В процессе разработки новых программ, нацеленных на возрождение города, детройтским специалистам по планированию и политикам приходится иметь дело с «проблемами» недвижимости – ее избытком, обветшанием и плохо регулируемым статусом. Новое регулирование, направленное на решение этих проблем, взаимодействует с неформальными практиками, распространенными по всему городу. В результате неформальные практики, к которым прибегают городские старожилы, чтобы справиться с проблемами или свести концы с концами, оказываются под угрозой. Занятия, позволяющие выживать в городе, подвергаются репрессиям – криминализируются и ликвидируются. В то же время многие из этих новых правил создают правовые траектории для образа жизни городских первопроходцев. Люди, недавно прибывшие в Детройт и намеренные здесь обустроиться, видят, что все больше могут заниматься своими практиками на законных основаниях, а их права на город укрепляются за счет расширенных возможностей для различных форм владения собственностью. Можно утверждать, что новая регуляторная схема для недвижимости Детройта усугубляет неустойчивое положение большинства старожилов, давно занимающихся присвоением собственности, и одновременно устанавливает и поддерживает стабильное положение тех акторов неформального присвоения, которые живут в городе недавно.

Неформальность не является явной мишенью для новой регуляторной схемы в сфере недвижимости в Детройте – основным приоритетом рассмотренного регулирования выступает возрождение города. Проанализированные выше регулятивные меры – это всего лишь шесть отдельных примеров, оказывающих воздействие на неформальность; другие подобные меры внедрялись и до того, как я поселилась в Детройте, и ближе к концу моего исследования, и после его завершения (к этим другим примерам мы обратимся в эпилоге). Похоже, что городские власти и лица, отвечающие за процесс городского планирования, не берут на вооружение категорию неформальности для осмысления процессов присвоения собственности или воздействия нового регулирования. Как отмечает Ананья Рой, профессиональное градопланирование и неформальность неизбежно вступают в противоречие, поскольку неформальность представляет собой нечто незапланированное [Roy 2005]. Новое регулирование, проанализированное выше, обладает очень разным влиянием на разные группы горожан и повседневную жизнь людей, занимающихся присвоением собственности, и для того, чтобы увидеть эти различия, необходимо принимать во внимание неформальность. Для оценки потенциального воздействия этих и других регулятивных постановлений в сфере имущественных отношений, которые устанавливают городские власти, можно использовать категории репрессивной и кооптирующей формализации.

Именно потому, что это регулирование имеет неравномерное воздействие «на земле», властям городов Глобального Севера требуется обращать внимание на неформальность – обнаруживать и понимать ее. В идеале можно рассчитывать, что власти Детройта станут обращать внимание на установленные нами различия в неформальных отношениях собственности и среди их участников, и в таком случае реакции властей будут дифференцированными. Однако более вероятно, что это неравномерное и далекое от принципов равенства воздействие регулирования отчасти представляет собой нечто ожидаемое властями (и другими жителями), а то и поощряемое ими и желательное для них. То обстоятельство, что новое регулирование в сфере недвижимости по-разному воздействует на неформальное присвоение, можно объяснить двумя способами, которые не являются взаимоисключающими.

Во-первых, из процессов сбора данных, которые легли в основу рассмотренных стратегий (например, собрания общественности и отправка жителями текстовых сообщений о проблемных объектах недвижимости в их кварталах), вероятно, были исключены наиболее маргинализированные детройтцы. В ряде исследований показано, что попытки демократизировать местное самоуправление путем включения жителей в процессы планирования не приводят к появлению инклюзивной политики, поскольку участвовать в этих процессах, скорее всего, пожелают только отдельные горожане. При этом наименее обеспеченные и наиболее маргинализированные жители с максимальной вероятностью не будут участвовать в собраниях общественности и подобных мероприятиях [Valverde 2012]. В Детройте многие новые планы, программы и рекомендации были составлены с максимальным учетом мнений жителей города. Но не исключено, что собрания, где звучали эти мнения, не посещались самыми маргинализированными горожанами наподобие представителей группы ПН, поэтому их потребности и точки зрения, возможно, не были приняты во внимание. Как показало мое исследование, на общественные собрания, как правило, действительно ходили представители либо группы ПЖ, либо группы ПН, однако эти аудитории не слишком пересекались, за исключением представителей группы РП. При этом люди из группы ПН чаще всего присутствовали на собраниях, проводимых организациями обслуживания населения наподобие благотворительных столовых.

Второй способ интерпретации разного воздействия регулирования заключается в том, что в депрессивных городах наподобие Детройта должны создаваться условия, способствующие джентрификации и возрождению. Ключевыми моментами для привлечения новых жителей с различными формами капитала, которые могут поддержать процессы джентрификации, являются выработка возможностей для приобретения доступной недорогой недвижимости и демонстрация защиты прав собственности (за счет ограничения ее незаконного использования). В предшествующих исследованиях также показано, что при устранении признаков преступности и беспорядка улучшается восприятие городских районов внешними наблюдателями (см. [Sampson and Raudenbush 1999], [Sampson and Raudenbush 2004], [Hwang and Sampson 2014]), а белые с большей вероятностью будут перебираться в районы, где уже живут представители их расы (см. [Quillian and Pager 2001], [Charles 2003]). Приемы выживания беднейших жителей Детройта – а это в подавляющем большинстве чернокожие – оказывают негативное воздействие на усилия по возрождению города, направленные на ограничение незаконного присвоения собственности. Эти усилия способны осложнить попытки свести концы с концами для бедных детройтцев, которые сами могут восприниматься как препятствие для возрождения города.

Все эти различия или неравномерное воздействие регулирования можно осмыслить следующим образом: те или иные способы обращения с недвижимостью либо кооптируются в правовое поле, либо репрессируются. Стратегия обустройства в городе подразумевает такие формы отношения к собственности, которые вполне соответствуют идеологическим установкам либерализма: частная собственность рассматривается как оплот индивидуальной свободы и представляет собой отношения, которые легитимируются через инвестиции, труд и обязательства перед будущем. Неформальные практики «поселенцев» легко вписываются в эту доминирующую модель, где индивидуальные права собственности закрепляют права человека на пространство города (и доступ к его ресурсам) и влекут за собой обязательства инвестировать в собственность и заботиться о ней. Эти инвестиции должны соответствовать вкусам среднего класса (или вкусам первопроходцев, приветствующих креативный подход в части форм и функций), требующим более значительных ресурсов – временных, трудовых и экономических, – к которым многие представители групп ПН или РП не имеют доступа и не заинтересованы в их расходовании. Люди становятся собственниками недвижимости (по меньшей мере жилья, которому посвящено большинство уже выполненных исследований) обычно лишь при наличии каких-либо будущих намерений: покупка недвижимости имеет экономическую выгоду (например, по сравнению с арендой) только в том случае, когда вы планируете владеть ею в течение как минимум нескольких лет.

С другой стороны, имущественные отношения, которые в типовых случаях характерны для стратегии выживания в городе, являются гораздо более вре́менными и моментальными, они подразумевают своего рода передышку, а не обустройство или инвестирование, и поэтому не соответствуют либеральной модели частной собственности. Обязанности, которые влечет за собой владение недвижимостью, обременительны, если вы не располагаете капиталом и другими ресурсами, чтобы их выполнять. Многим представителям группы ПН нестабильность самовольного проживания дает более комфортное ощущение, чем аренда или владение недвижимостью, поскольку в последнем случае требуется исполнять регулярные финансовые обязательства, иначе возникнет риск выселения/изъятия имущества. В условиях режима владения недвижимостью, доминирующего в Соединенных Штатах, практики, которые мы объединяем под рубрикой «выживание в городе», не поддаются легкой формализации. Отчасти это, возможно, связано с тем, что способам отношения к собственности, характерным для данной стратегии, нелегко придать такую форму владения, которая станет привилегированной, получит распространение и идеологическую или институциональную поддержку.

Именно в этой точке заметно, как креативное и учитывающее локальную специфику планирование в Детройте обнаруживает свои пределы в части представления альтернативных сценариев: весь вопрос упирается в применение либерального режима частной собственности. В силу этого обстоятельства взаимодействие формального и неформального превращается в механизм воспроизводства расового и классового неравенства в городских условиях.

И все же, как могли бы выглядеть механизмы кооптирующей формализации применительно к стратегиям выживания в городе? Что произойдет, если при реагировании на неформальность в Детройте и других схожих городах будет отдано предпочтение эпистемическим и онтологическим ситуациям их более маргинализированных жителей? Что произойдет, если именно эти способы представления о городе и освоения его пространства будут направлять стратегические решения, как это уже произошло в городах Глобального Юга? В депрессивных городах, из которых нередко бегут их жители, сохранение физического и ментального присутствия людей – даже тех, которых часто воспринимают как ненужных или нежелательных для города, – может оказаться аргументом, способным легко восторжествовать над всеми остальными (или по меньшей мере легче, чем в чрезвычайно перенаселенных городах наподобие Сан-Франциско, где люди в физическом/пространственном смысле «путаются под ногами»). Именно к этим вопросам мы вернемся в следующей, заключительной, главе, где я обращусь к рассмотрению того, какие более целенаправленные – и соответствующие представлению о справедливости – политические реакции на неформальность возможны в условиях стабилизации и возрождения депрессивного города.