– Что-то я не совсем понимаю, – продолжал Джо. – Ведь в твоей бумажке написано…

– Я знаю, что там написано, – перебила она, глядя куда-то ему через плечо. – Главное, скажи, прошу тебя, пожалуйста, скажи, что ты не читал эту книгу.

Он рассмеялся ей в лицо:

– Как не читал, конечно читал! Хочешь сказать, если бы кто-нибудь дал тебе книгу о твоем будущем, ты бы не стала ее читать?

– Я ничего тебе не давала. Ты сам ее взял без спросу, – сказала она и в отчаянии закрыла глаза. – Да, я бы ее прочитала, – тихо призналась Изи.

Ветер гонял по земле опавшие красные листья, они носились вокруг их ног.

– Слушай. Пошли куда-нибудь выпьем кофе?

Изи посмотрела на него такими глазами, словно он предложил ей купить хомяка.

– Что?

– Просто… Мой друг Роб считает, что про путешествия во времени со мной говорить бесполезно даже в самой благоприятной для этого обстановке. А сейчас она, увы, не самая благоприятная, потому что у меня страшное похмелье. Так что мне лучше всего влить в организм немного кофеина, а уж потом переходить к временеподобным как-их-там… Ты не против?

– Да и бросать тебя наедине со всей этой информацией о будущем не очень, – сказала она и неуверенно помолчала. – Ладно, кофе так кофе.

Джо подумал, куда повести Изи, но вспомнил, что она не его предназначенная судьбой возлюбленная: значит, вести можно куда угодно. Подойдет и «Индиго», крошечное кафе на узкой улочке Сент-Эдвардс-Пасседж.

– Кстати, я угощаю, – сказал он, когда они уже стояли у стойки. – Это меньшее, чем я могу порадовать свою самую горячую поклонницу.

Изи с каменным лицом просмотрела прейскурант.

– Большой мокко с маршмеллоу, – попросила она и потопала по лестнице наверх.

Он заказал латте для себя и поднялся по скрипучим ступенькам с напитками. Столики в этом кафе оказались соразмерно крошечными: усевшись напротив Изи, Джо даже слегка встревожился, насколько близко они оказались друг к другу. А Изи еще и наклонилась к нему и скользнула взглядом по его щеке. Сердце у Джо гулко заколотилось.

– У тебя что-то на щеке… – Она прищурилась, и палец ее завис в дюйме от его кожи. – Похоже на слово «банан», только написано в обратную сторону.

Он покраснел и потер щеку. Изи сдерживалась, чтобы не засмеяться, но у нее это плохо получалось.

– Шекспир нашего времени, – пробормотала она.

Джо прокашлялся: он чувствовал себя неловко, словно на первом свидании.

– В общем, так. Посмотри-ка сюда, – сказал он, достал из кармана книжку и нашел в ней листок. – Вот что здесь говорится: «Все, что вы делаете в прошлом, уже произошло».

– Ну и что? Это официальная версия, – объяснила она, откинувшись на спинку кресла. – Лично я думаю, чушь собачья.

– Вот, значит, как, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие. – Что ты имеешь в виду?

– Таковы условия договора.

Джо засмеялся:

– Я ожидал чего-нибудь хоть чуточку более пафосного.

На лице ее промелькнула улыбка.

– Не торопись. Сейчас будет самое интересное. Нас заставляют принять следующие условия. Туристам, путешествующим во времени, запрещается брать с собой предметы, изготовленные по технологиям будущего. – Она загибала пальцы. – Туристы должны постоянно быть рядом с экскурсоводом. Входить в кротовую нору туристам разрешается только с девяти утра до двенадцати часов дня и с часу дня до пяти часов вечера ежедневно…

– Кротовая нора? – перебил он ее. – Она существует?

Она бросила на него бесстрастный взгляд:

– А ты что, думал, мы на автобусе приехали?

Он засмеялся; и похоже, помимо воли ей это даже понравилось.

– Полегче! Я все еще пытаюсь осмыслить сам факт того, что объект туристической экскурсии – это я. – Он сделал глоток кофе. – А где находится кротовая нора?

Изи подцепила ложечкой плавающий на поверхности мокко кусочек маршмеллоу и, на секунду закрыв глаза, положила в рот.

– На Кингс-лейн.

Кингс-лейн представлял собой покрытый бетоном переулок, прицепившийся к готическому зданию Кингс-колледжа, как консервная банка к хвосту породистой лошади. Если кто и забредал туда, то с единственной целью: облегчиться после ночной тусовки.

– Извини, ты говоришь, что существует кротовая нора, ведущая в будущее, и она находится на Мочевой аллее?

Изи заозиралась:

– Конечно, расскажи об этом всем и каждому.

– Не бери в голову. Это же Кембридж. Все просто будут думать, что мы репетируем пьесу.

Она закатила глаза, и он улыбнулся:

– В чем дело, боишься, что кто-то попробует туда попасть?

– Никто не сможет туда попасть, – раздраженно сказала она. – Во-первых, кротовины не видно. Во-вторых, чтобы она открылась, нужно назвать пароль. А я тебе его не скажу. И сама не вернусь, пока не закончу все, что мне нужно здесь сделать. Внести кое-какие изменения. В общем, позволишь ли ты мне, наконец, поговорить о своем деле?

– Хорошо-хорошо. Прости. Ты повторяла мне то, что пишут мелким шрифтом.

– Во многом это касается объекта экскурсии… То есть тебя, – продолжила она, погрозив ему пальцем. – Туристам нельзя следовать за объектом в любые частные помещения или выходить за пределы радиуса длиной в полумилю от кротовины. Туристы могут оставлять объекту подарки, но те не должны содержать никаких текстов или медиаинформации из будущего. Туристам запрещается взаимодействовать с объектом напрямую…

– Прости, просто хочу уточнить, – прервал он ее, – ты сама согласилась на эти условия?

– Само собой. Иначе меня никуда бы не пустили. Но я при первой возможности от экскурсовода сбежала и теперь стараюсь не попадаться ей на глаза.

– А что компания – поисковую группу за тобой не отправили? Неужели смирились, что ты пропала?

– Кто его знает, смирились там или нет. Честно говоря, мне наплевать. Дело не в этом. Дело в том, что… – Она наклонилась к нему через стол, глядя в упор. – Там не хотят, чтобы мы вообще подходили к тебе близко. Будто хотят помешать нам сделать что-то такое, что может изменить твое будущее. Если то, что написано в листовке, правда, твое будущее изменить ничто не может. Но тогда зачем нужно, чтобы мы соглашались на эти условия?

«Логично», – подумал Джо.

– Значит, ты подозреваешь, что путешествия во времени все-таки способны изменить будущее, а компания просто врет?

– Да, – кивнула Изи.

– Но… так быть не может. Если бы будущее менялось, всем бы стало это известно. Люди бы заметили.

– Заметили бы? – Она вздернула подбородок. – А что, если будущее меняется, а вместе с ним меняются и наши воспоминания? Никто тогда и не поймет, что происходит.

Представив себе такое, он почувствовал, что сознание дало фантасмагорический крен. Если она права, то вся жизнь секунда за секундой, возможно, постоянно переписывается, а его ощущение собственного бытия как непрерывного – всего лишь иллюзия. Хуже того. Его славное будущее в любую секунду может рассосаться.

Нет, это неправда. Он никак не мог такого допустить.

– Нет, – сказал он, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки.

– Что значит «нет»? – Она с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Это значит, что я в это не верю. Есть тысяча других причин, по которым компания разработала такие условия. Может, тут дело в простом уважении к частной жизни, личному пространству. И к конспирологии это не имеет никакого отношения.

– Конспирологии? – повторила она, подавляя смешок.

– Ни одна уважающая себя компания не решилась бы на подобное. Ты только представь: путешествия во времени и в самом деле изменяют прошлое и руководство об этом знает. Нет, слишком велик риск. Это все равно что вычеркнуть своих клиентов из жизни. Все равно что вычеркнуть из жизни самих себя. Никакие надуманные и несостоятельные условия договора от такого не защитят.

Она тихо и разочарованно вздохнула:

– Ты вот сидишь тут с книжкой стихов, которых еще не написал, и серьезно пытаешься доказать мне, что я, вернувшись в прошлое, ничего не могу изменить?

Кофе уже почти остыл, но Джо не обращал на это внимания: уж слишком он был поглощен спором.

– Нет, я это понимаю. У меня тоже мелькала такая мысль. Но подумай вот о чем. Что, если тебе всегда было суждено вернуться в прошлое? – Он перегнулся через стол, не отрывая от нее взгляда. – Ты в любом случае уронила бы книгу. И я в любом случае ее прочитал бы. И эта книга в любом случае стала бы частью моей жизни.

Изи выдержала его взгляд:

– И что ты хочешь этим сказать?

– А то, что, возможно, будущее от этого никак не изменится. Может быть, все эти события как раз и создают будущее. – Он положил руку на книжку. – Если честно, раньше я не верил, что могу стать знаменитым поэтом. Да, я хотел этого – господи, как же хотел! – но думал ли я, что у меня получится? Да ни за что! А теперь? Я знаю, что могу этого достичь. Потому что смотри-ка: это случилось.

Она не отрывала от него пристального взгляда, но он этого не замечал. Его уже понесло, как будто он сидел на консультации у своего научного руководителя, но на удивление, эта консультация шла как по маслу.

– Так что лично я в политике компании вижу рациональное зерно. Эта политика не слишком расходится с идеями многих философов, размышлявших о путешествиях во времени. Наше прошлое измениться не может, – торжествующе закончил он, – потому что любая попытка его изменить была предопределена.

Лицо Изи сморщилось. Она закрыла ладонью рот, глаза ее наполнились слезами.

Увидев это, он отпрянул:

– Господи… Черт возьми, извини. Я… я что-то не то сказал?

По ее щеке покатилась слеза, и она смахнула ее:

– Ты все об этом знаешь, да? Как глупо. Зря я с тобой разговаривала.

Она встала, ножки кресла пронзительно взвизгнули, проехавшись по полу.

Его мысли лихорадочно метались, он пытался понять ее. Она сейчас здесь, чтобы что-то изменить, что-то настолько важное, что она чуть было не прыгнула в реку, чтобы только он не помешал ей это сделать.

– Изи, погоди! – окликнул Джо.

Девушка повернулась к нему, глаза у нее были красные. Минута была решающая: уйдет она сейчас или останется – это зависело от того, что он ей скажет. И он от отчаяния решился на невероятное предположение:

– Ты прибыла сюда для того, чтобы кого-то спасти, так?

Изи опустила веки. Кивнула, и слезы заструились снова. Пока она шагала обратно к столу, он не спускал с нее глаз.

– И кого же? – спросил Джо.

– Маму, – ответила она и села, энергично вытирая заплаканные глаза. – Говорила же, что я – как воронка от разорвавшейся бомбы, помнишь? А этой бомбой была моя мама.

– Что с ней случилось? – спросил Джо, проглотив комок в горле.

– Автокатастрофа. Она была за рулем, и в нее врезался грузовик. Она оказалась не в том месте и не в то время.

Изи опустила глаза и почесала тыльную сторону кисти.

– Мне тогда было восемь лет. Достаточно взрослая, чтобы понять, что ее больше нет, но недостаточно, чтобы справиться с этим.

– Жаль это слышать, – пробормотал он, поерзав на стуле.

– Ну да. Всем было жаль, – сказала Изи и вытерла лицо рукавом. – Моим сестрам, например, младшим. Но прошло не так уж много времени, и они даже перестали ее вспоминать. В итоге мамой для них стала я. Ну и мои тетки, конечно. А мой отец… да, он очень горевал, но друзья по церковному приходу помогли ему справиться с горем. А я… меня горе сломило.

Она подняла глаза, и он на мгновение ощутил всю глубину ее утраты.

– Люди бездумно бросаются этим словом, но я говорю серьезно. Когда умерла мама, умер и тот человек, которым мне суждено было стать. И все, что осталось, – вот оно, то, что ты видишь перед собой. – Она сердито ткнула себя пальцем в грудь.

Джо хотел сказать, что нельзя о себе так говорить, что ее маме хотелось бы, чтобы она продолжала жить дальше, но понял, что перед лицом ее горя все его слова были бы пустым звуком.

– Но все-таки этого ведь еще не произошло? Книга издана в две тысячи сорок четвертом году. Если ты прибыла сюда из этого года, то тебе сейчас никак не может быть восемь лет.

– Ну да. Я даже еще не родилась.

– Тогда зачем тебе надо было возвращаться именно в наше время?

– Когда это случилось… – Она вздохнула. – …Мама ехала сюда, в Кембридж, на двадцать пятую годовщину премии, которую она получила двадцать третьего июня две тысячи шестого года.

Искаженная перспектива у него в мозгу приобрела вдруг четкие очертания.

– Так она сейчас здесь учится!

– Да, поступила в том же году, что и ты, – кивнула Изи. – Когда компания «Ретрофлекс» объявила, что организует поездку в прошлое, чтобы показать туристам тебя, я поняла: это мой шанс. То самое место, то самое время. – Она прижала ладони к щекам. – Значит, так. Что там в листовке говорится? Что прошлое не изменить? Я не могу так думать. То, что с ней случилось… случится в будущем… – Ее пылающие глаза встретились с его взглядом. – Только не говори, что все предначертано судьбой.

Он снова заглянул в листовку. Что касается собственного будущего, ему как раз таки хотелось в это верить. Но теперь он понимал, почему она так отчаянно хотела верить в обратное.

– Я и не говорю, что все предначертано. Я не считаю, что это справедливо, или что этого хочет сам Господь Бог, или еще какая ерунда в этом роде. Я просто думаю… может, так все устроено во вселенной. Что должно случиться, то и случится, и нам не по силам это изменить, – сказал он, глядя в ее покрасневшие от слез глаза.

– Ты уверен в том, что это именно так?

– Да черта с два! – усмехнулся Джо. – Я же философски рассуждаю. А что там на самом деле – кто знает.

Она взболтала в чашке остатки кофе.

– Вот и я не знаю, изменится мамино будущее или нет. Но я в это верю. Потому что должна верить. Я найду маму и сделаю все возможное, чтобы она не получила эту чертову награду, и тогда у нее не будет повода приезжать сюда в этот день.

– И что потом? Вернешься через кротовину обратно в свое будущее? – Поморщившись, он потер виски. – В другое будущее, совсем не то, которое ты оставила?

– В лучшее будущее. Которое должно быть у меня и моей семьи. – Она опустила взгляд на свои руки. – И я стану такой, какой всегда должна была быть.

– Ну хорошо, – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – Тогда сделай это. Пускай я не согласен, что такое возможно, но я не собираюсь тебе мешать. Попробуй.

– Все не так-то просто, – покачала головой Изи. – Про эффект бабочки слышал?

– Да, он в прошлом году вышел. Парень возвращается в прошлое и переписывает свое детство, но все становится еще хуже.

– Мм… – Она бросила на него озадаченный взгляд.

– Ой, я думал, ты имеешь в виду фильм. Видимо, он не выдержал испытания временем. – Джо нахмурился. – Эффект бабочки, говоришь? Это про то, что бабочка хлопает крыльями и в итоге начинается ураган?

– Про то, что крошечные изменения постепенно накапливаются, как снежный ком. – Она соединила большие пальцы рук и растопырила остальные. – Мне здесь нужно лишь помешать маме получить эту награду. Но ничто другое менять нельзя. Если я сделаю что-то не так, изменю что-то еще, хотя бы чуть-чуть, последствия могут быть огромными. Она, например, может не встретиться с моим отцом. Или остаться в университете и получить кандидатскую степень, или вернуться обратно в Гану, или… или выйдет еще какая-нибудь дрянь, от которой я не смогу ее уберечь. – Изи бросила на него печальный взгляд. – Я здесь вообще стараюсь держаться подальше от людей. Чтобы как можно меньше на них влиять. Вот это все, – она обвела руками пространство между ними, – огромный риск. Я могу внести миллион крошечных изменений, просто разговаривая с тобой. И я должна была убедиться, что из-за этой книжки ты не станешь ничего делать по-другому. Ты должен вести себя так, будто никогда ее не читал. Просто живи, как жил раньше, и все.

– Угу, – отозвался он и потер щеку, размазывая остатки слова из стихотворения, которое пытался создать в пьяном угаре.

– Что? – Изи смотрела на него с беспокойством.

Он вкратце, слегка кое-что подправляя, рассказал ей о событиях предыдущей ночи. Слушая его, Изи все больше мрачнела, на лице появилось почти такое же выражение смятения, как и тогда, когда она впервые увидела его в кофейне.

– Прости… – Она потерла лоб. – Я должна убедиться, что все поняла верно. Нарядившись железнодорожной катастрофой, ты подошел к Диане Дартнелл и заявил, что она твоя судьба?

Услышав это, Джо увидел себя глазами Дианы: подходит какой-то пьяный кретин и требует от нее внимания. Он поморщился:

– Увы, как бы ни хотелось признавать, но да.

– Это именно то, чего я больше всего боялась, – хрипло сказала Изи. – Мне нужно-то было всего лишь внести крохотное изменение, а теперь все пропало, и виновата в этом только я сама… – Она встряхнула головой, косички подпрыгнули. – Ты должен все исправить.

На лице ее был такой ужас, что Джо даже перестал терзаться стыдом.

– Я не понимаю. Почему мои поступки могут повлиять на твою маму?

Она взяла книжку и открыла ее на странице с фотографиями. Постучала пальцем по изображению девушки, обнимающей Диану за талию. Внезапно сквозь различия – холодный оттенок ее кожи, а не теплый, как у Изи, гладкий поток прямых волос, – Джо увидел похожие очертания скул, глаз, выразительную улыбку.

– Потому что они подруги. С Дианой Дартнелл. И не в будущем, а здесь и сейчас. – Она в отчаянии подняла на него глаза. – Если вы с Дианой не встретитесь в должное время, жизненный путь Дианы изменится. И тогда жизненный путь моей мамы изменится тоже, – сказала она и изобразила пальцами взрыв. – И от моего единственного изменения бабочка-ураган не оставит никакого смысла.