Несколько новых регулятивных мер, введенных в период моего исследования, были направлены на то, чтобы кооптировать [в правовое поле] практики поселенцев/пионеров, характерные для группы ПЖ. Эта новое регулирование способствует подобному образу жизни и расширяет траектории законного доступа к собственности, соответствующего инвестиционной модели и обязательствам перед будущим (право собственности). Аукционы недвижимости значительно упрощают приобретение недорогих объектов, которым требуется основательный ремонт, предпринимательские проекты по спасению брошенного имущества обеспечивают его легкую легальную доступность, а новое постановление о городском сельском хозяйстве легализует практики обустройства ферм/огородов и расширяет возможности для покупки городской земли. По сути, эти новые правила позволяют представителям группы ПЖ (а также некоторым представителям группы РП) превращать незаконное присвоение собственности в законное владение. Тем самым они получают преимущества от статуса владельцев собственности, но при этом по-прежнему добиваются своих основных целей и могут и дальше вести свой образ жизни городских поселенцев. Создание легальных возможностей для продолжения неформальных практик и есть то, что я именую кооптирующей формализацией.
В 2014 году городские власти под руководством нового мэра Даггана взяли под контроль Администрацию земельного банка Детройта (АЗБД) и провели ее реорганизацию. Многие объекты недвижимости, находящиеся в ведении АЗБД, стоят в очереди на снос, однако ряд других был выставлен на продажу в рамках усилий Даггана по стимулированию «ответственного» владения жильем в городе. Слоган АЗБД – «Разыскиваются соседи» – напоминает о задаче привлечения в различные районы Детройта новых жителей, владеющих собственными домами. АЗБД проводит регулярные аукционы, на которых еженедельно продаются объекты недвижимости со стартовой ценой, нередко начинающейся с 1000 долларов.
Прежде такая схема продажи недорогой недвижимости в Детройте была доступна только через аукцион недвижимости округа Уэйн. В его первом раунде ставки начинаются с суммы налоговой задолженности по выставленным объектам. Стоимость недвижимости, не проданной ко второму раунду, начинается от 500 долларов. Лицам, имеющим право собственности на недвижимость, по которой имеется налоговая задолженность за последние три года (например, людям, самовольно проживающим в своих изъятых за долги домах), покупать недвижимость на окружном аукционе запрещено [Michigan Public Act 501 2014], хотя на практике это ограничение соблюдается редко [Detroit Journalism Cooperative 2018]. На сайте казначейства округа Уэйн представлено мало информации о недвижимости, выставленной на аукцион, – только адреса объектов и суммы просроченных налогов в долларах.
Между тем на сайте аукциона АЗБД представлены фотографии домов и подробная информация о том, какой ремонт им может понадобиться. АЗБД часто проводит дни открытых дверей, чтобы заинтересованные покупатели могли осмотреть недвижимость до начала торгов [Detroit Land Bank Authority 2019]. Этот новый аукцион недвижимости упрощает процесс покупки недорогих домов под ремонт, в особенности для людей, которые лишь недавно перебрались в Детройт и еще не «брали ноги в руки», своими силами обследуя и подбирая подходящую недвижимость с налоговой задолженностью, чтобы затем попытаться ее захватить или купить. Правила аукциона недвижимости АЗБД строго предусматривают, что новые владельцы объектов должны привести их в соответствие с нормативами и вселиться в течение шести месяцев. Поэтому у людей, которые отвечают критериям участия в торгах, должны иметься различные необходимые для этого ресурсы, такие как время, труд, знания и/или деньги.
Все то время, что я прожила в Детройте, найти в городе недорогой дом для покупки было на удивление трудно, поскольку такие объекты зачастую имеют неопределенный правовой статус из‑за процесса изъятия за налоговую задолженность или потому, что законного владельца невозможно найти. В попытках найти недвижимость, которую можно купить по доступной цене и попробовать ее отремонтировать, мы с моим партнером потратили целый год. Из Хамтрамка, где мы первоначально поселились, мы отправлялись гулять с собаками, петляя по районам восточной части Детройта в направлении острова Белль-Айл, и по дороге записывали адреса домов, которые с виду пустовали, но не были в слишком плохом состоянии. Однако нам не удавалось найти риелтора, который помог бы отыскать дом ценой всего в несколько тысяч долларов, – для этого требуется приложить много усилий, а комиссия невелика. Большинство таких объектов не появляются на рынке недвижимости – они не имеют номеров в базах данных риелторов и не выставляются на маркетплейсе Zillow.
Новый аукцион АЗБД функционирует в качестве механизма, расширяющего доступ к владению недвижимостью в Детройте, – именно такая задача декларировалась его создателями (увеличение «ответственного» владения недвижимостью в городе). Но в особенности этот аукцион полезен для тех, кто ищет недорогие объекты под ремонт. Представителям группы ПЖ он позволяет обустраиваться на городской земле на законных основаниях. Новым поселенцам не обязательно захватывать чью-то собственность: люди из группы ПЖ нередко самовольно занимают чужую недвижимость лишь до тех пор, пока у них не появляется возможность ее купить. Их жизненное положение стабильно, им не требуется срочно «подбирать» нужный дом, они хотели бы обзавестись недвижимостью надолго и внести в нее значительные вложения. Благодаря аукциону АЗБД представители группы ПЖ могут более уверенно обустраиваться в Детройте и селиться здесь на законных основаниях, сохраняя при этом дух городских первопроходцев. Кроме того, у АЗБД есть удобная система онлайн-объявлений, позволяющая потенциальным покупателям изучать возможности такого типа жилья в Детройте дистанционно.
Несмотря на то что цена в 500–1000 долларов за дом мизерна в сравнении со стоимостью жилья в США в целом, даже такая сумма может быть непомерной для бедных детройтцев наподобие людей из группы ПН (и частично РП) – причем без учета расходов на ремонт сразу после покупки, налогов и трат на содержание дома в долгосрочной перспективе. Вспомним историю моего собеседника Ти Джея, который самовольно жил в чужих домах: на протяжении нескольких лет он не мог законно развестись с женой, потому что у него не было на это денег, хотя процедура развода стоит около 250 долларов. Однако цена недвижимости – это не единственное препятствие для того, чтобы бедные или малообеспеченные горожане, которые занимаются присвоением чужой собственности, смогли воспользоваться описанной новой возможностью стать домовладельцами в Детройте. Многие представители группы ПН, которые занимались самозахватами, не хотели владеть собственным жильем либо в принципе, либо потому, что дома, где они обитали, находились в плачевном состоянии, а у этих людей не было собственных ресурсов для их улучшения и/или заинтересованности в трудоемком процессе ремонта. Представители группы ПН рассматривали самозахват как некое временное занятие, которому они не хотели бы предаваться в будущем, и/или риски самовольного проживания для них были предпочтительнее рисков законного пользования жильем, поскольку последнее подразумевает регулярные обязательные коммунальные и налоговые платежи, отсутствие которых чревато выселением. Большее разнообразие мнений по поводу владения недвижимостью присутствовало среди людей, которые самовольно оставались в домах, подлежавших изъятию. Многие из тех, кто раньше владел жильем, а теперь жил в нем на птичьих правах, действительно хотели бы снова быть законными собственниками. Однако многие не могут позволить себе купить недвижимость на аукционе АЗБД либо не имеют денег, чтобы привести ее в соответствие с нормативами. Если чей-то дом был изъят за налоговую задолженность, то, скорее всего, этот человек не имел возможности платить несколько тысяч долларов в год в виде налогов, и несвоевременный уход за домом в таких ситуациях – обычное дело (при этом стоимость необходимых ремонтных работ со временем увеличивается). Бывшие арендаторы, самовольно остающиеся в домах после решения об их изъятии, нередко просто хотят задержаться в своем жилье как можно дольше, чтобы какое-то время не вносить арендную плату и сэкономить деньги. Мне довелось пообщаться с несколькими людьми, которые были заинтересованы во владении объектами, где они самовольно проживали, но никто из них не мог позволить себе погасить просроченные налоговые платежи за эти дома111.
Различные проекты озеленения территорий наподобие городского сельского хозяйства и создания общественных огородов приобрели популярность во многих городах. Что касается депрессивных городов, то они стали извлекать выгоды из этой тенденции, обнаружив в ней способ по-новому использовать пустующие земли, оставшиеся после нескольких десятилетий оттока населения, и помочь оживлению городской среды [Safransky 2014]. Муниципальные власти все больше поддерживают подобные начинания, поскольку они способны благоустроить и украсить городской ландшафт, а также создать экономические возможности и механизмы самообеспечения для обнищавших районов [Detroit Future City 2012].
В Детройте, по мере того как городское сельское хозяйство получает благосклонное отношение как властей, так и многих жителей, возможности для обустройства ферм и огородов «внедряются заново» – в такой формулировке, конечно же, присутствует ирония. Моя собеседница Хелена, чиновница, занимавшаяся вопросами ведения сельского хозяйства в городе, с возмущенной издевкой говорила о представлении, будто фермерство в Детройте – это некое «новое» занятие:
Я с этим выросла, как и большинство афроамериканцев в этом городе. Они либо сами приехали с Юга, либо их родители, так что долгое время это была часть нашей культуры. Вот почему, знаете ли, иногда как-то расстраивает, когда думают, что это нечто новое, что это какая-то молодежь приезжает в город и начинает этим заниматься, а на самом деле все не так. Для афроамериканцев и других групп это часть их южных корней.
По словам Хелены, в Детройте еще в 1700‑х годах существовали «ленточные фермы» – вытянутые участки, которые спускались к реке, чтобы у земледельцев был выход к воде, а в 1890‑х годах мэр Хейзен Пингри пропагандировал городское сельское хозяйство как способ борьбы с бедностью.
Городское сельское хозяйство в Детройте нашло поддержку в Стратегическом рамочном плане как способ вернуть пустующие земли в «продуктивное использование», улучшить состояние здоровья жителей, привлечь в город новых людей, стремящихся заниматься фермерством, и стимулировать экономику [Detroit Future City 2012]. Эти начинания соответствуют новаторскому духу людей, разочарованных потребительской культурой и крупным агробизнесом, а возможности создания в Детройте зеленых зон в особенности созвучны устремлениям и практикам многих представителей группы ПЖ.
В 2013 году в интересах поддержки городского сельского хозяйства законодательный орган Детройта принял постановление о зонировании для этого вида деятельности. Документ, которому предшествовали несколько лет исследований и встреч с местными фермерами, признал сельское хозяйство законным видом землепользования в городе, установил для него стандарты и дал определения отдельных его направлений (например, того, чем ферма отличается от огорода, теплица – от парника и т. д.). В Мичигане протекцию сельскому хозяйству оказывает закон «О праве на фермерскую деятельность», принятый в этом штате в 1981 году, который предназначался для защиты фермеров от жалоб жителей на неудобства от вторжения сельского хозяйства в пригородные районы. Однако этот же закон ограничил возможности муниципалитетов в регулировании сельского хозяйства. В результате для выработки стандартов, которые будут функционировать наряду с законом 1982 года и прилагающимися к нему Общепринятыми методами ведения сельского хозяйства и управления, новому постановлению для Детройта приходилось иметь дело с сельскими фермерами. Комиссии по планированию администрации Детройта удалось достичь соглашения с Сельскохозяйственной комиссией Мичигана об освобождении города от этих ограничений, что и позволило провести в жизнь новое постановление о городском сельском хозяйстве.
Наряду с определением допустимых практик, постановлением были введены новые правила. В частности, было ограничено выращивание овса, ржи или пшеницы до зрелой стадии во избежание проблем с грызунами, определены требования к площадкам для ведения сельского хозяйства (например, расстояние от компостной кучи до улицы) и его допустимые формы (включая аквакультуру, аквапонику и гидропонику). Документ регулирует и реализацию продукции и других сельскохозяйственных товаров, например на фермерских рынках. Кроме того, постановление позволило придать формальный статус «узаконенного ненадлежащего использования» уже существовавшим видам городского сельского хозяйства, которые не соответствовали новым стандартам, вместо требования привести используемые земли в соответствие со всеми новыми правилами [Busdicker 2013]. Такой подход стимулирует легализацию неформальных фермеров/огородников, побуждая их выкупать свои земельные участки, поскольку этот статус узаконенного ненадлежащего использования освобождает их от значительных затрат на соблюдение стандартов (например, на перемещение систем водосбора дальше от края участков).
Одной из важных составляющих рассматриваемого постановления было разрешение на приобретение земли в непосредственных сельскохозяйственных целях. Прежде жители Детройта не могли покупать пустующие участки, не примыкающие к принадлежащему им жилью, если они не планировали на таких участках строительство. Теперь же горожане могут, например, покупать пустующие участки через дорогу от своего дома для организации огорода либо целый неиспользуемый квартал в каком-то другом районе под организацию фермы – подобное использование городской земли помещено в пределы правового регулирования. Кроме того, жители Детройта теперь могут легально продавать свою продукцию и другие «сельскохозяйственные товары» с целью получения дохода.
Некоторые участники моего исследования из группы ПЖ рассказывали о прежней программе аренды участков, по которой каждый год можно было индивидуально или коллективно арендовать землю у города112. В то же время мои собеседники отмечали, насколько неповоротлив был этот процесс, потому что городские чиновники зачастую не знали о такой программе, а в одном рассказанном мне случае не могли найти необходимые документы113. К тому же эти же собеседники утверждали, что брать землю в аренду по городской программе в конечном итоге не было смысла, поскольку ее условия (срок аренды составлял год) были столь же ненадежны, как и самовольное использование земли, причем официальная схема доставляла больше неудобств114. В некотором смысле детройтские старожилы, занимавшиеся присвоением собственности, утратили интерес к определенным разновидностям формальных отношений, поскольку их опыт продемонстрировал, насколько обременительными и ненужными они могут быть.
Новое постановление о городском сельском хозяйстве формализует и легализует практики представителей группы ПЖ, которые перебираются в Детройт в поисках малозатратных возможностей для обустройства огородов, выращивания собственного продовольствия, занятия фермерством ради самообеспечения – короче говоря, эти люди, как и полагается городским первопроходцам, «кормятся с земли». Землю можно приобрести у городской администрации всего за 200 долларов за придомовые участки и по «справедливой рыночной стоимости» в случае земель, не предназначенных для проживания [Busdicker 2013: 3]. Эффект данных нововведений заключается в том, что некоторые лица, занимающиеся присвоением собственности, могут с выгодой использовать эти расширенные возможности владения недвижимостью, продолжая при этом практики, имеющие ключевое значение для избранного ими образа жизни (в случае представителей группы ПЖ) или ставшие для них привычными на протяжении многих лет (группа РП). В то же время представители группы ПН, участвовавшие в моем исследовании, не занимались сельскохозяйственными проектами и не испытывали к ним интереса, в связи с чем не могли воспользоваться описанными расширенными возможностями владения недвижимостью в городе или извлечь из них выгоду.
В рамках усилий властей Детройта, направленных на возрождение города и повышение благоустройства его районов, приоритетом все чаще становится ликвидация ветхих зданий. В опубликованном в 2014 году отчете рабочей группы по данной проблеме городским властям советуется избавляться от таких построек при помощи демонтажа, а не сноса115. В качестве первого основания для этого указываются «возможности перепродажи [материалов, еще пригодных к использованию]», а затем указано еще несколько соображений, включая экологическую устойчивость и «ощущение восстановления прошлого Детройта в художественно-ремесленных целях» [Detroit Blight Removal 2014: 148]. В качестве способа поддержать повторное использование различных материалов, избежать мусорных свалок и сэкономить городские средства в процессе демонтажа ветхих зданий рассматриваются коммерческие проекты по спасению еще пригодных материалов. В упомянутом отчете городу также рекомендуется создать два новых центра строительства и демонтажа, которые могут быть «заточены» под рынок вторсырья («спасенных» материалов) и получать его поддержку [Detroit Blight Removal 2014: 156].
По всему Детройту уже спонтанно появились новые компании и некоммерческие организации, предлагающие «спасенные» материалы, которые аккуратно выставляются на складах для продажи по существенно сниженным ценам. На новых предприятиях, в ресторанах или даже отремонтированных домах часто сообщают, что находящиеся там столы или деревянные полы были взяты из того или иного знакового детройтского здания, которого больше не существует. Такую практику приветствуют и администрация города, и многие его жители. Для таких компаний, как производитель предметов роскоши Shinola, открывший в городе свой магазин, «Сделано в Детройте» – это не просто слоган. Эта формулировка также подразумевает, что рассмотренный цикл: демонтаж, спасение различных материалов и их повторное использование – ведет к регенерации городской застройки и восстановлению истории города. В качестве примера таких предприятий, которые занялись продажей детройтцам «спасенных» материалов, можно привести компании Architectural Salvage Warehouse (основана в 2005 году) и Reclaim Detroit (основана в 2011 году), набравшие популярность в период моего исследования. Есть и такие предприятия, которые используют «спасенные» материалы в создании новой продукции для рынка. Например, компания Woodward Throwbacks, открывшаяся в 2013 году, продает как сами «спасенные» материалы, так и новые изделия, изготовленные из них.
Представителям группы ПЖ компании, которые занимаются продажей таких вещей, позволяют законным образом осуществлять свои начинания, связанные с повторным использованием различных предметов. Теперь эти материальные фрагменты истории Детройта можно приобрести за небольшие деньги и затем использовать при реконструкции домов, обустройстве огородов и в художественных проектах. У представителей группы ПЖ появилась возможность отбирать такие материалы еще более целенаправленно, а приобретение «спасенных» предметов за деньги совпадает с установкой использовать их в течение длительного времени. Некоторые из моих собеседников, занимавшихся спасением брошенных вещей, уже стали пользоваться этими новыми возможностями для приобретения строительных материалов. По утверждению Ферна, занимавшегося сельским хозяйством и спасением различных вещей, половина материалов, использованных в его доме, была куплена в магазинах ReStore или Arch Salvage в западной части Детройта либо вынесена из различных близлежащих построек, которых больше не существует. Что касается представителей групп ПН и РП, то они иногда тоже выносили из заброшенных зданий еще пригодные материалы (в основном для использования в захваченных ими домах или огородах), однако покупка таких материалов в официальных точках может оказаться для этих людей непозволительной роскошью. Для групп ПН и РП более характерным занятием является сбор утиля для последующей продажи, когда целью демонтажа зданий выступает получение дохода, а не повторное использование еще пригодных материалов.
Некоторые люди, занимающиеся спасением брошенных вещей, совмещают приятное с полезным: добывая еще пригодные материалы, они переживают определенное приключение, когда пробираются через заброшенные здания и осматривают районы города, лежащие в руинах. Эти лица могут извлекать выгоду из появления официальных точек сбыта «спасенных» материалов и одновременно продолжать свои городские вылазки, поскольку на момент, когда писалась эта книга, никаких законов или правил, регулирующих такие занятия, еще не появилось. Иными словами, процедуры неформального поиска брошенных, но еще пригодных материалов не формализуются, но при этом не ограничиваются. Например, мой собеседник Генри, прежде занимавшийся огородами, на момент написания этой книги регулярно зарабатывал на несанкционированных экскурсиях по художественным объектам, скрытым внутри заброшенных детройтских зданий.
Новое регулирование, рассматриваемое в этом разделе, способствует образу жизни поселенцев / городских пионеров Детройта. Эти расширенные возможности доступа к городской недвижимости и владения ею преследуют двоякую цель: они привлекают в Детройт новых жителей и выступают творческими решениями, позволяющими запустить в повторное обращение городскую землю и недвижимость. Растущий спрос на землю и дома способствует созданию рынка недвижимости в Детройте, превращая избыточные объекты из обременения в ценный для города актив. Представители группы ПЖ, намеренные обустроиться в городе, находятся в выгодном положении, чтобы воспользоваться новым регулированием в сфере недвижимости и взяться за многие практики, которым эти правила способствуют, такие как реконструкция объектов недвижимости с использованием «восстановленных» материалов, городское сельское хозяйство, капитальный ремонт недорогих домов.
Эти расширенные возможности могут пойти на пользу и некоторым представителям группы РП в зависимости от того, насколько новое регулирование ориентировано на их практики. Например, Диди, скорее всего, могла бы выгодно воспользоваться возможностью купить свободные участки рядом с той землей, где она высаживает свои полевые цветы. Для Чака или других представителей группы РП, которые ликвидируют ветхие постройки в своих районах, выигрыш может заключаться в том, что им меньше придется заниматься сносом своими силами, однако это занятие невозможно формализовать так, чтобы из него можно было извлечь выгоду, наподобие владения недвижимостью. Таким образом, если мои собеседники из группы ПЖ (и отдельные представители группы РП) способны перевести свои практики из де-юре нелегальных в правовое поле, то для практик группы ПН (а также остальных представителей группы РП) аналогичные возможности не создаются. Вместо этого их занятия подвергаются репрессивной формализации и ограничениям.