстрируют, что формализация неформальности влечет серьезные последствия для условий жизни самых разных групп горожан. Попустительство таким правонарушениям, как не соответствующее нормативам жилье или уличная торговля продуктами питания, приведет к ослаблению закона и сохранению условий, опасных для здоровья и безопасности людей (например, ненадлежащая утилизация бытовых канализационных отходов или отсутствие холодильников у продавцов продовольствия). Терпимое отношение к труду или жилью, не соответствующим нормативам, может служить свидетельством того, что низкие стандарты качества приемлемы для бедных американцев, и это еще больше закрепляет социальные различия, напоминающие кастовые. Однако ответные меры наподобие криминализации подобных практик или ужесточения соблюдения действующего законодательства, например, строительных или санитарных норм, могут привести к тому, что эти способы свести концы с концами окажутся более рискованными, экономически обременительными или вообще недоступными для бедных американцев, в результате чего качество их повседневной жизни станет еще хуже. В виде одного из подобных примеров можно привести введение новых правил для техасских «колоний», которые, по сути, положили конец возведению новых построек этого типа, обеспечивавших столь необходимое людям доступное жилье [Ward 1999].

Как же должны реагировать на неформальность правительство и другие органы власти? В подобных политических решениях поставлено на карту слишком многое. В заключительной части этой книги мы для начала обратимся к работам политологов, правоведов и специалистов по градопланированию, которые по-разному подходили к решению головоломной задачи формализации неформальности в странах Глобального Юга, а также к ряду исследований, где предпринимается попытка поместить эти уроки в контекст США. В центре нашего внимания окажутся уже проделанные исследования, посвященные управлению неформальным жильем, поскольку земля и территория («недвижимость», с точки зрения государства) занимают главное место как в жилищной политике, так и в моей работе о неформальном использовании собственности в Детройте. В то же время не сомневаюсь, что подобные вопросы и соображения окажутся продуктивными и при разработке стратегий регулирования неформальной экономической деятельности. Сопоставление друг с другом примеров из разных частей планеты не означает невнимания к особенностям локальных политических, экономических, культурных или правовых контекстов, которые, как убедительно демонстрируют различные исследования, имеют важное значение для понимания того, как проявляет себя неформальность (см. [AlSayyad 1993], [Ren 2017]). Напротив, мы попытаемся извлечь из этих сравнений уроки, которые можно будет применить на практике в городах наподобие Детройта, где локальная специфика, разумеется, неизбежно станет значимым фактором при выработке актуальной политики.

В этих целях я предлагаю ряд соображений, которые необходимо рассмотреть, если мы хотим, чтобы реакция на неформальность отвечала принципам социальной справедливости. В фокусе нашего внимания окажутся конкретные идеи для Детройта и других депрессивных городов, оказавшихся в столь же затруднительном положении, однако полагаю, что все эти соображения можно применить и в других контекстах. В частности, моя позиция заключается в том, что на пользу депрессивным городам пойдет реализация трех «прогрессивных» стратегий обращения с неформальностью, к которым относятся: 1) регуляторные исключения, 2) поэтапная формализация и 3) расширение представлений о правах собственности.