Дианджело, одинокий чернокожий мужчина под пятьдесят, в момент нашего знакомства уже более четырех лет самовольно проживал в очень ветхом доме в западной части Детройта. До этого он три года состоял в Армии спасения, а еще раньше несколько лет работал в Миссии спасения Детройта. Дианджело, проживший в Детройте всю свою жизнь, был хронически бездомным – насколько я могу судить по его истории, по меньшей мере десять лет. Однако жизни в ночлежке он предпочитал самовольно селиться в чьих-то домах и, подобно Ти Джею, терпеть очень плохие бытовые условия.

Одним жарким летним днем, когда мы сидели на крыльце дома Дианджело и пили теплую газировку, он рассказал, почему ушел из Армии спасения и начал самовольно вселяться в чужие дома:

Я сделал это ради душевного спокойствия, просто чтобы вокруг не было народу, понимаете? В ночлежке вокруг всегда полно людей… этот хаос, скажу я вам, доставляет неудобства. Но теперь у меня на душе спокойно, вот. [Здесь] я могу просыпаться, когда хочу, понимаете? А там [в ночлежке] вас выставят в шесть утра, и иди куда хочешь. Но иногда, знаете ли, устаешь, не хочется вставать в шесть утра… когда тебя выгоняют.

Дианджело жаловался на строгие правила в ночлежке: вечером надо было прийти туда до определенного времени, запрещалось выпивать – а о своей нынешней жизни он высказался просто: «Мне нравится быть свободным». Дианджело хотел, чтобы в этой жизни было больше спокойствия и безопасности, а решения, как именно ему жить, принимал он сам. В то же время единственной альтернативой жизни в ночлежке для Дианджело было самовольно вселиться в чей-то дом. Вместе с ним в этом доме теперь жил его друг, помладше, которого Дианджело называл племянником. Сравнивая свое нынешнее жилье с ночлежкой, Дианджело сказал: «Единственное их преимущество – там есть вода: можно принимать душ и все такое… Но мне просто хочется жить в доме, понимаете?» На мой вопрос, как он нашел именно этот дом и что побудило его самовольно здесь поселиться, Дианджело ответил, пожав плечами:

Мне пришлось уйти [из ночлежки], и вот представьте: я шел по улице и просто случайно посмотрел в эту сторону, подошел и увидел дом, дверь была открыта настежь… Ну, я вошел, тут было полно мусора и все такое. В общем, я просто взял лопату и начал все это убирать… И за это время я тут кое-что сделал… У меня есть три кровати, разные вещички, все продумано до мелочей и так далее. Так и живу все это время.

Несмотря на усилия Дианджело, чтобы в его жилище было «все продумано до мелочей», этот небольшой самозахваченный дом служил еще одним примером чрезвычайно суровых жизненных условий. Это был один из четырех домов, еще остававшихся в квартале, где когда-то насчитывалось порядка 26 домов. Несколько участков, находившихся через дорогу, заросли травой по пояс и сорняками, которые уже смахивали на деревья. Крыльцо дома Дианджело было забито всяким хламом, однако вещи находились в определенном порядке: там были складные и походные стулья, несколько мангалов, на которых Дианджело готовил еду, и несколько деревянных ящиков для молока. Выцветшая входная дверь была покрыта облупившимся натуральным шпоном, к ней была прикреплена табличка с надписью от руки: «Частная собственность. Не входить».

Внутри дома было темно и тесно. Значительная часть окон была заколочена, а обстановка в передней гостиной напоминала однокомнатный дом. Дианджело приводил свое жилище в порядок собственными силами, используя вещи, найденные в других брошенных домах. На пол он постелил несколько кусков ковра, а для защиты от непогоды заделал разбитые окна пластиком или досками. Снаружи у него стояло несколько банок краски, которой он планировал покрыть облупившиеся стены и для начала их отскреб. Однако из‑за нехватки ресурсов Дианджело не мог существенно улучшить состояние своего жилья. Проведя меня по дому, он неловко добавил: «Я собирался тут все починить, да, я просто хотел попробовать починить и сделать все, что могу, чтобы этот дом, как бы вам сказать, был более пригодным для жизни, чтобы это был более приличный дом».

К коммунальным сетям дом подключен не был. В ответ на мой вопрос, как он обходился без электричества и воды, Дианджело объяснил:

Ну, теперь я, наверное, уже привык… Чтобы принять душ, я могу сходить в церковь, а еще у меня – опа! – есть фонарики, штук двадцать, и свечи, вот. Когда на улице темно, у меня, знаете ли, светло, если использовать только свечи и фонарики. Все работает на батарейках, я покупаю батарейки… понимаете, потому что электричества и всего такого у меня нет.

Кроме того, Дианджело иногда ходил помыться домой к своей матери и покупал обычную и газированную воду в бутылках на случай, если ночью ему захочется пить. На вопрос о том, как он отапливает дом зимой, Дианджело ответил: «У меня был керосиновый обогреватель, а на кровать я положил кучу одеял». Рассмеявшись, он указал на этот обогреватель, стоявший неподалеку от нас на крыльце, и продолжил: «Я просто включал его пару раз, а потом он почему-то перестал работать, [но] мне реально был ни к чему этот керосин, потому что, когда я топил им в тот раз, закоптились все стены и все остальное». Питался Дианджело в местных благотворительных организациях и бесплатных столовых, а почту ему доставляли в дом его отца, расположенный неподалеку.

Дианджело зарабатывал на жизнь в основном тем, что «крутился» – собирал металлолом и выполнял случайные неофициальные работы. В последний раз он постоянно работал разносчиком листовок, которые оставлял на крыльце домов. По словам Дианджело, он занимался этим почти шесть лет, но затем больше не мог ходить по шесть-семь часов в день, причем нередко зимой (подходящей для холодов одежды у него не было), всего за 25 долларов в день. За несколько дней до нашей беседы Дианджело помогал одному человеку в своем квартале наводить порядок в каком-то здании: за работу с 9 утра до 8:30 вечера ему заплатили 30 долларов. А после того как мы записали интервью, он отправился помогать этому же человеку выносить мусор из другого здания. Отсутствие работы, пояснил Дианджело, было его самой большой жизненной трудностью: если бы он смог найти работу, то «у меня бы просто появилось какое-то место, понимаете, какое-то другое место, и тогда у меня были бы и свет, и газ, и все остальное, вот…». Как и другие представители группы ПН, занимавшиеся самозахватами, Дианджело предпочел бы жить в более комфортных условиях, если бы у него были для этого средства.