Ти Джей, одинокий чернокожий мужчина в возрасте от 50 до 60 лет, в момент записи нашего интервью уже почти три года самовольно занимал дом в западной части Детройта. Его история выступает наглядным примером ограниченного выбора жизненных возможностей у конкретного человека, неудовлетворительных жилищных условий и отсутствия стремления или способности прилагать существенные усилия для улучшения места своего обитания.

Ти Джея, высокого компанейского мужчину с редеющими седыми волосами, собранными в хвост, можно было часто встретить в благотворительной столовой, где он сидел в окружении толпы таких же нуждающихся детройтцев, раздавая им советы, как будто был социальным работником. Под рукой у него имелся бумажник с карточками учреждений социальной помощи, благотворительных столовых, ночлежек и юристов. Ти Джей любил рассказывать, что когда-то был баскетболистом, но не смог сделать профессиональную карьеру из‑за травмы, полученной в последних классах школы, – правда, добавлял он, благодаря этому ему удалось окончить колледж в Мичигане. Неурядицы у Ти Джея начались несколько лет назад после того, как он потерял работу на заводе. Официальный развод с женой был ему не по карману, поэтому Ти Джей не мог претендовать на жилищную помощь и ждал наступления момента, когда ему будет положена государственная пенсия.

Расставшись с женой, Ти Джей узнал у своей дочери, может ли он жить вместе с ней. Та проживала вместе с партнером и одиннадцатью детьми – ее собственными и ее мужчины. Дочь сообщила Ти Джею, что они переезжают во Флориду. С владельцем дома, где она жила, у нее был договор аренды с правом выкупа, однако дом разваливался, поэтому она больше не хотела там оставаться. Кроме того, владелец перестал приходить за арендной платой, а за несколько месяцев до разговора Ти Джея с дочерью на двери ее дома появилось уведомление о предстоящем изъятии за налоговую задолженность73. После того как дочь, ее партнер и их дети съехали, Ти Джей сам перебрался в этот дом, а затем на его верхнем этаже иногда останавливались сын Ти Джея, его подруга и ее ребенок. Вот что Ти Джей думал о самозахвате жилья:

Я действительно не вижу в этом никаких преимуществ, кроме того, чтобы иметь крышу над головой и не быть совершенно бездомным… А так, я никогда не думал, что мне придется так поступать. Как я вам уже сказал, я всегда работал, даже когда учился в старшей школе, у меня всегда была работа… Так что мне никогда не приходилось беспокоиться о жилье, пока не началась эта беда с экономикой. Ну, да я просто оказался в этой системе, как и все остальные… и теперь вижу, как жили люди. В общем, я сейчас в такой же ситуации, как и они, понимаете, вот. Сейчас я просто живу вот так… Тут нечем гордиться, это вообще даже не стоит обсуждать, понимаете, но такова реальность.

По словам Ти Джея, если бы он самовольно не поселился в доме, где жила его дочь, то ему бы пришлось ночевать то в приютах для бездомных, то у друзей, а последний вариант, признался он, был бы слишком обременительным для его отношений с приятелями. И Ти Джей, и другие представители рассматриваемой группы делали выбор в пользу самовольного поселения из ограниченных вариантов решения жилищного вопроса.

Снаружи дом Ти Джея выглядел так же, как и любое другое обитаемое жилье в этом квартале – небольшое бунгало послевоенной постройки с белой обшивкой, потускневшей за много лет небрежного отношения жильцов. На крыльце стояли пластиковые стулья (была середина зимы, и на них лежал снег), а на выходящих на улицу окнах вместо штор висело нечто вроде простыней в цветочек. Через некоторое время после того, как Ти Джей перебрался в этот дом, в подвале поселился его друг, благодаря которому удавалось сохранять удобства. У этого человека была пенсия, из которой оплачивались коммунальные счета, по-прежнему приходившие на имя дочери Ти Джея. После того как его друг съехал, коммунальные услуги были отключены, однако Ти Джей одолжил еще у одного приятеля ключ, чтобы незаконно включить воду, и заплатил какому-то человеку за новое подключение электричества – тоже незаконное. По словам Ти Джея, этот парень снял замок с распределительной коробки, восстановил соединение и вернул замок на место, чтобы никто не подумал, что коробка была взломана. Камина в доме не было, поэтому Ти Джей отапливал свое жилье несколькими обогревателями. Греть воду для ванны ему приходилось на кухонной плите, поскольку бойлера тоже не было. В подвале из прорвавшейся трубы постоянно текло, и залитый бетонный пол напоминал бассейн с ледяной водой.

Ти Джей выяснил, в какое время сотрудник энергетической компании, проверявший показания счетчиков, совершал обход квартала, и перед его появлением отключал электричество, чтобы счетчик переставал работать, а незаконное подключение оставалось незамеченным. Зимой это приходилось делать, преодолевая стоявшую в подвале ледяную воду глубиной почти в три фута. С неизменной обходительностью Ти Джей вспомнил последний такой случай:

Я стоял в столовой и дрожал от холода, потому что залез в холодную воду и замерз. А ведь мне нужно было еще раз спуститься в подвал и заново подключить блок питания, чтобы электричество в доме опять появилось, когда они уйдут… В общем, я не мог просто раздеться и выйти на холод. И вот я стою в комнате, дрожу и думаю: ну, пожалуйста, давайте, быстрее, залезайте обратно в свою машину, быстрее, быстрее.

После этого Ти Джей засмеялся, но затем добавил всерьез: «Тут, конечно, ничего смешного, но именно поэтому у меня до сих пор есть свет». Ти Джей навел в доме кое-какой порядок, чтобы он стал более пригодным для жизни, но уточнил: «Я вообще ничего не трачу на этот дом – это действительно так, поверьте». Когда он здесь поселился, дом кишел тараканами и клопами, и ему пришлось вынести горы мусора, которые остались от семейства его дочери. Рассказывая о своем жилье, Ти Джей качал головой:

Да, клопов было полно, а по периметру потолка в комнате, где мы с вами сейчас находимся, было что-то вроде карниза. Когда я впервые в нее вошел, то посмотрел на этот выступ – знаете, черный такой… Эта маленькая комната была покрашена белым, и когда я увидел эту черную штуку наверху, я подумал: быть того не может. Это точно была не краска или что-то в этом роде. А потом я присмотрелся, и оказалось, что это были тараканы.

По словам Ти Джея, пока у него не набралось достаточно денег на покупку распылителя от насекомых, он спал на трех складных стульях, сдвинув их посередине комнаты, чтобы до него не могли добраться клопы. И даже после того, как он «прошелся распылителем раз пять, всех тараканов так и не получилось вывести. А единственным способом избавиться от клопов оказалось выбросить все за дверь». Но каких-то более существенных вложений в дом, благодаря которым он стал бы более комфортным или пригодным для жизни, наподобие бойлера или вызова сантехника для ремонта протекающей трубы, Ти Джей позволить себе не мог. Он выживал, меняя на деньги свои продовольственные карточки на 180 долларов в месяц и питаясь в двух разных благотворительных столовых. Там он нередко торчал целыми днями, особенно зимой. Такому дружелюбному человеку, как Ти Джей, общество других людей и тепло столовой приносило удовольствие. К тому же из‑за того, что автобусы в Детройте ходят удручающе медленно и нерегулярно, ездить в одну из двух столовых туда и обратно несколько раз в день не имело особого смысла.