Джо вперил взгляд в сидящую напротив девушку. Изи представляла себе мир как нечто зыбкое, постоянно меняющееся – словом, нечто такое, что всегда можно переписать заново, и эта мысль завладела им. А если она права? Если, подойдя вчера вечером к Диане, он сбил собственное будущее с правильного курса?

– Что касается нас с Дианой… – Джо старался держаться спокойно. – Ты уверена в том, что мы с ней познакомились как-то иначе?

– Конечно иначе, – поморщилась Изи. – Это было бы совершенно нелепо…

– Ты точно знаешь? – перебил он ее. – Да ладно, кто, как не ты, должна знать, как мы познакомились. Черт побери, вы же проходили меня в школе.

– Честно говоря, мне это было неинтересно. Впрочем, погоди. Я просто не помню, чтобы нам на уроках рассказывали, как вы познакомились, – задумчиво посмотрела на него Изи. – Это вообще в Кембридже случилось?

– Ты кого спрашиваешь – меня?

Изи закусила губу:

– Скорее всего, да. Ведь именно так все крутые герои знакомятся, верно?

– Верно. Где бы еще я мог встретить такую, как она?

– Ну хорошо. Значит, вы познакомились здесь. Но ты же никак не мог просто подойти к ней на улице и брякнуть, что вы прямо-таки созданы друг для друга.

– Откуда ты знаешь?

– От верблюда! – отрезала она. – Знаю, и все! Так отношения не начинаются.

– Ты что, в этом деле дока?

– Вообще-то, да. Читаю много романов, – смущенно ответила она, откинувшись на спинку кресла. – И больше обсуждать этот вопрос не желаю.

И вдруг в голове у Джо что-то щелкнуло.

– Теперь все понятно, – засмеялся он. – Неужели не ясно? – с сияющим лицом он наклонился к ней. – Ты и поможешь нам с Дианой сблизиться.

Она смотрела на него с явным замешательством:

– Не понимаю. Почему ты думаешь, что тебе нужна помощь, если веришь, что этому и так суждено быть?

– Потому что суждено быть всему этому. Всему, понимаешь? Тебе было суждено отправиться в прошлое. Тебе, эксперту в романтических историях, человеку, знающему будущее… – Он восхищенно покрутил головой. – Теперь я прекрасно понимаю, что другого пути, как все это может случиться, просто не существует. Я ведь Диане не ровня. Во всяком случае, так и думал бы, если бы не узнал, что мы с ней точно будем вместе.

Уголки губ у Изи приподнялись – сначала чуть-чуть, потом все больше, и наконец на лице у нее засияла широкая, ослепительная улыбка.

– Ты сумасшедший, – сказала она, покачивая головой.

– А тебе что, об этом в школе не рассказывали?

– Может, и рассказывали. Я же говорила, что не слушала. – Улыбка ее померкла. – Но… я все же не могу думать так – что все в итоге закончится как суждено, что ни делай.

– Ну и ладно. Какая нам разница, как это все работает. Главное, мы с тобой оба хотим, чтобы я и Диана сошлись. Верно же?

– Пожалуй, – неуверенно кивнула она.

– И пока ты помогаешь мне с этим, – он постучал по фотографии, – я могу помочь тебе найти маму.

– Зачем тебе помогать мне искать маму, – подозрительно спросила она, – если ты не считаешь, что я могу ее спасти?

Он пожал плечами:

– Ну почему бы все-таки не попробовать? На худой конец, хоть в последний раз увидеть ее.

Изи вскинула глаза к потолку:

– Ну хорошо. Договорились.

Изи взяла его протянутую руку. Странно: она уже успела так глубоко повлиять на всю его жизнь, а они только сейчас впервые коснулись друг друга. Ладонь ее была прохладная и мягкая – такая же нездешняя, как и вся Изи. Джо почти почувствовал ту временну́ю пропасть, которая пролегла между ними. У него даже слегка закружилась голова.

Она кашлянула, забрала руку. Не зная, куда спрятать глаза, Джо снова стал разглядывать фотографию. Ему было немного стыдно, что он так быстро перевел тему на себя, не скрывая, что собственное будущее его интересует больше. Теперь, зная, чем закончилась история девушки на фото, он чувствовал, что снимок словно притягивает его к себе: вздернутый подбородок, напряженные голые плечи, море белых лиц у нее за спиной.

– Ты знаешь, в каком колледже твоя мама? Что изучает?

– Она никогда не рассказывала о своей студенческой жизни, – покачала головой Изи. – Знаю, что ей было здесь очень нелегко. В Кембридже она никогда не чувствовала себя своей, и ей приходилось трудиться в два раза больше белых студентов, чтобы достичь хотя бы половины того, что достигали они. Думаю, она не хотела переживать такое еще раз. – Изи пожала плечами. – Я покопалась в вещах, которые после нее остались, но она либо избавилась от всего, что связывало ее с университетом, либо вообще подобного не хранила.

– Но двадцать пять лет спустя она все же приехала сюда. Выходит, награда была для нее значима, за что бы она ее ни получила. – Джо задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Можно спросить в студенческой канцелярии. Там должны храниться записи обо всех, кто здесь учился.

– Уже пробовала. Мне отказали. Сказали, не имеем, мол, права раскрывать персональные данные… – Она сердито сложила руки на груди. – Не знала, что у вас тут такое творится, прямо средневековье.

– Значит, надо действовать не через официальные каналы. У нас есть ее фотография. Можно сделать копии.

– Копии?..

– Да, напечатать несколько экземпляров.

– Ах да. Точно. – Она сморщила лоб. – Ты имеешь в виду, типа, чтобы развесить?

– Ну да. И еще можно просто походить поспрашивать. Кто-то наверняка знает кого-нибудь… кто знает еще кого-нибудь, кто…

– Нет, не надо. Ни расспрашивать, ни развешивать. Я же сказала, что не хочу ненароком влезть в ее жизнь. Расспросы, фото по всему городу… Представляешь, какие изменения это может вызвать? – покачала она головой. – Ее надо найти как-нибудь незаметно. Если все сделать правильно, она даже не узнает, что я здесь была.

По ее настороженной позе Джо почувствовал, что Изи что-то недоговаривает. Но интуиция подсказала ему, что давить не стоит.

– Главное, постоянно держать в уме награду. Если я узнаю, что это за награда, можно попробовать устроить все так, что ее получит кто-то другой. – Поймав его взгляд, она добавила: – Скажи, что такое вполне возможно, ну подыграй!

– За что она ее получила? За успеваемость? За спортивные достижения?

– Наверное, за что-то, связанное с учебой. – Изи встряхнула косичками. – Она всегда была умной и целеустремленной. Не могу представить, чтобы она думала о чем-то другом, кроме учебы.

– Значит, ищем академические награды, которые вручаются двадцать третьего июня. Могу спросить у научницы, – предложил Джо. – Она об этом все знает.

Изи кивнула. Джо почувствовал перемену в ее манере держаться, словно глубокое внутреннее напряжение рассосалось. Он вспомнил, что она недавно говорила: «Я вообще стараюсь держаться подальше от людей». До сих пор она была со своей задачей один на один.

– Ну хорошо, – решительно сказала она. – Теперь давай подумаем, что делать с Дианой. Наверняка ты с ней не виделся с тех пор, как…

– С нашей легендарно-романтической первой встречи? – помог он ей, и она усмехнулась. – Нет, не виделся. Но есть и хорошая новость: у меня появился отличный повод встретиться с ней еще раз. Я попал в группу избранных поэтов, и Диана будет исполнять мое стихотворение. А это значит, что в пятницу я встречусь с ней в «Эй-ди-си».

– В пятницу, то есть через три дня?

Изи оглядела его с ног до головы, словно прикидывала, сколько понадобится времени, чтобы превратить его в привлекательного для Дианы человека.

– Итак, буду откровенна, – вздохнула она. – Никакой конфиденциальной информации у меня нет. Про тебя и Диану я не знаю почти ничего, даже меньше, чем любой другой из нашей туристической группы. Зато могу помочь тебе в другом: сделаю так, что в следующий раз, когда ты с ней встретишься, уже не будешь вести себя как нуз.

– Нуз?

– Ты сам знаешь, что натворил. Только вспомни. – Она постаралась спрятать улыбку. – Хорошо, что в пятницу у меня выходной. Во сколько у тебя поэтическая тусовка?

– В пять.

– Давай встретимся за пару часов до этого и все обсудим. И купим тебе одежду получше. На какой бюджет мы можем рассчитывать?

– Практически на нулевой, – невольно рассмеялся Джо.

– Н-да, проблема. Если хочешь произвести на нее впечатление, надо идти в элитный магазин.

– А если в благотворительный? У меня есть знакомая, ее зовут Холли, так она все уши мне прожужжала, что на Берли-стрит есть магазин, где по дешевке можно купить дизайнерские вещи.

– Ладно, можно попробовать, – скептически произнесла Изи. – А пока… мы должны оставаться на связи. Телефон-то у тебя есть?

– Телефон-то есть, – передразнил он, доставая аппарат. – Давай без этого! Сейчас две тысячи пятый.

Как и все остальные его мобильники, этот достался ему от Кирсти, правда надоел он ей быстрее обычного, поэтому был на удивление современный: раскладушка-«Моторола» со вторым экраном на внешней стороне. Джо гордился своим телефоном. У Изи оказалась старомодная массивная «Нокиа», такой мобильник у него был еще в школе.

– Ух ты, – сказал он. – Настоящий винтаж.

Изи посмотрела на свой мобильник, потом на его «Моторолу».

– Не вижу особой разницы.

– У моего цветной экран.

– Вот это да. Может, это ты явился сюда из будущего?

Они обменялись номерами, Изи проворчала что-то про идиотские устройства с настоящими кнопками, и они вышли из кафе. На углу Бенет-стрит Изи повернула налево.

– Давай, счастливо, увидимся в пятницу, – махнула рукой она.

– До встречи, – откликнулся Джо, но тут ему вдруг кое-что пришло в голову. – Погоди. А как же экскурсии с туристами из будущего? Если экскурсовод увидит нас вместе, слетит с катушек…

– Не слетит. Берли-стрит вне ее территории, радиус полмили, забыл?

Он с улыбкой покачал головой:

– Надо же, условия договора не уважает, а все точно запомнила.

Она шикнула на него и быстро укрылась за банкоматом:

– Не очень-то запомнила… Забыла, что у них кончился обеденный перерыв.

Джо заглянул за угол. Женщина в форменном жилете с обычным скучающим видом ждала группу у входа на территорию колледжа.

– Это Вера, – сказала Изи. – Экскурсовод.

– Вера? – удивился Джо и присмотрелся внимательнее. – Всем Верам, которых я знаю, уже перевалило за сто.

– Значит, скоро имя снова станет популярным, – сказала Изи.

За спиной Веры уже стояла девушка в коротком узорчатом свитере и подросток в широких расклешенных брюках, оба с волнением смотрели на ворота. Изи покачала головой:

– Оставляю тебя с твоими поклонниками. Пока, Джозеф Грин.

Услышав, что она назвала его полным именем, Джо рассмеялся:

– Ладно, пока.

Изи двинулась дальше по Бенет-стрит, а Джо направился в сторону колледжа. Он попытался придать лицу поэтическое выражение, но так остро ощущал на себе пристальные взгляды экскурсантов из будущего, что, кажется, забыл, как надо ходить, и споткнулся, зацепившись ногой за ступеньку. С горящими щеками выпрямился и юркнул в ворота. И это называется жить в соответствии со своей легендой!

Джо проверил почтовую ячейку, обнаружил зеленое перо, пресс-папье в виде кошки и нацарапанную записку в одно слово: «ЛЮБЛЮ».

Раньше он бы все это выбросил или сунул в пустую ячейку студента, который отсеялся, но теперь эти вещи служили напоминанием о его славном будущем. Он рассовал все по карманам и направился вверх по лестнице. Мимо вниз пробежал какой-то человек с пластмассовым мечом и явно расстроенным лицом. Джо вошел в гостиную и увидел, что Роб фотографируется, держа в одной руке шотландскую корову, а в другой – лондонский автобус.

– Что ты тут делаешь с Хеймишем и Клайвом? – спросил Джо, вытаращив глаза.

– Праздную победу, – с улыбкой ответил Роб. – Эти двое только что помогли мне предотвратить покушение на убийство.

– Каким образом?

– Оглушил злодея шотландской коровой, а потом переехал автобусом.

– Отлично. Поздравляю. – Джо вспомнил человека, с которым столкнулся на лестнице. – Так это и был твой заклятый враг?

Роб фыркнул:

– Думаешь, с Дарси можно справиться с помощью такой заурядной комбинации? Ну нет. В следующий раз, когда мы встретимся на поле боя, придется применить нечто по-настоящему беспрецедентное.

Он швырнул Хеймиша с Клайвом в Джо, но поймать их на лету тому не удалось.

– Ну а как у тебя дела? Подал что-нибудь на конкурс поэзии?

– Да, подал, – ответил Джо и прошел в свою комнату.

– И как? – Ожидая продолжения, Роб последовал за ним.

Джо позволил себе улыбнуться:

– Взяли.

Роб так и просиял:

– Отлично, Грини! А про кого твой стих?

– Мм… Про одну девушку.

– Про одну девушку, – передразнил Роб, прижав ладонь к сердцу. – Какое пленительное красноречие… Даже не ожидал от будущего победителя конкурса. – Он сел на кровать рядом с Джо. – А у этой «одной девушки» есть имя? Или ее совершенство не укладывается в наши земные ярлыки?

Джо мечтательно улыбнулся и сел проверять электронную почту.

– Ее зовут Диана.

Никаких сообщений от устроителей конкурса «Стихи о любви на века» больше не было, зато было от доктора Льюис, его научного руководителя. В графе «тема» стоял знак вопроса. Вместо текста самого письма – пустота.

– Интересно, почему это доктор Льюис присылает мне пустые электронные письма?

Роб заглянул Джо через плечо:

– Может, ей интересно, почему ты в данную минуту не находишься рядом с ней.

– Что-что?

Сердце Джо заколотилось. Он посмотрел на часы и мысленно сопоставил время со своим мятым расписанием. Роб был прав: сорок пять минут назад он должен был встретиться с доктором Льюис.

Он вскочил из-за стола и больно ушиб колено:

– Черт побери! Почему ты знаешь мое расписание лучше меня самого?

Роб наблюдал, как Джо сгребает с подоконника заброшенные книги по философии.

– Я – ассасин. Знать расписание каждого – моя работа.

– Ассасинами не работают! – возразил Джо и рванул к двери.

– И поэтами тоже! – крикнул ему в спину Роб.

Джо с грохотом сбежал по ступенькам вниз, пересек двор, так же бегом преодолел еще один пролет лестницы, но теперь вверх и, запыхавшись, оказался перед дверью с надписью «Доктор Дж. Льюис».

– Не тратьте время на стук, – раздался изнутри звонкий голос. – Вы и так уже опоздали.

Джо вошел внутрь. Кабинет доктора Льюис напоминал чудной музей с беспорядочно расставленными экспонатами – от копий бенинских бронз, величаво взирающих на посетителя из глубин Западной Африки XVI века, до сузафона[8], на котором она по выходным играла в джаз-банде, и бюста Витгенштейна с дротиком, присосавшимся к щеке. В кресле, скорее похожем на трон, сидела научная руководительница Джо; ее обычное платье с ярким узором весьма контрастировало с выражением сурового недовольства на лице.

– Ну? Что у вас опять случилось?

Сердце его виновато сжалось. Уж кто-кто, а доктор Льюис прекрасно знала, что значит приехать учиться в Кембридж из нетрадиционной для университета социальной среды, а следовательно, не прочь была делать ему поблажки. Но сегодня, похоже, ее терпение иссякло. Он с трудом пытался найти хоть какое-нибудь оправдание. «Я пил кофе с путешественницей во времени» – соответствует действительности, но оно оставляет после себя больше вопросов, чем ответов. Он вспомнил фразу из разговора с Изи, а также пылкое выражение ее лица. «И нам не по силам это изменить».

– Все дело в детерминизме.

Доктор Льюис откинула с лица волосы с проседью:

– Так вот каково ваше оправдание тому, что вы пропустили консультацию? Все дело в детерминизме, да?

Джо кивнул.

Доктор Льюис сняла очки.

– Спаси и помилуй меня, Аристотель, – пробормотала она.

Когда она подняла глаза, в них горел нешуточный гнев:

– Вы знаете, в чем сложность моей работы? Точнее, одна из множества сложностей. Студенты, которые возомнили, что имеют право попусту тратить мое время. Хуже того, некоторые даже при этом пытаются умничать.

Джо испугался.

– Нет, – пролепетал он, – это не оправдание. Я… я видел кое-что такое… в общем, доказательство того, что наше будущее предопределено.

Она откинулась назад с таким видом, будто приняла его слова всерьез:

– Хорошо. И что из этого? Хотите сказать, вам было предопределено сегодня опоздать? Вы не можете контролировать свои поступки, вам проще прийти и жаловаться на злую судьбу?

Он прищурился, чувствуя, что попал в ловушку:

– Разве?

– Еще бы. Это как раз в вашем духе, Джо. У вас есть такая манера – делать логические прыжки, не подтверждаемые никакими фактами.

Доктор Льюис откашлялась. Джо понял, что его цепочка рассуждений сейчас подвергнется жестокой вивисекции.

– Представьте, что вы знаете свое будущее.

Джо едва сдержался, чтоб не расхохотаться.

– Хорошо.

– А теперь представьте, что в этом будущем вы получаете диплом с отличием первого класса.

– Второго высшего, – поправил он.

Она нахмурилась.

– Ну хорошо, если вы настаиваете. «Прекрасно, – думаете вы, – мне на роду написано получить диплом второго высшего класса». И как же теперь действовать? Решить: «Ну вот, судьба уже все предусмотрела, похоже, можно расслабиться»? – Доктор Льюис подалась всем телом вперед. – Нет. Ни в коем случае. Поскольку только упорный труд помог вам добиться этого. Если будете полагаться на детерминизм, ноги сами не понесут вас в библиотеку. Никто за вас не будет читать книги или постоянно прилагать упорные, целенаправленные усилия, в результате которых чтение преобразуется в оригинальные мысли. Не говоря уже о том, – она рукой обозначила в воздухе круглые скобки, – что, если вы человек не белой расы и не учились где-нибудь в Итоне, вам придется приложить гораздо больше усилий, чтобы убедить остальных воспринимать вас всерьез.

Джо вперился в пространство у нее за плечом, и в мозгу его вертелись шестеренки.

– Вы хотите сказать, что, даже если ты обречен на успех, тебе все равно придется много трудиться?

– Более того. Я говорю, что именно предопределенность делает эту работу крайне необходимой.

Явно озадаченный, Джо молчал. Доктор Льюис вздохнула.

– Просто деваться некуда от студентов, которым почему-то взбрело в голову, что они знают свое будущее. Считают, что хороший диплом у них уже в кармане, и вовсе не думают, что его еще нужно заработать тяжким трудом. Догадываетесь, что происходит с такими студентами? – Она протянула Джо его эссе, вдоль и поперек исписанное красным. – Их ждет полный провал.

Он сразу понял, что она хочет ему сказать. Но он не был похож на тех студентов, о которых она говорила. Он не считал, что имеет право на хороший диплом только потому, что учился в правильной школе, или потому, что у его родителей много денег. Он имел на него право в силу естественных законов Вселенной. А это уже совершенно другая ситуация.

– Да, я все понял. Я исправлюсь.

– Рада это слышать. Еще вопросы есть?

Он вспомнил про обещание, которое дал Изи.

– Да, вообще-то, есть. Существует ли у нас в университете академическая награда, которая вручается двадцать третьего июня?

– Двадцать третьего июня? – озадаченно переспросила доктор Льюис.

Она наклонилась к приставному столику, взяла академический календарь и стала его перелистывать.

– Это на Майской неделе[9]. Что-то рановато для наград университетского уровня, – сообщила она и поджала губы. – Полагаю, в это время награды могут выдаваться от имени каких-нибудь общественных организаций.

– Общественных организаций. Отличная мысль. Спасибо.

Он сложил свое эссе пополам и вышел.

– Не слишком ли торопитесь? – голос доктора Льюис догнал его уже на лестнице. – Сначала труд, мистер Грин! Награды потом!