Шагая в сторону театра «Эй-ди-си», Джо следовал к своему будущему. Казалось, на голове у него воронье гнездо, да и тренч тяжело давил на плечи. Он то и дело поводил ими, пытаясь приспособиться к новому облику. Странно, но он, совершенно уверенный в своем отдаленном будущем, с ужасом думал о том, что случится в ближайшие полчаса. Что бы там ни говорила Изи, им с Дианой суждено быть вместе, Джо истово в это верил. Но между ними и счастьем могло встать множество самых разных ужасных препятствий. И просто переждать их нет никакой возможности. Он должен продолжать попытки, всякий раз надеясь, что это будет переломный момент. Все так, как говорила доктор Льюис. Детерминизм хорош в теории, но на деле не избавляет от необходимости прилагать собственные усилия.

Через стеклянные двери Джо прошел в вестибюль. Он представлял себе Диану на сцене, но это оказалось фантазией: в глаза ему бросилось объявление о том, что встреча состоится наверху, в баре. Когда он туда вошел, какой-то мужчина в бархатном пиджаке громко рассуждал, что потенциал собравшихся в помещении способен обеспечить энергией тысячу ядерных реакторов, то есть гнал антинаучную чушь, услышав которую Роб не сдержал бы слез. Джо оглянулся по сторонам в поисках Дианы. «Вот сейчас он увидит ее, – вещал в голове рассказчик, – сияющую в толпе собравшихся, как изумруд среди…»

Но ее нигде не было. Он снова осмотрелся, задерживаясь взглядом на каждой темноволосой женщине. Наконец заметил ее у стойки бара: Диана выглядела строго – в черной водолазке, с собранными в пучок волосами. Джо даже расстроился, что не сразу узнал ее. Душа-то ее должна была воззвать к нему, не важно, насколько иной сейчас внешний вид! Эта мысль сохранялась в голове до тех пор, пока он не коснулся волос, пропитанных гелем, и не вспомнил, что на нем теперь настоящий костюм.

Джо незаметно вытер руку о штаны и переключился на исполнение второстепенной задачи: поиска мамы Изи. Это было несколько проще: здесь собрались только белые. Обычно он не обращал особого внимания на подобные вещи, теперь же не мог этого не заметить. Чувство выполненного долга оказалось с кислинкой, как испорченное вино.

Бархатно-пиджачный мужчина начал представлять актеров, и Джо воспользовался моментом, чтобы послать сообщение Изи:

Ее здесь нет. Извини.

Через несколько секунд пришел ответ:

Ничего страшного.

Я знала, что это будет не так-то просто.

Джо закрыл мобильник, и мужчина в бархатном пиджаке как раз закончил свой спич с представлением.

– Дорогие поэты, надеюсь, вы все уже знаете, с кем из актеров вас поставили в пару, – сказал он и хлопнул в ладоши. – Итак, будущее начинается сегодня!

Джо сделал глубокий вдох и подошел к Диане.

Она как раз оглядывала помещение в поисках того, чьи строчки, видимо, создали у нее в голове определенный образ. Их глаза встретились, он пытался прочувствовать всю эмоциональную остроту этой минуты, но страшно боялся, что Диана его сразу узнает. Вот она заметила Джо: блуждающий взгляд с интересом остановился на нем. Нет, Диана не охнула и не бежала в ужасе. Магия Изи сработала. Он мысленно поблагодарил новую знакомую за то, что она дала ему еще один шанс произвести на Диану первое впечатление.

– Так, значит, – протянула Диана, указывая на него рукой, – вот Джозеф Грин. Гений, который создал стихотворение «Вкус звезд».

И тут все сразу пошло кувырком. Изи нарядила его в костюм, сделала прическу, объяснила, что и как надо говорить, но вот как нормально вести себя, когда будущая любовь всей жизни называет его гением, не подсказала. Плечи Джо поникли, рука автоматически потянулась к затылку.

– Э-э-э… ну да, – ответил он с нервным смешком. – Это… это я.

– Не может быть. – Она сощурила глаза и отпрянула назад. – Это же ты.

– Что? – Сердце его отчаянно заколотилось.

Она решительно ткнула пальцем ему в грудь.

– Это же ты, парень с поездом! Что за шутки? – Она протянула ему распечатку стихотворения. – Это стихотворение в самом деле написал ты?

– Никаких шуток. Я…

«…написал это стихотворение». Закончить предложение так Джо не смог. Он подумал, как бы сформулировать мысль, чтобы не погрешить против истины, и произнес:

– Это мое стихотворение. И меня зовут Джозеф Грин.

Она посмотрела на него, потом на стихотворение. Вздохнула:

– Ты должен знать: я не ухожу отсюда прямо сейчас только потому, что я настоящий профессионал.

Он выдохнул, у него словно камень с души свалился.

– Спасибо. Я…

– И еще потому что твое стихотворение – я нехотя вынуждена это признать – прекрасно.

Ее внимание действовало на Джо гипнотически: он не в силах был пошевелить и пальцем.

– О ком оно?

В его мозгу что-то заклинило – так случается короткое замыкание электропроводки.

– Простите, что?

– О ком твое стихотворение? – сказала она, по-видимому начиная терять терпение. – Кто вдохновил тебя его написать?

Он был не в силах что-то ответить, и она закатила глаза.

– Да боже ты мой… Я что, должна объяснять все на пальцах? С кем ты целовался?

– Ни с кем… просто с одной девушкой, – сказал Джо.

«Какое пленительное красноречие, даже не ожидал от будущего победителя конкурса», – прозвучал в голове издевательский голос Роба. Нет, надо срочно что-то придумать.

– Она… – начал он и сразу понял, в чем тут закавыка.

Стихотворение написано страстно влюбленным человеком. Но Джо никак нельзя допустить, чтобы Диана подумала, будто у него кто-то есть.

– Она была любовью всей моей жизни, – промямлил он.

Господи, как банально! В душе Джо даже содрогнулся. Диана красноречиво приподняла бровь:

– Была?

«Она умерла». Нет, Джо инстинктивно отверг эту ложь, как умел отвергать в стихотворении неточное слово. Еще одна банальность, не говоря уже о том, что это просто дурной тон, вдобавок пришлось бы выдумывать причину смерти воображаемой девушки и держать ее в голове на протяжении всего их с Дианой совместного будущего.

– У нас ничего не вышло.

Она бросила на него многозначительный взгляд:

– Другими словами, она тебя бросила.

Ему вдруг захотелось решительно отвергнуть такое предположение. Ведь если бы все было наоборот, он выглядел бы в ее глазах куда более желанным, разве не так? И вдруг Джо словно услышал, как Изи шепчет ему на ухо: «И не бойся быть уязвимым».

– Да, – сказал он и слегка усмехнулся. – Да, бросила.

Диана с важным видом кивнула:

– Иначе ты вряд ли смог бы написать такое стихотворение. Боль утраты – вот что привлекло меня в нем. Эта тоска, жажда вернуть то, чего больше нет и не может быть, – все это чувствуется в каждом слове.

– Да-да, ты права, именно это я и хотел выразить, – пролепетали его губы, в то время как мозг протестовал: «Что ты такое несешь, черт бы тебя побрал?»

Как могла она увидеть в стихотворении стенания по утраченной любви, когда в нем нет ничего, кроме торжества любви вечной?

Диана бросила на него лукавый взгляд:

– Так вот почему ты нес чушь тем вечером? Знал, что я участвую в конкурсе «Стихи о любви на века», и хотел… устроить пробу?

Джо вспомнил, что еще говорила Изи: «Она потребует объяснений, но на самом деле ей нужны не они».

– Это не важно. Важно то, что я понял: к тебе вот так подходить нельзя… Я был отвратителен и навязчив. Мне очень жаль, что так получилось. Клянусь, больше не поставлю тебя в столь неприятное положение.

Диана, казалось, оторопела. Джо с беспокойством подумал, что она, может, просто не привыкла к тому, что мужчина может просить у нее прощения. Он вспомнил о Криспине. На горизонте тенью маячил этот несчастный неизбежный брак, через который Диана была обречена пройти.

– Ну хорошо. Я принимаю твои извинения. В основном потому, что, если судить по этому тексту, – она потрясла листком с напечатанным стихотворением, – ты человек талантливый, и за это можно многое простить.

Он не был согласен с мнением, будто талант оправдывает любые мерзости. Но девушка, которая станет любовью всей его жизни, только что сделала ему комплимент, и от счастья голова у него шла кругом. Джо широко улыбнулся, потом понял, что талантливые люди, скорее всего, широко никогда не улыбаются, и перешел на улыбку понимающую.

Их глаза встретились. «Глаза-буравчики», – подумал Джо. Не только потому, что смотрят пронзительно, но и из-за цвета, точно такого же, как коктейль, – зеленого, но настолько светлого оттенка, что он кажется почти желтым[11]. Эти глаза прожигали его насквозь, ища то, чего в нем, возможно, и не было.

– Я, вообще, склоняюсь к тому, – проговорила она низким, мелодичным голосом, – что творческое сотрудничество лучше идет в более интимной обстановке. – Может, придешь ко мне завтра утром и мы посмотрим, что получится?

Джо изо всех сил старался не лопнуть от счастья.

– Конечно. Безусловно. Обменяемся номерами. Запиши мой.

Она набрала цифры на своем мобильнике и сделала пробный звонок. Как по волшебству, на его экране возник номер Дианы Дартнелл.

– Адрес – эф пять, Уэвелл-Корт. Ворота с Тринити-стрит. Скажем, часов в одиннадцать? Когда будешь рядом, пришли сообщение. И я открою.

Она наклонилась вперед – на него пахнуло цветами апельсина и пачули – и оставила на щеке Джо едва ощутимый поцелуй.

– Ну, мне пора. Надо еще кое с кем пообщаться.

Джо проводил ее взглядом. Душа его пела. Получилось. Теперь будущее состоится. Но, несмотря на то, что существо его ликовало, он уже чувствовал, что по краям эта радость тускнеет. Он ведь, по сути, ничего не сделал. Он был пассажиром на корабле судьбы, плывущем по волнам житейского моря, и к своему успеху был причастен не больше, чем послание в бутылке, которое попало в нужные руки.

Был один человек, способный воздать ему должное. Выйдя из театра, он достал мобильник и отправил Изи сообщение:

Хочешь узнать новости?

ДА!

Не дразни, выкладывай, Джозеф Грин.

Говори скорей: что, уничтожил свое будущее?

«Не дразни» прозвучало слишком заманчиво.

:-)

Что это?

Ему потребовалась минута, чтобы понять, что ее смущает.

Смайлик. Посмотри на него сбоку. Крошечное лицо улыбается.

Боже мой. Это лучшее/худшее, что я когда-либо видела! Почему все, что связано с прошлым, так глупо?

Не спрашивай, я здесь просто живу.

Значит, новости хорошие?

Как все прошло???

Он набирал очередной ответ, хотел еще разок поддразнить ее, как вдруг мобильник прожужжал несколько раз.

Прошу тебя.

Просто скажи.

Мне нужно знать.

В сердце больно кольнуло чувство вины. Слишком уж захватило его ощущение собственного триумфа, он совсем забыл, как много для Изи это значит. Быстро удалил свой ответ и набрал другой:

Все прошло хорошо. Даже очень хорошо. Пригласила меня на утро к себе.

Чтобы потренироваться в «более интимной обстановке». Это ее слова, не мои.

Ох, слава богу.

Что будем делать дальше насчет моей мамы?

Ты свободна, мы можем встретиться?

У меня есть кое-какие идеи, но нужно обсудить.

Прошло пару минут. Потом мобильник опять ожил.

:-O

Это значит «нет»?

Это говорящее лицо. Давай обсудим.

:-O означает «удивлен».

Кто поставил тебя главным по маленьким картинкам с лицами?

Говори где.

Джо оторвал глаза от мобильника, чтобы определить, где он сейчас находится.

Я как раз возвращаюсь в колледж.

Встретимся на улице?

Слишком близко к центру.

Слишком много народу.

Я же говорила, стараюсь не высовываться.

Он просмотрел улицу вдоль и поперек. Группа девушек в туфлях на танкетке явно собралась в клуб, а сейчас направляется предварительно чего-нибудь выпить. Растрепанный профессор на велосипеде едет к реке, а следом, стараясь не отставать, отчаянной рысью бежит его собака. Туристических групп, как из будущего, так и всех остальных, давно уже не видно.

В это время бояться особенно нечего.

Давай! Поживи хоть немного нормальной жизнью!

Я здесь не для того, чтобы жить, а для того, чтобы перезагрузить свою жизнь.

Ладно. Через 20 минут буду.

Джо ждал у ворот, весь трепеща от охватившей его эйфории; наконец он увидел выходящую из-за угла Пембрук-стрит Изи. Когда она подошла к ступенькам, он отпер ворота и придержал их, приглашая ее войти.

Она остановилась:

– Погоди-ка, мы что, заходим?

– Ну да. Хочу пива, а здесь дешевле всего.

Она все медлила.

– В чем дело?? Только не говори про эффект бабочки. Ты же сама работаешь в кофейне. И постоянно с кем-то общаешься.

– То на Милл-роуд. А здесь университет. Здесь все по-другому.

Он начал было возражать, но она выразительно на него посмотрела:

– Хочешь сказать, что я в этом баре буду не единственная чернокожая?

Джо вспомнил про двух знакомых чернокожих студентов у них в колледже.

– Ну, Омар, вообще-то, по барам не ходит, но вот Ванесса тратит на игровые автоматы с викторинами больше времени, чем на диплом, так что шансы примерно пятьдесят на пятьдесят.

Она улыбнулась, но все еще казалась напряженной.

– Не будешь же ты вечно обходить универ стороной, – произнес Джо и мягко напомнил: – Где-то здесь сейчас учится твоя мама.

– Вот именно. Мама всегда ощущала себя тут не в своей тарелке, а ведь она была гением. По сравнению с ней я вообще не имею права здесь находиться.

– Я тебя приглашаю. – Он прислонился спиной к двери и, толкнув ее, открыл еще шире. – У тебя такое же право быть здесь, как и у всех остальных.

Она прикусила губу:

– А давай придумаем какой-нибудь специальный пароль? Если я его произнесу, значит мне нужно срочно убираться отсюда.

– Давай. Какой ты хочешь?

Взгляд Изи метнулся к величественной каменной арке.

– «Порог», – сказала она, улыбаясь, словно это была такая шутка, только для посвященных.

Он по-прежнему придерживал перед ней открытую дверь. Она нырнула внутрь, смущенно промычав что-то себе под нос.

– Ну, не хочешь узнать подробности о том, как я покорил Диану Дартнелл?

– Если даже отвечу «нет», ты ведь все равно расскажешь?

– Ладно, постараюсь в двух словах. Я делал все так, как ты мне велела, и это сработало. – Он поднял голову, посмотрел на висящий в небе полумесяц и вспомнил странное чувство пустоты, овладевшее им после прощания с Дианой. – То есть, конечно, все прекрасно сработало потому, что иначе и быть не могло.

– А про меня забыл, Джозеф Грин? Хочешь умалить мой вклад в это дело? Сработало потому, что в романтических ситуациях мои советы действуют безотказно. – Помолчав, она покосилась на него. – И собственных достоинств тоже не умаляй. Ты молодец, что меня выслушал и последовал моим советам. Это, думаю, было не так-то просто.

Он вел ее по длинному проходу со сводчатым потолком к бару, хотя чувствовал себя скорее ведомым, нежели ведущим.

– Ты что, думаешь, я не способен действовать в согласии с простейшими указаниями?

Его реакция удивила Изи.

– Да нет же. Я просто не ожидала, что ты захочешь.

Они вошли в помещение и окунулись в уютную атмосферу старомодного консервативного паба. Изи сморщила нос. Джо испытал минутное замешательство. Курение в пабах Шотландии собирались запретить в марте – в пабе дома завсегдатаи все лето ни о чем другом не говорили, – но при мысли о том, что привычная ему реальность уже давно устарела, Джо почувствовал себя глубоким стариком.

– Можно пойти куда-нибудь еще, – предложил он.

– Все в порядке, – сказала она, разгоняя дым. – Я уже почти привыкла.

Он заказал напитки: пиво для себя и «Голубую лагуну» для Изи и отнес их к столику в углу.

– Твое здоровье.

– Твое здоровье.

Они звонко чокнулись, но вдруг на ее лице появилось странное выражение.

– В чем дело?

– Прости, – рассмеялась она. – Не представляешь, каким странным мне все это кажется.

– Странным – тебе? А у меня была самая заурядная неделя, насколько могу припомнить.

Она потягивала свой голубой напиток, накручивая на палец кончик косички.

– То есть я это, конечно, понимаю, но хоть на секундочку посмотри на все с моей точки зрения. Например, кого из писателей, которых ты изучал в школе, ты терпеть не мог?

– Вальтера Скотта.

– Кого-кого?

Он раскрыл от удивления рот, но она нетерпеливо махнула рукой:

– Вообще-то, автор не имеет значения. Просто подумай, как бы ты себя чувствовал на моем месте, если бы на твоем был он.

– Так вот кто я для тебя? Вальтер, черт его дери, Скотт? – простонал он, глядя в свой бокал с пивом. – Господи, кажется, я начинаю понимать. Вальтер Скотт заявляется в мою кофейню, портит мне день, крадет мою книжку, потом я делаю из него человека, он угощает меня выпивкой… – проговорил Джо, в ужасе поднимая на нее глаза. – Погоди. Так тебе, выходит, противно? Я для тебя мерзкий старикашка?

– Да нет, успокойся, – рассмеялась она. – Я понимаю, о чем ты волнуешься, но нет, мне не противно. – Изи сделала глоток. – Кроме того, ты не старикашка. Во всяком случае, пока еще.

– Ну спасибо, – сухо произнес он. – Теперь мне намного лучше.

– Хочешь знать, что было бы самым странным? – Она подперла рукой подбородок и улыбнулась. – Если бы твой Вальтер Скотт на самом деле оказался не полным придурком.

Сердце его как-то странно сжалось.

– Нет уж, прости. Это слишком. Такое просто невозможно представить.

Ее слова пробудили мысль, которая таилась в глубинах его сознания с той самой минуты, как он увидел ее. Тогда она посмотрела такими глазами, будто меньше всего на свете хотела бы его видеть.

– Почему ты решила, что я такой? Неужели в будущем я таким стану?

– Сама не знаю. – Изи отрывала от подставки для кружки с пивом небольшие кусочки. – Может быть, просто не бывает так, чтобы известный поэт не превратился в совершенного придурка.

Она сказала это так небрежно и жестко, словно это было беспристрастное наблюдение. Точно влепила ему пощечину, задев самые чувствительные струны в глубинах души, до которых, по его убеждению, добраться никто не мог.

– Значит, мне суждено стать дурным человеком? – дрожащим голосом спросил он. – Какого черта ты так говоришь?

В смятении она широко раскрыла глаза.

– Потому что я вечно ляпаю не то, что надо. – Она яростно покачала головой. – Я не знаю, какой человек ты в будущем. Откуда? Там ты знаменит и счастлив, а я кто? Ноль без палочки.

Изи резко встала и направилась к двери.

– Это была ошибка, – бросила она на ходу.