Несмотря на то что подавляющее большинство представителей группы ПН, которых мне довелось проинтервьюировать, были бедными коренными детройтцами, среди них имелись и люди с другими жизненными историями. Например, Джеки и Джо перебрались в Детройт, потому что не могли сводить концы с концами в каких-то других городах, а в Детройте увидели приемлемый для себя вариант. Кроме того, их случай вновь демонстрирует, как злоупотребление наркотиками создает проблемы, для решения которых горожане прибегают к присвоению собственности.
Джеки, белая женщина за пятьдесят, несколько десятилетий употребляла героин. С ней и Джо, ее младшим сыном двадцати пяти лет, мне довелось встретиться одним жарким летним днем. Я подъехала к их приземистому детройтскому дому на своем старом сером пикапе, и пока я парковала машину, Джеки вышла на крыльцо. Пригласив меня войти, она сказала: «Надеюсь, никто не украдет твой грузовик!» Я оглядела пустынную улицу, которая могла бы сойти за тихую проселочную дорогу, если бы не асфальт, изрытый глубокими выбоинами, и беспокойно подумала о том, насколько серьезны были ее слова.
Джеки оказалась очень гостеприимной. Она пригласила меня посидеть в столовой дома, где они с сыном проживали самовольно. Каждый раз, когда я видела эту невысокую женщину, ее светлые волосы были заплетены в две очень тонкие косички, а ее руки были полными и опухшими от долгих лет инъекций героина. Я предложила Джеки и Джо прохладительные напитки, которые захватила с собой, и она стала рассказывать мне историю их жизни. Муж Джеки умер от рака примерно десять лет назад, а затем банк изъял ее загородный дом. После этого она с тремя детьми перебралась к родителям в отдаленный пригород Детройта, однако из‑за постоянного употребления наркотиков отношения с родителями были напряженными, поэтому она съехала. Вместе с Джеки уехали двое взрослых сыновей, хотя дочь-подросток осталась с ее родителями. По словам Джеки, в конечном итоге они поселились в черте Детройта, поскольку «я не могла позволить себе жизнь там, в пригороде, понимаете? А потом у меня сломалась машина, и все». Так Джеки осталась без работы и машины, и ей приходилось ходить пешком в места, где можно было раздобыть наркотики. Тогда Джеки и ее сыновья, тоже употреблявшие героин, захватили дом в восточной части Детройта, куда многие жители пригородов приезжают за наркотиками.
Вместе с отнесением Джеки и Джо к категории ПН следует кое-что сказать и об употреблении наркотиков: для наркозависимых присвоение собственности – это не просто добровольный выбор образа жизни. Для многих таких людей, участвовавших в моем исследовании, присвоение стало способом выживания, поскольку у них было мало других вариантов выкрутиться. Присвоение собственности становилось следующим шагом за употреблением наркотиков. В то же время для некоторых представителей категории ПЖ употребление наркотиков в рекреационных целях было распространенным явлением (подробнее об этом см. в главе 6) – это занятие выступало для них одним из способов проведения свободного времени, которое появилось у них благодаря самозахватам. Однако, в отличие от представителей категории ПН, употребление наркотиков не мешало их способам удовлетворения насущных потребностей. Когда я спросила у Джеки, не хочет ли она избавиться от зависимости, та ответила: «Нет, мне не нравится боль» – в смысле ломка при прекращении приема героина. По ее словам, она хотела бы и дальше употреблять героин, но не испытывала желания самовольно занимать чьи-то дома или вообще жить в Детройте – Джеки предпочла бы вернуться в пригород, где она выросла. В свою очередь, Джо еще видел для себя будущее без героина: он сообщил, что через пять лет хотел бы обзавестись собственной квартирой и бизнесом в сфере благоустройства76. Однако после нескольких наших бесед мне стало ясно, что Джеки нуждалась в непосредственном присутствии Джо. Она часто критиковала сына, насмехаясь над его замыслом завязать с наркотиками или найти стабильную работу. Когда речь заходила о еще одном сыне Джеки, то и она, и Джо называли его сумасшедшим – непредсказуемым и ненадежным человеком, порой склонным к насилию. Нередко он исчезал на несколько дней. Однако жизнь этой семьи была суровой: чтобы как-то протянуть изо дня в день, требовались значительные физические усилия, с которыми Джеки в своем болезненном состоянии не могла справиться сама. Чтобы выживать и покупать наркотики, Джеки и ее сыновья попрошайничали и сдавали металлолом, хотя возможность для последнего занятия была лишь тогда, когда в их распоряжении был какой-то транспорт. При этом и Джеки, и Джо категорически утверждали, что никогда не занимались проституцией.
Показывая мне дом, который они захватили, Джеки с гордостью сообщила, что навела в нем порядок, повесила шторы и следила за его состоянием. В то же время для существенных вложений в обустройство жилья у них не было свободных денег и мало желания или возможностей. Это был второй дом, где они самовольно поселились с момента переезда в Детройт. Электричества, отопления и воды в нем не было, поэтому я поинтересовалась, как они выживают во время зимних холодов, ведь в Мичигане температура нередко опускается значительно ниже нуля на несколько недель подряд. Тогда Джеки обвела жестом небольшую столовую, где мы сидели, и объяснила: «Смотрите: если в комнате такого размера зажечь три десятка свечей, а людей в ней будет немного, то вы удивитесь, что температура поднимется где-то до пятидесяти градусов [по Фаренгейту (10° C)]». Чтобы поспать ночью, все обитатели дома сбивались в кучу. Раз в несколько дней сыновья Джеки наполняли водой большой кулер из расположенного в нескольких кварталах дома, который они занимали раньше. Этот дом был в гораздо худшем состоянии, но там по-прежнему была вода. По их словам, прежде они ходили несколько миль до острова Белль-Айл на реке Детройт, где раньше находился городской центр летнего отдыха, чтобы помыться и постирать вещи в общественных душевых, но затем они перестали функционировать. Единственным ресурсом Джеки и ее сыновей были их собственные усилия, и они использовали их так, чтобы захваченный ими дом был максимально пригодным для жизни.