Грант, белый мужчина в возрасте за сорок, вырос где-то в Мичигане, а в Детройт перебрался примерно четверть века назад. Этот высокий человек с длинной бородой был уверен, что крупное телосложение помогает ему оставаться невредимым, занимаясь сбором металлолома. Его история выступает хрестоматийным примером того, как городская неформальность задает образ жизни маргинализированных детройтцев, обеспечивая возможность обрести крышу над головой и доход, но в то же время создавая сложные, зачастую экстремальные трудности. Однажды поздно вечером мы сидели с Грантом на крыльце моего дома в Детройте. Во время нашего разговора он курил сигареты, неизменно поглядывая куда-то мимо меня.

Поначалу самозахват и сбор металлолома были для Гранта чем-то вроде юношеских приключений (наподобие многих представителей группы ПЖ), когда он вместе с друзьями отправлялся в Детройт в поисках наркотиков. Но все это были мимолетные, спорадические эпизоды: вломиться в пустующее помещение какого-нибудь промышленного объекта или бродить по заброшенным заводам, собирая там необычные вещи типа старых шестеренок с неработающих конвейеров. Однако Грант все больше употреблял наркотики: из развлечения они превратились в полноценную зависимость. Тем временем рыночные цены на металлы росли, и сбор металлолома позволял ему покупать наркотики, а когда доходы были нестабильны, зачастую можно было жить в пустующих домах, чтобы не оказаться на улице. Теперь Гранту пригодились его юношеские блуждания по Детройту: он знал специфику конкретных построек и где искать то, что ему требовалось.

Грант впервые отправился собирать металлолом, потому что его друг, которому были нужны деньги, хотел воспользоваться его грузовиком, и Грант пошел ему навстречу. Вот что он рассказал:

Когда мы туда зашли, мой друг нашел несколько больших кусков меди и латуни. Потом мы уехали, отправились в другую скупку лома и продали все это, доложу вам, за пару сотен долларов. И я такой – ну ни хрена себе, понимаете?

Грант занимался сбором металлолома ради денег:

О, деньги, это было здорово. Например, однажды я получил три тысячи долларов, поверьте, за какую-то медь, которая лежала в заброшенном здании, вот. Да, если у вас имелся грузовик, то было несложно заработать сто долларов в день. Так что это приличные деньги.

По мере того как наркозависимость Гранта усиливалась, ему все чаще приходилось самовольно вселяться в чьи-то дома, чтобы свести концы с концами, когда было плохо с деньгами. По словам Гранта, таким способом он проживал примерно в пятнадцати разных местах, пока у него не было какого-то постоянного жилья, а самый продолжительный период, когда он занимал чей-то дом, составлял около месяца. В этот момент нашего разговора он поежился и заметил: «Это было ужасно. Зима, никакого отопления». У Гранта и его компании не было ни воды, ни электричества – только бочка в большой комнате, в которой они жгли дрова. «Потом от тебя просто воняет дымом целый день», – добавил он. Чтобы не жить в чужих домах, Грант часто снимал убогие комнаты, ночевал у товарищей или жил с разными подружками.

Бедняки и люди, наиболее отчаянно нуждающиеся в деньгах, зачастую платят за необходимые им вещи больше, чем они стоят, – от контор, выдающих займы до получки, до продуктовых микромаркетов. Такая же схема существует и в бизнесе по утилизации вторсырья, когда пункты скупки закрыты. Грант объяснил, как работает эта схема:

Представьте себе: на улице воскресенье [в этот день скупки не работают], но вам нужна доза, и вы идете к этому чуваку… они обычно стоят прямо рядом со скупками… и он возьмет у вас лом за половину цены скупки. А потом, вы же понимаете, в понедельник они просто сами сдадут его в скупку.

Такие неофициальные скупщики лома действуют и ночью, зарабатывая на отчаянном положении наркоманов и других людей, которым безотлагательно нужны деньги.

Грант занимался сбором металлолома дольше, чем любой другой участник этого исследования. Вот что он думал о том, как изменились условия для этого промысла в Детройте. По его словам, лет десять назад

металл был повсюду. Огромные двутавровые балки просто лежали кучами на земле, оставалось только пойти на место, разрезать их, закинуть в кузов грузовика и отвезти в скупку. Но тогда за целую тонну стали я получил бы всего тридцать баксов… Потом цены выросли, и все эти, скажем так, остолопы повылазили… и тоже начали собирать металлолом… Да, теперь в городе вообще нет металла, вы в курсе? Нигде ничего не валяется. Раньше в зданиях было полно крутых инструментов и просто старых мостов от машин и прочего такого, и все это просто валялось. Металлические опоры – двенадцатифутовые опоры, представьте. Сейчас больше ничего такого вы не найдете.

Эти изменения подразумевают, что собирать металлолом стало сложнее и опаснее. Теперь Грант и другие сборщики часто вынуждены различными способами разбирать здания, чтобы добраться до нужных им металлов – в первую очередь меди, алюминия и стали. Для этого приходится вскрывать стены или демонтировать несущие конструкции. А это, в свою очередь, означает, что каркасы зданий, из которых вынесено много металла, со временем становятся более шаткими, и сборщикам металлолома приходится проявлять осторожность.

Чтобы совладать с изменениями, которые произошли в их ремесле, сборщики лома иногда совместно берутся за «приличный кусок» (так на их сленге именуется большой объем работы), а затем делят деньги в зависимости от того, кто нашел тот или иной металл, чьи инструменты использовались для его резки или на чьем грузовике добыча отвозилась на скупку. По словам Гранта, в таких случаях из‑за выручки нередко происходят конфликты или даже драки. Бывают и ситуации, когда Грант и другие сборщики металлолома работают над извлечением «приличного куска» продолжительное время, и это также может привести к конфликту, если кто-то продолжит работу, которую другой прекратил накануне. Обычно такая работа занимает несколько дней, хотя Грант как-то занимался одним «приличным куском» на протяжении двух лет с перерывами. Он обнаружил шесть кабелей из меди (это самый дорогой металл) толщиной в дюйм каждый, которые торчали из пола старого промышленного здания, но не мог сдвинуть их с места. Тогда Грант предположил, что эти кабели должны выходить наружу где-то в другом месте здания. Наконец он нашел посреди заросшего участка по соседству металлическую коробку, где находился другой конец медных кабелей, – он их отвинтил и смог полностью вытащить.

Однако совместная работа, терпение и настойчивость не спасали Гранта от серьезных сложностей, поскольку его промысел был сопряжен с повышенными рисками в части безопасности. Как и другие сборщики металлолома, участвовавшие в моем исследовании, Грант в основном работал днем, при достаточном освещении. Работать ночью было сложнее, поскольку нужно было брать с собой яркие фонари, которые крепятся на голову, или факелы – все это еще и может легко выдать присутствие сборщиков металлолома всякому, кто проявит интерес к происходящему в пустующем здании. Но однажды Грант получил серьезную травму и при ярком солнечном свете. Вот что он вспоминал об этом инциденте:

Была середина дня, я находился на солнце, оно ярко светило. Я зашел в соседнюю комнату просто чтобы размяться, потому что я работал на лестнице. Потом я прошел в следующую комнату и попал в затененную зону. Освещение изменилось, долю секунды я ничего не видел, а потом наступил прямо в дыру в полу. Дальше я понял, что падаю, понимаете, и следующая мысль, которая пришла мне в голову, была, что я падаю очень глубоко.

Грант получил серьезные травмы, включая переломы бедра, таза и черепа, но ему повезло, что в тот день он работал с товарищем, который вызвал скорую помощь. В другой раз Грант резал какую-то старую трубу и не проследил, что на ней держится еще один большой агрегат, – в итоге он обвалился и придавил его правую руку. Грант не хотел еще раз ложиться в больницу, потому что там ему, скорее всего, пришлось бы терпеть ломку без героина, и не обращался к врачу несколько дней. В результате в его основной рабочей руке произошло необратимое повреждение нерва, и она утратила значительную часть своих функций. После этой травмы Грант больше не мог собирать металлолом. Последние пять лет он жил на пособие по инвалидности, которого хватало ровно на то, чтобы снимать небольшую комнату в подвале в Детройте и покупать героин.

Среди детройтских сборщиков металлолома есть и более отчаянные люди, которые взбираются на телефонные столбы, чтобы вытащить медные провода из трансформаторов, или пытаются демонтировать целые здания, чтобы добраться до стальных двутавровых балок, рискуя получить удар током или «превратиться в лепешку», как выражаются местные пожарные. Многие сборщики металлолома находятся в маргинальном экономическом положении, а это означает, что они отчаянно нуждаются в деньгах, но при этом не могут позволить себе обзавестись инструментами или снаряжением, с которыми их занятие стало бы безопаснее или проще.