Если бы Джо продолжал существовать в условиях линейного времени, к совету доктора Льюис он бы прислушался обязательно и следующие несколько дней провел бы в библиотеке. Но диплом второго высшего класса, считай, ему обеспечен, и если он не проделает необходимую работу сейчас, то обязательно сделает ее позже. А теперь он лишь читал и перечитывал стихи из книги и мечтал о том, как влюбится в Диану.

В день судьбоносной репетиции с Дианой в «Эй-ди-си» Джо загодя отправился на встречу с Изи. Выходя из колледжа, он увидел на противоположной стороне улицы экскурсовода Веру, окруженную его странно одетыми поклонниками. Они потащились за ним по городу, о чем-то между собой переговариваясь, а когда он оборачивался, очень забавно прятались куда-нибудь в тень. Джо пытался все время напоминать себе, что эти люди явились сюда из будущего, отделенного от него десятками лет, только потому, что его поэзия для них что-то значит. Их присутствие здесь было ярким доказательством того, что его мечта непременно осуществится. Но из-за пристального, назойливого внимания казалось, словно он вернулся в школу, где одноклассники избрали его объектом насмешек. Джо ссутулился и зашагал быстрее. Как только он пересек покрытую травой поляну Крайст-Писес, бормотание за спиной затихло.

У парка Нью-Сквер он повернул и пошел обратно, время от времени приседая на корточки и делая вид, что любуется красотой осенних листьев. Экскурсанты из будущего выстроились в шеренгу на другой стороне дороги, жалкие, как дети, подглядывающие за жизнью большого мира сквозь прутья в воротах.

– Вот и молодцы, – пробормотал он себе под нос. – Хоть кто-то принимает условия договора всерьез.

Джо направился к торговому центру «Графтон» и свернул направо на Берли-стрит. Изи в черных легинсах и безразмерном свитере уплетала жареную картошку, прислонившись к велосипедной стойке.

– Хочешь? Здесь у вас картошка вкуснее. Не понимаю, как мы, общество будущего, умудрились испортить жареную картошку?

После того как другие путешественники во времени наблюдали за ним с благоговением, полное отсутствие подобных чувств у этой девушки стало для Джо облегчением. Он взял у нее из коробки немного. Картошка и вправду оказалась хороша – горячая, жирная.

– Хочешь сказать, что ради поэтического величия я пожертвую вкусной картошкой?

– Все мы в жизни чем-нибудь жертвуем.

Она вытерла руки и сунула пустую коробку в урну. Бросила короткий взгляд через плечо, словно выискивала кого-то в толпе, и повернулась к нему:

– Итак, Джозеф Грин.

– Итак, Изи… – под стать ей ответил он и засмеялся. – Я не знаю твоей фамилии.

– Кэмпбелл, – улыбнулась она.

– Ого! У тебя шотландские корни?

Улыбка ее сразу погасла.

– Наверное. Мой отец родом с Ямайки, его предки живут на острове с давних пор. Там эта фамилия довольно распространенная.

– Вот оно что. То есть шотландские корни не из веселых. – Он слегка поморщился. – Мне жаль, извини.

Она бросила на него косой взгляд:

– Послушай, по-твоему, все это просто судьба, так ведь? Насколько тебе может быть жаль, если ты считаешь, что так и должно было случиться?

Она будто бы дразнила его, а будто бы и нет, в глубине ее глаз таилась серьезность.

– В жизни все немного по-другому, – сказал он, вспомнив свой недавний разговор с доктором Льюис. – Даже если наши поступки предопределены, это не значит, что мы не несем за них никакой ответственности.

Изи снова улыбнулась, обнажив щелку между зубами:

– Глубоко копаете, Джозеф Грин. Уж не собираетесь ли изложить все это в стихах?

Ответить Джо не успел: она сморщила нос.

– Ну вот, опять я за свое. Прости. Не хотела общаться ни с кем из прошлого, а теперь разговариваю не с кем-нибудь, а именно с тобой, и это не только безобразие, это еще и единственный способ исправить гораздо большее безобразие, которое я уже сотворила, и я просто…

– Да все у тебя в порядке, – смеясь, перебил он. – Думаешь, я стоял бы сейчас здесь и просил твоей помощи в том, чтобы произвести впечатление на Диану Дартнелл, если бы принимал себя настолько всерьез?

Изи с легким удивлением ответила:

– Думаю, нет.

– Вот и хорошо. – Он раскинул руки. – Ну что? С чего начнем?

– С того, с чего начинается каждый хороший роман. С преображения. Она отступила на шаг назад, окинула его взглядом. – Твой образ надо подновить.

– Мой образ? – заморгал Джо. – Я и не знал, что у меня есть какой-то определенный образ.

Она махнула рукой:

– А как же еще назвать эту яркую эстетику немытых волос и грязных свитеров? Можно взять ее за основу, но придется поработать. Нужно подчеркнуть принадлежность к художественным кругам.

– Я уже к ним принадлежу! – запротестовал он.

– Художественные круги в духе «у моего отца своя картинная галерея», а не в духе «я вчера насыпался в библиотеке, а потом уснул в мусорном баке».

– Насыпался?

– Пользуйся контекстом, Джозеф Грин. И тогда сам догадаешься, что это значит.

Она повернулась и поманила его рукой:

– За мной. Пора нарядить тебя в лучший винтаж, писк моды начала двухтысячных.

– Может, хватит называть настоящее винтажем? Временная дезориентация начинается.

С неохотой он потопал за ней в магазин «Оксфама»[10]. Изи сразу принялась за дело: перебирая вешалки с одеждой, скоро обнаружила приталенную рубашку синего цвета. Внимательно изучила этикетку, потом посмотрела на ценник и присвистнула.

– А твоя знакомая, видно, понимает, что к чему, – удивленно сказала она.

– В будущем нет благотворительных магазинов? – с любопытством спросил Джо.

– Да есть, как не бывать, но жутко дорогущие. Туда ходят только богатые.

– Это как-то неправильно.

Она бросила на него удивленный и вместе с тем веселый взгляд.

– А никто и не говорил, что в мире все идет только к лучшему, – сказала Изи, снимая рубашку с вешалки. – Вот, будет подчеркивать цвет глаз, – добавила она, быстро глянув в глаза Джо.

– Мм… Ладно, давай, – смущенно сказал он.

Изи двигалась между стойками, как сорока, выхватывая то одно, то другое, а потом вывалила ему в руки целую охапку одежды и отправила в примерочную:

– Давай, гусеница, превращайся в бабочку.

В занавеске примерочной оставалась щелка, которая никак не хотела закрываться. Через нее Джо увидел, что Изи уткнулась в мобильник. Похоже, играла в «Змейку».

– Да какая разница? – пожаловался он, стаскивая с себя джинсы. – Плевать, как я выгляжу, если не знаю, о чем с ней говорить.

Она повернулась к нему. Вплоть до трусов он был скрыт от нее занавеской.

– Терпение, Джозеф Грин. Это только первая фаза. Цель первой фазы – максимально увеличить шансы на то, что Диана подпустит тебя к себе.

– Понятно. Но это вряд ли, когда узнает во мне того самого парня, который… Как ты выразилась? Нарядившись железнодорожной катастрофой, подошел и заявил, что она его судьба?

Уголок ее рта дернулся.

– Вы только посмотрите: Джозеф Грин меня уже цитирует.

Застегивая рубашку, Джо поймал в зеркале свое отражение и тоже улыбнулся:

– А какая вторая фаза?

– Не спеши, всему свое время, – ответила Изи и опустила глаза в телефон.

Рубашка оказалась не совсем удобной, теснее, чем он привык носить. Джо влез в черные, слегка расклешенные от колена джинсы и накинул длинный черный тренч. Попытался поправить волосы, спутавшиеся, пока он снимал свитер, но со вздохом оставил бесполезное занятие.

– Все, – объявил он. – Выхожу.

Змейка Изи вцепилась в собственный хвост и издохла. Девушка подошла, поправила ему воротник и усмехнулась.

– Ну надо же. В общем, довольно неплохо. Сними, пожалуйста, на секундочку тренч.

Он повиновался, она отступила назад, с откровенным вниманием оценивая его внешний вид.

– Рубашка, если честно, была моей военной хитростью… Никак не могла понять, как ты смотришься без всех этих свитеров. И оказалось, что у тебя довольно красивые руки. – Она хлопнула его по плечу. – Покупай. Бери это все.

Джо так и сделал, потратив удивительно небольшую сумму. Изи ждала его у входа в магазин.

– Теперь нужно что-то сделать с твоей прической, – объявила она. – Ты пользуешься какими-нибудь средствами?

– Средствами?

Изи тяжело вздохнула и повела его в «Бутс». Вооружившись там тюбиком с какой-то голубой пастой, она затащила его в туалет торгового центра и поставила перед раковиной.

– Стой спокойно, – велела Изи и принялась наносить средство ему на голову.

Сначала Джо было очень не по себе. Потом он привык ощущать в своих волосах ее пальцы и почти расслабился. Она продолжала работать, тихонько мурлыкая какую-то мелодию; от усердия между бровями пролегла складочка. Джо остро чувствовал, как в разделяющем их пространстве ее дыхание смешивается с его собственным.

Взгляды их встретились. В глазах Изи мерцало удивление и что-то еще.

– Ну вот, – сказала она, отступая назад.

Он посмотрел в зеркало. Его волосы были уложены с нарочитой небрежностью – будто только что встал с постели.

– У меня такой вид, будто я возглавляю какой-то трастовый фонд.

– Как минимум, – усмехнулась она. – Первая фаза завершена.

Джо стоял перед зеркалом, разглядывая в нем мужчину, за которого себя выдавал. Его охватил какой-то сверхъестественный страх: а вдруг его отражение сейчас возьмет и уйдет в успешное будущее, а он сам навсегда останется здесь, в туалетах «Графтона» печальным и негигиеничным призраком?

А Изи уже шла на выход.

– Ну вот, – сказала она, когда он ее догнал, – если целью первой фазы было обеспечить тебе шанс поговорить с ней, то во второй фазе надо решить, о чем ты будешь с ней говорить.

– Ну да, – отозвался Джо, выходя на Берли-стрит.

Вдруг зазвенел велосипедный звонок, и он отпрыгнул назад.

Она бросила на него насмешливый взгляд:

– Что это с тобой? Ведешь себя так, будто по улице течет поток лавы!

Джо нервно огляделся:

– В книжке написано, что меня в этом году собьет велосипед.

– Понятно, – сказала она, сделав невинное лицо. – Но если уж этому суждено случиться, зачем дергаться?

Джо открыл рот, чтобы возразить, но Изи его подловила. Несмотря на то что это было невозможно, он не мог подавить в себе желание переписать будущее.

Удовлетворенно улыбаясь, Изи бросила взгляд куда-то в сторону:

– Прежде всего ты должен попросить у Дианы прощения. Она потребует объяснений, но на самом деле ей нужны не они. Ей нужно убедиться в том, что ты сознаешь, как плохо, даже отвратительно себя вел, как был навязчив, и впредь никогда ничего подобного не допустишь.

– Понял. Плохо, отвратительно, был навязчив, никогда больше не допущу.

Она сощурилась.

– Нет-нет, я не прикалываюсь, – объяснил он. – Я просто как бы ставлю в голове вешки. Техника такая, когда нужно запомнить что-то важное.

Изи вздохнула:

– Потом тебе нужно все свое внимание обратить на нее. А это совсем не то, что, например, сочинять про нее очередное стихотворение.

– Но Диана ведь будет моей музой, – запротестовал он. – Главное – думать о ней в поэтическом ключе, в этом вся штука.

– Я вовсе не запрещаю тебе о ней думать в поэтическом ключе. Просто хочу сказать, что не стоит уделять таким мыслям больше внимания, чем тому, о чем говорит она.

– Хорошо. Что еще?

– Не думай о будущем. И что бы ты ни делал, не говори о своем высоком предназначении. – Она повернулась к нему лицом и пошла спиной вперед. – Слушай ее. Принимай живое участие в разговоре. И не бойся быть уязвимым. Женщинам нравится, если мужчина не всегда выходит победителем.

– Ну, это не так уж трудно, – сказал он и почесал в затылке. – Еще что-нибудь?

Изи пожала плечами:

– Всегда помни, что она – личность, Джозеф Грин. И относись к ней как к личности.

Как ни странно, но Джо был даже несколько разочарован.

– Звучит не так уж и сложно.

– Да, несложно. Но, если честно, планка настолько низкая, что, если у тебя все получится, она подумает, что ты прямо волшебник.

Солнце уже закатилось за крыши зданий. Он посмотрел на часы: неизвестно как испарилась куча времени.

– Черт возьми! Через пятнадцать минут я должен быть в «Эй-ди-си».

Изи кивнула:

– Я бы тебя проводила, но, знаешь, твоим обожателям это вряд ли понравится.

– Ну да, – согласился он, глядя вдоль улицы в сторону центра города. – Вообще-то, приятно, что за тобой какое-то время никто не следит.

– Тебе что, не нравится внимание поклонников? – удивилась она.

Он рассмеялся:

– Я что, похож на человека, которому приятно, когда на него непрерывно глазеют?

Она так и впилась в него пристальным взглядом:

– Зачем же ты хочешь стать знаменитым поэтом?

Свой ответ он сформулировал не сразу:

– Я просто хочу создавать что-то значимое, важное. А сам быть важным совсем не хочу. Понимаешь?

Изи долго смотрела на него, потом рассмеялась. Ему очень нравилось, как она смеется. Смех у нее был теплый и безудержный.

– В чем дело? – улыбаясь, спросил Джо.

– Нет, ни в чем. Просто ты оказался полной противоположностью тому, что я ожидала.

На светофоре впереди загорелся зеленый, и по Ист-роуд с ревом промчалась машина. Изи вздрогнула и схватилась за его руку.

– Что, испугалась? – спросил он, чувствуя, как странно колотится сердце.

Изи отпустила его:

– Да, немножко. Просто… машины здесь такие шумные.

Джо глубокомысленно кивнул:

– Наверное, у себя ты обычно их не слышишь, потому что они высоко в небе.

Изи посмотрела на него с недоумением.

– Это я пошутил. Хотел сказать, что у вас машины летают, – объяснил Джо. – Ведь ты из будущего.

Она несколько секунд смотрела на него молча, потом расхохоталась:

– Ну какой же ты дурачок!

Вместо шуточек ему бы сейчас тренироваться с серьезным видом говорить о поэзии, но Джо нисколько не жалел о том, что его слова вызывают у нее смех.

– А я-то думал, что я просто нуз.

– Может быть. А может, и нет. Я еще не решила, – сказала Изи и качнулась к нему совсем близко, но потом, будто спохватившись, отступила назад и скрестила руки на груди. – Ты что-нибудь узнал про награду?

– Ах да, точно, – вспомнил он и откашлялся. – Моя научница сказала, что двадцать третье июня – рановато для академических наград. Но вот награды от общественных организаций в такое время года вполне могут вручать.

– Общественных, говоришь?

– Ну, за что-то вне учебной программы. За спортивные достижения, например, театральные и тому подобное. – Его вдруг осенило. – А что, может быть, театр? Неплохая идея. Если твоя мама дружит с Дианой, то, возможно, тоже состоит в труппе «Эй-ди-си».

– Она актриса? – скептически проговорила Изи. – Представить себе не могу.

– И тем не менее. Если я ее там увижу, пришлю тебе сообщение.

– Пришли в любом случае. Не хочу долго ждать и надеяться.

Еще одна ее черта, словно подсказка в квесте «поиск сокровищ». Джо подозревал, что он на месте Изи хотел бы как можно дольше хранить надежду.

Изи уже шагала по переходу через улицу.

– А удачи мне пожелать не хочешь? – крикнул он ей в спину.

Она обернулась:

– Удачи тебе будет маловато. Тут надо как следует потрудиться.

В меркнущем, торжественно-печальном свете дня она была похожа на жрицу, являя собой образ застывшего горя. Он осознал: она должна утратить то, что уже утратила. В эту минуту он остро ощутил свою ответственность как груз, поднять который у него нет сил. Странно, что он так хочет ей помочь, когда сам понимает: то, чего она жаждет, исполнить невозможно.

– Постараюсь, – пообещал он.