Бонд, одинокий чернокожий мужчина за пятьдесят, последние несколько лет собирал металлолом и другие пригодные для сдачи вещи по всему городу, а затем продавал найденное в пунктах скупки вторсырья. Как и многие другие представители этого ремесла в Детройте, Бонд занялся им в тот момент, когда не мог найти работу, и только заработанное им от сдачи металлолома не позволяет ему превратиться в бездомного.
Наша беседа с Бондом проходила за кофе в одном фастфуде неподалеку от его дома. На мой вопрос о том, почему он занимается сбором металлолома, Бонд дал простой ответ: «У меня нет денег. Я на нулях, в том-то и дело». Дальше он рассказал более подробно:
Я начал заниматься этим после того, как стал безработным в 2007 году, и я такой типа: окей, мне не на что жить, понимаете? Потом отключили свет за неуплату, дальше пришел счет за воду, счет за газ, газ отключили… Не могу найти работу…
В тот момент, когда Бонд отчаянно нуждался в деньгах для оплаты счетов, какие-то знакомые пригласили его помочь вынести трубы из одного старого дома и отвезти их в скупку. Вот фрагмент из воспоминаний Бонда:
Было двое парней, которые сказали, что они типа знают, где можно заработать пару долларов, понимаете? Они провели меня по нескольким местам – пара заброшенных домов, пара заброшенных зданий, как-то так… Можно отвозить железо в скупку и получать деньги каждый день. Можно зарабатывать на жизнь. Вы в курсе, что есть люди, получающие триста, четыреста долларов в неделю?
В тот день Бонду досталась часть заработанного, и он был рад, что у него наконец-то появились хоть какие-то деньги.
Бонд жил в доме, который принадлежал его родственникам, – это давало ему определенную уверенность в жизни, однако на него ложилась оплата коммунальных услуг и налогов на имущество. Между тем зарабатывать он мог только сбором утиля, и только этот доход не позволял ему оказаться на улице. На вопрос о том, можно ли выжить, собирая металлолом, Бонд ответил: «Я не знаю… Быть бездомным хуже. Мда, хуже. Поверьте. Если есть хоть какая-то крыша над головой, это намного лучше, чем быть бездомным. Когда получишь деньги в скупке, можно пойти и купить себе что-нибудь поесть». Сбор металлолома удовлетворял базовые потребности Бонда – на вырученные деньги он мог позволить себе еду и кров.
Бонд знал многих других детройтцев – и белых, и чернокожих приятелей, подчеркнул он, – которые выживали таким же способом. По его словам, многие из них когда-то работали на автозаводах, зарабатывали с помощью принадлежавших им грузовиков и занимались поиском металлолома, чтобы прокормить себя и свои семьи.
Как пояснил Бонд,
большинству из этих парней нечего есть и нечем платить по счетам. Они не намерены голодать, и многие из них собирают металлолом, потому что не хотят никого грабить. Понимаете, что я имею в виду? Они не хотят идти грабить или нападать на кого-то… когда [вместо этого] можно просто взять и снять качели, которые простояли где-нибудь последние десять лет. Вот, качели – когда они [городские власти] еще их уберут? А это алюминий! Так что мы их сами разбираем, отвозим в скупку и получаем немного денег. Мы никому не причиняем вреда, понимаете?
В этих словах Бонда подчеркивается, что люди начинают заниматься сбором металлолома, когда находятся на определенном уровне отчаяния, и альтернативой этому выступают такие способы заполучить деньги, которые могут подразумевать насилие. В то же время сборщики металлолома нередко получают травмы или несут другой ущерб. По словам Бонда, в целом он ощущает себя в безопасности, занимаясь своим ремеслом, но от травм в нем никуда не деться:
Я знаю, как собирать металлолом, знаю, как отбивать куски бетона, чтобы на меня ничего не упало, потому что все мы получали травмы. Я сам был в больнице. Все, кто собирает металлолом, рано или поздно оказываются в больнице. У меня на ноге был сломан большой палец, когда на него упал домкрат. Вот этот палец, вот здесь сломался. Не забывайте, что у нас нет никакой страховки. Вот в этот глаз мне ткнули – нет, лучше сказать, что я вообще чуть не потерял этот глаз. Лом отлетел назад, как резиновая лента, и попал в меня. Все, кого я знаю, все, кого я знаю, обращались к врачам.
Затем Бонд добавил: «Если на вас что-то упадет, выкручивайтесь сами. У нас нет страховки, а наше занятие – это почти то же самое, что работа в бригаде по сносу…»
У некоторых сборщиков металлолома наподобие Гранта имелись горелки для резки металла либо они скопили на покупку таких устройств. В свою очередь, Бонд сообщил, что для этого занятия как минимум «понадобятся кувалда, лом, молоток, плоскогубцы, кусачки, потому что можно неожиданно натолкнуться на что угодно, а провода нужно резать. Кувалда нужна, чтобы выбивать кирпичи или трубы вот такого размера» – Бонд развел руки примерно на фут. Затем он откинулся на стуле, хлебнул кофе и добавил как ни в чем не бывало: «Чем больше эта штука, тем больше денег получишь, так-то». Как и Грант, он часто объединялся с другими сборщиками металлолома, когда был большой объем работы или требовался грузовик – собственного транспорта у Бонда не было. Затем он продолжил:
Это грязная работа, понимаете? Когда пробираешься в поисках металла, выглядишь [как] механик или как строитель… Но потом, когда вынимаешь все это [металл], загружаешь в грузовик, отвозишь в скупку и делишь сто пятьдесят долларов, каждому достается по пятьдесят. Но это только в первый раз, потому что за день можно делать две или три ходки.
Я задала Бонду несколько вопросов о том, как он и его товарищи по этому ремеслу находят здания, из которых они выносят металлолом: как они их выбирают? по каким критериям определяют, куда они отправятся в тот или иной день? В ответ Бонд объяснил, что в Детройте «не нужно куда-то идти и искать специально, надо просто оказаться в каком-то месте и ходить вокруг, потому что в Детройте заброшенные дома есть везде, сами знаете. За последние десять лет много домов сожгли и признали негодными. Город обещал их снести, но так этого и не сделал». Далее Бонд добавил, что часто работал «в основном в восточной части города, где дома уже сожжены и снесены, здания уже признаны негодными. А в них еще остаются сталь, трубы, провода, понимаете?». Для некоторых сборщиков металлолома наподобие Гранта приоритетными объектами являются промышленные здания, однако Бонд утверждал, что металлолом нередко лучше искать в сгоревших жилых домах. По его словам, на то есть две причины: во-первых, полиция не будет трогать сборщиков, находящихся в сгоревшем доме, а во-вторых, в таких домах до металла проще добраться: «Все уже сгорело. Ни окон, ни дверей, крыша уже обрушилась… Но еще остались трубы, еще есть провода, в подвале еще есть трубы, понимаете? На окнах алюминиевые рамы».
Кроме того, Бонд несколько раз сказал, что никогда не будет собирать металлолом за чертой Детройта, «потому что там другие законы». Рассмеявшись, он добавил:
За пределами [Детройта] вас, вероятно, действительно отправят в тюрьму. В Детройте законы чуть снисходительнее, чем в пригородах. Там, поверьте, вам не дадут поблажек. Поезжайте в округ Макомб или в округ Окленд, попробуйте… вас… вас наверняка повесят… В Детройте же с вами такого не сделают.
Несмотря на ужасающие условия своего ремесла, опасности и изнурительную работу, Бонд объяснил, каким главным сознательным мотивом он руководствуется, чтобы заниматься этим и дальше:
Если делать примерно три ходки в день, то можно получать 150 долларов. Не поверите, раньше я зарабатывал 200 долларов в неделю, так что теперь я получаю больше, чем до того, как потерял работу. В общем, на это подсаживаешься, и я подсел. Завтра утром мы опять пойдем на дело… потому что теперь я могу платить за свет, за газ, я могу что-то купить.
Однако возможность получать доходы такого размера зависит от нескольких довольно нестабильных факторов. Цены на различные металлы то растут, то падают, о чем говорил Грант, рассказывая о том, как занялся сбором металлолома. Например, в январе 2004 года фунт меди стоил один доллар, а в январе 2014 года – уже около 3,23 доллара (см. [Glacier Rig N. D.]). Когда металлы дорожают, сбор металлолома становится занятием, более оправдывающим время и усилия, которые на это требуются. Еще один важный фактор – меняющийся со временем объем имеющихся в наличии различных металлов, которые можно раздобыть в Детройте. Бонд сообщил мне то же самое, что и Грант: за последнее десятилетие легкодоступных металлов для сдачи в лом в Детройте стало существенно меньше, поскольку все больше бедных горожан обращаются к этому способу заработать. По словам Бонда, ситуация настолько ухудшилась, что теперь,
хотите верьте, хотите нет, но вам нужно иметь настоящий доход… собирать лом сейчас тяжело. Может быть, это два года назад было, как я говорил, но теперь нелегко. Не получится заработать никаких 150 долларов в день.
Представители группы ПН выкручиваются изо дня в день, занимаясь захватами городской недвижимости или собирая металлолом и другой утиль. Поскольку они располагают незначительным объемом экономических ресурсов, они способны делать лишь незначительные инвестиции в свои занятия – если вообще обладают такой возможностью. Внося какие-то изменения или улучшения в свои жизненные условия, они полагаются на сети личных контактов или собственные время и труд. Для одних представителей данной группы, наподобие Ти Джея, это связано с тем, что он не хотел бы и дальше жить в своем ветхом доме, а следовательно, не намерен тратить много денег или сил на улучшение его состояния. Другие, например Дианджело или некоторые матери-одиночки, участвовавшие в моем исследовании, самовольно вселялись в чьи-то дома, но не отказались бы от определенных гарантий, которые может дать владение недвижимостью. Однако для осуществления изменений, которые кардинально улучшили бы условия их жизни, у них отсутствуют ресурсы. Напротив, в городе, некогда стоявшем во главе американской индустриализации и прогресса, многие мужчины, женщины и дети живут даже без базовых коммунальных услуг, обходясь тем, что им приходится приносить воду из соседних домов или греть ее на плите, чтобы помыться. Чтобы зимой температура в их домах поднялась до пресловутых «50 градусов» [10°C], они зажигают на ночь несколько десятков свечей или отапливают жилье кухонной плитой. Даже таким самовольным поселенцам, как Марси, у которых были более или менее постоянная работа и возможность относительно регулярно платить за коммунальные услуги, для подключения воды требовалось подделывать документы о месте своего проживания.
Что касается сборщиков металлолома, то с какого-то момента добираться до ценных металлов им приходится с повышенным риском, а сам характер их работы, которую Бонд сравнивал с бригадой по демонтажу зданий без страховки, по определению опасен. И эта опасность лишь увеличивается из‑за отсутствия различных материалов или инструментов наподобие адекватного защитного снаряжения или устройств, способных снизить степень отдельных рисков.
В главе 4 уже отмечался примечательный факт: за весь период исследования мне не встретилось ни одного представителя группы ПН, который занимался бы огородничеством или сельским хозяйством, хотя такие занятия могут оказаться эффективным способом обеспечения бедных горожан продовольствием. По этому поводу у меня есть следующая гипотеза. Чтобы приступить к ведению различных форм сельского хозяйства, требуется заранее вложить ресурсы, время и труд, а затем должно пройти еще какое-то время, пока результаты этих инвестиций окупятся. Кроме того, чтобы вложения в сельское хозяйство имели смысл, нужно быть уверенным в том, что в обозримом будущем вы по-прежнему будете жить поблизости от своей земли – поэтому для занятия огородами, судя по всему, требуется еще и стабильность места проживания, тогда как бедняки очень часто переезжают с места на место. В Детройте значительный объем ресурсов поступает от различных некоммерческих организаций, занимающихся поддержкой огородничества, – они организуют учебные курсы, предоставляют гранты, бесплатно раздают различные материалы и семена и т. д. Однако для получения доступа к этим ресурсам нередко требуется наличие разрешения на использование пустующей земли и/или компетенции и время для преодоления бюрократических барьеров, борьбы за гранты или заполнения заявок. Не исключено, что другие бедные жители Детройта занимаются каким-то сельским хозяйством для удовлетворения своих потребностей в продовольствии, но у таких горожан, скорее всего, имеется более стабильное место жительства с надежным доступом к земле, на которой можно выращивать продукты питания для себя.
Кроме того, многие участники моего исследования, которые к этому моменту обзавелись относительно постоянным жильем, рассказывали, как они самовольно жили в домах, ставших наркопритонами, в разгар «эпидемии крэка»77. Эти наркопритоны существуют по сей день – в заброшенных домах наркоманы находят убежище, где можно принять дозу, отдохнуть или пожить какое-то время. Также в заброшенные дома часто приводят своих клиентов секс-работники (такие услуги могут оказываться и в наркопритонах). Кроме того, в собранном мною материале есть очень много примеров того, как в самозахваченных домах проживали несовершеннолетние без своих семей. Это были либо юные представители квир-сообщества (и в наши дни, и в предшествующие десятилетия), которых прогнали из семьи, либо дети, на какое-то время оставшиеся без присмотра, пока их родители находились в наркотическом угаре. В таких случаях самозахват был весьма преходящим и временным явлением. Все эти примеры могут в той или иной степени соответствовать критериям категории «присвоение из необходимости», однако курировавший мое исследование экспертный совет не предоставил мне разрешения на интервью с несовершеннолетними, поэтому соответствующие сведения я получала только из вторичных источников.
Говоря о своих занятиях, представители группы ПН часто утверждают, что взялись за них не по собственному выбору, не испытывают по этому поводу гордости и не хотели бы практиковать их дальше, – либо признаются, что предпочли бы не терпеть лишения, которыми сопровождается присвоение чьей-то недвижимости. В то же время они ловко ориентируются в предоставляемых неформальным присвоением возможностях добыть крышу над головой и деньги – иными словами, они мирятся с лишениями, лишь бы не оказаться на улице или не скитаться и дальше добывать свои весьма скромные доходы. Компетенции и субъектность этих людей заслуживают признания – быть может, более уместно прозвучит утверждение, что у них отсутствует не выбор сам по себе, а различные варианты выбора, ведь свой выбор они и так делают: из ряда ограниченных и относительно нежелательных сценариев они предпочитают присвоение. Вот две ключевые особенности, которые определяют присвоение из необходимости: 1) занимающиеся им лица неформально используют чужую собственность, чтобы справляться с трудностями жизни на дне социально-экономической пирамиды; 2) в силу незначительного объема ресурсов повседневный опыт этих людей может быть рискованным, трудным, суровым и зачастую лишенным даже самых элементарных удобств, которые ассоциируются с современной жизнью в городах Глобального Севера.