Марси, чернокожей матери-одиночке с девятью детьми, было основательно за сорок. Как и Лесли, она подчеркивала, что для нее важно находиться в удобном и безопасном для детей месте, и прилагала все усилия для обустройства жилья, хотя и имела для этого мало ресурсов. Как мне показалось, для того чтобы сводить концы с концами, Марси вполне хватало официальной работы, однако самовольное поселение позволяло ее большой семье время от времени не сталкиваться с пагубными последствиями жизни в стесненных условиях.

В тот момент, когда мы записывали интервью, Марси снимала небольшое кирпичное бунгало, но машины у нее не было. Я решила подвезти ее на работу, а перед этим мы перекусили картошкой фри в одной забегаловке в Мидтауне, и она рассказала мне, как впервые решила поселиться в чьем-то доме. По словам Марси, в юности у нее была относительно стабильная жизнь. Она служила в армии, окончила колледж, у нее был свой дом в Детройте. Но однажды, придя домой, она обнаружила, что ее одиннадцатилетнего сына жестоко убили, и у нее произошел срыв. Несколько лет она употребляла наркотики, ее жизнь была совершенно беспорядочной: она нередко жила в брошенных домах, куда наведывались наркоманы и секс-работники. После того как Марси завязала с наркотиками и попробовала восстановить опеку над восемью остальными детьми, она сняла трехкомнатную квартиру за 650 долларов в месяц. Какая-то знакомая сообщила ей, что неподалеку есть пустующий дом, владелец которого умер. «В общем, она мне сказала, что не надо платить 650 долларов за трехкомнатную квартиру – лучше уж отправиться в этот дом, попытаться оформить его на свое имя, отремонтировать его и платить налоги», – вспоминала Марси.

Затем Марси побывала в этом пустом доме, где было пять спален и две ванные комнаты, и решила перебраться туда с детьми. Для людей, находящихся в подобной ситуации, неофициальное вселение в чей-то дом сопряжено с необходимостью обеспечить адекватное жилье – иными словами, попытки Марси решить жилищный вопрос были не просто стремлением добиться для себя определенного «образа жизни». Даже по федеральным стандартам США (как правило, более жестким, чем определения, используемые исследователями или социальными службами) проживание девяти человек в трехкомнатной квартире классифицируется как неустойчивая жилищная ситуация или «риск оказаться бездомным» (см. [McKinney-Vento 2009]). В различных исследованиях отмечаются негативные последствия скученности для благополучия отдельных людей и семей: небезопасные условия проживания, повышенный уровень стресса, ухудшение качества образования у детей (см. [Goux and Maurin 2003], [Pilkauskas et al. 2014]). Для больших семей самовольное поселение в пустующем доме, где будет достаточно места для всех, представляет собой способ избежать этих негативных последствий – а одновременно становится еще более явной проблема нехватки доступного жилья, подходящего для больших семей.

По словам Марси, этот первый дом, где она самовольно поселилась, не успел прийти в ужасное состояние, поскольку сборщики металлолома еще не нанесли ему существенный ущерб до того, как она и ее дети туда перебрались. Марси разбиралась что к чему: она навела кое-какие справки и выяснила, что бывшая хозяйка дома действительно умерла, наследники права на недвижимость не заявляли, а налоговая задолженность копилась только первый год. На тот момент это подразумевало, что до решения об изъятии объекта, вероятно, пройдет около двух лет, и все это время Марси может там жить74. Прежде чем въезжать в дом вместе с детьми, Марси провела там несколько ночей, чтобы убедиться в его безопасности. Затем они вместе привели дом в порядок и оформили доставку почты на этот адрес. По словам Марси, им удалось законно подключить воду и электричество, предъявив поддельный договор аренды и подтвердив место проживания при помощи почтовой корреспонденции. Марси было важно, чтобы в жизни ее детей произошли определенные изменения:

Дом нужно сделать пригодным для жизни, понимаете? Там должен быть уют. Должна быть безопасность, понимаете? Должен быть комфорт. Нужно сменить замки. Нужно повесить украшения. Нужно сделать дом настоящим домом.

Семья Марси прожила там около двух лет, но потом у них появились долги за коммунальные услуги. После того как в доме отключили воду, какой-то родственник Марси подал заявление в службу опеки, и ее снова временно лишили опеки над детьми. По словам Марси, чтобы исправить эту ситуацию, ей пришлось переехать в квартиру – место проживания на законных основаниях. После восстановления права опеки она нашла еще один большой дом, где можно было самовольно поселиться, и перебралась туда с детьми. Этот дом находился в гораздо более приличном районе Детройта с большими престижными особняками. Марси хотела, чтобы ее семья жила в более приятном и комфортном месте. Но всего через несколько дней в дом явились полицейские и потребовали предъявить договор аренды. Марси показала им договор, который она подделала собственноручно, но ее все равно задержали и следующие три дня ей пришлось провести в тюрьме. Как утверждает Марси, полицейские извинились за плохое обращение с ней и ее детьми в ходе этого инцидента, но в конечном счете она решила, что за этот дом не стоит держаться, и нашла новое место для самовольного поселения в не столь привлекательном районе.

Рассказ Марси о том, как она меняла места проживания, перемежался упоминаниями о жилье, относящемся к Разделу 8 жилищного законодательства75, квартирах с льготной арендой, самозахваченных домах, подселении к бабушке и т. д. Как можно понять из расшифровки нашей беседы с Марси, она самовольно вселялась в чьи-то дома вместе с детьми по меньшей мере трижды. В тот момент, когда записывалось интервью, у Марси была работа, но она с трудом справлялась с оплатой коммунальных услуг, распределяя ее поочередно по отдельным месяцам, чтобы избежать отключения. Примерно месяц семья Марси жила в доме на северо-западе Детройта, однако она не успела вовремя внести арендную плату и собственник уже уведомил их о выселении. Вопрос о том, где ей и ее детям жить дальше, вновь оказался в подвешенном состоянии.