Как было показано в главе 2, городские власти зачастую не в состоянии реагировать на нарушения имущественного законодательства и сами признают, что нехватка ресурсов – это не единственная причина, в силу которой они не всегда могут обеспечить его соблюдение. Ненадежное исполнение закона подрывает сам закон, но один этот факт не объясняет, почему горожане действуют вразрез с глубоко укоренившимся верованием, что владение собственностью – это норма. В Соединенных Штатах частная собственность на недвижимое имущество как разновидность правоотношений обладает особой ценностью [Singer 2000]. В прошлом только владельцы недвижимости могли голосовать на выборах, а сегодня владение собственным жильем является характерной особенностью американской мечты [Shlay 2006].

Основанием прочной веры в то, что частная собственность – это благо, является допущение о наличии связи между этой разновидностью собственности и индивидуальными и общественными благами. Из этого делается закономерный вывод о том, что частная собственность порождает заботу об имуществе – такую установку можно назвать взаимосвязью собственности и заботы. Отражающая эту логику хорошо известная формула «трагедия ресурсов общего пользования» подразумевает, что частная собственность выступает «решением» проблемы чрезмерного использования и деградации ресурсов, которые якобы имеют место, когда земля находится в общей собственности [Hardin N. D.]. Частная собственность наделяется ценностью, поскольку предполагается, что только частные владельцы, стремящиеся обеспечить безопасность своего имущества как долгосрочных инвестиций, смогут обеспечить защиту собственности (дома, фермы, фабрики и т. д.) от ущерба и сохранить ее для продуктивного использования в будущем, тем самым защищая ее как общественное благо [Demsetz 1967].

Эта горячая приверженность частной собственности как индивидуальному и коллективному благу представляет собой нечто большее, чем просто исторический феномен или идеологию. Как демонстрируют многочисленные исследования, домовладельцы – собственники, – как правило, лучше содержат недвижимость, чем арендаторы, не являющиеся собственниками (см. [Taub et al. 1984], [Galster 1987], [Dietz and Haurin 2003]), и чаще взаимодействуют с соседями и структурами, действующими в интересах местных сообществ (см. [Sampson 1991], [Rohe and Stewart 1996], [Rossi and Weber 1996], [DiPasquale and Glaeser 1999], [Harkness and Newman 2002], [McCabe 2013]). Взаимосвязь собственности и заботы предполагает, что заинтересованность владельцев жилья в защите своих частных инвестиций в собственность побуждает их более активно участвовать в поддержании материального и социального статуса своего дома и своего района, нежели в случае арендаторов. Присутствует ли здесь причинно-следственная связь, не вполне понятно, однако важно и то, что жители того или иного района в подавляющем большинстве верят, что лишь финансовые вложения в собственность способны породить максимально возможную демонстрацию заботы и участия в жизни сообщества. Согласно данным ряда исследований, жители обычно хотят, чтобы люди в их районе владели жильем, в силу убежденности, что собственники как лица, которые внесли экономическую и эмоциональную лепту в свое имущество, окажутся лучшими соседями, чем арендаторы (см. [Goetz and Sidney 1994], [Rollwagen 2015]).

Однако в Детройте рассмотренная взаимосвязь между собственностью и заботой была нарушена. Многие собственники недвижимости (включая сам город) отказались от владения своим имуществом и ответственности за него – следствием этого стали значительные пустующие площади, обветшавшие здания или заросшие бурьяном участки, а также сокращение налоговой базы. Для оставшихся в городе жителей этот процесс имел пагубные последствия. Во-первых, многие детройтцы годами наблюдали, как десятки их соседей покидают город по разным причинам – из‑за изъятия их недвижимости, принудительного выселения, в стремлении начать новую жизнь в пригороде или в поисках лучших экономических перспектив и более безопасных мест проживания (а кое-кто стремился в места, где выше доля белого населения). Оставшиеся жители – нередко с упорством – стремятся, чтобы рядом с ними были общество и соседи. Однако рассчитывать на то, что у них появятся соседи-собственники, не приходится – это маловероятный сценарий. Поэтому вопрос о том, насколько законным является проживание новых людей по соседству, становится не столь важным: жителям просто нужно, чтобы рядом находились приличные люди.

По словам пожарного Кларенса, вне зависимости от того, законно это или нет, он просто хотел бы «хороших соседей… Так будет лучше для всего района… если в нем будет больше людей и соседи станут следить за жильем». Поскольку городские службы справляются со своими задачами очень плохо, а ждать прибытия полиции или скорой помощи приходится слишком долго, жители часто полагаются друг на друга, когда надо отвезти кого-то в больницу или обеспечить надзор и безопасность в квартале. Вот что сообщил мне Карлос, белый житель Детройта, который сначала самовольно занял свой дом, а потом купил его на аукционе: «Например, прежде чем вызывать копов, я бы сначала позвонил соседу, потому что он может добраться до меня гораздо быстрее, и к тому же я не сомневаюсь, что у него есть пушка». Диди, белая собственница жилья, занявшая несколько участков, прилегающих к ее дому (в разговорной речи это называется «блоттинг» – самозахват земель общего пользования), заметила по поводу все большего количества нелегальных огородов в ее районе: «У меня к этому нет совершенно никакого негатива, потому что раньше дела здесь обстояли действительно очень плохо. Это было натуральное днище, и когда люди стали сюда переезжать и заниматься сельским хозяйством, району это пошло только на пользу».

Во-вторых, из‑за большого количества пустующих помещений и недостатка «глаз и ушей» на улицах в городскую ткань Детройта вклинивается все больше мест, в которых происходят различные сомнительные вещи. По словам офицера полиции Фрэнка, такие случаи имеют место

постоянно. Что угодно – от всякой мелкой заразы, когда ты знаешь, что вот в этот дом приходят торчки покурить свою дурь, до конкретных точек, где она продается, и мест, где время от времени нападают на людей… В общем, в заброшенных домах может произойти много плохого… Например, все начинается с того, что где-то сваливают мусор – это нехорошо, а иногда к этому добавляются и другие неприятные вещи.

Ситуация, сложившаяся в Детройте, обнаруживает изъяны в допущении, что частная собственность – это норма: в ситуациях, когда ни экономические стимулы будущей выгоды, ни давление законов и регуляторной политики не в состоянии побудить законных владельцев заботиться о своей собственности, многие этого и не делают. Жители Детройта не могут рассчитывать на то, что законные собственники недвижимости будут хорошими соседями и станут проявлять к своим домам те заботу и внимание, к которым детройтцы стремятся в своих кварталах. Представление о том, что владение собственностью порождает заботу о ней, не соответствует повседневному опыту многих горожан. Среди них немало людей, которых эта ситуация злит, и они возлагают вину на владельцев недвижимости, уже давно отказавшихся от обязательств по отношению не только к своей собственности, но и к городу в целом. Это обстоятельство подорвало верность остающихся в городе жителей представлению о том, что между владением собственностью и заботой существует связь – или по меньшей мере об уместности такой постановки вопроса в нынешних реалиях Детройта.