Джо закрыл ноутбук и поспешил спрятать книгу под подушку. Когда Роб распахнул дверь, он уже уткнулся в учебник по философии, что почти наверняка выглядело для друга весьма подозрительно.

– Извини, – рассеянно откликнулся он.

– Да ладно, ничего страшного не случилось. Пожаловался только один. Остальные все проглотили. Я раздул целую историю, рассказал, что ты призрак студента, который провалил экзамен, пошел на реку и утопился.

– Но-но, – запротестовал Джо, хотя и не слишком уверенно.

– Получилось очень трогательно. Особенно та часть повествования, где я изображал твой труп. – Роб сделал паузу, пристально вглядываясь в друга. – Да-да, именно такое лицо и сделал. Жутко похоже.

Так, с мимикой надо что-то делать. Джо закрыл учебник и повернулся на стуле:

– К твоему сведению, я получу диплом второго высшего класса.

Произнеся это вслух, Джо вдруг понял: больше не нужно волноваться о том, что провалишься. Ощущение сокрушительного давления в груди пропало, дышать стало легче.

– Прекрасно, рад за тебя. На Хэллоуин в этом костюме пойдешь?

Джо опустил голову, окинул себя взглядом:

– Нет. Но до вечера еще далеко.

Роб указал на окно, за которым было уже темно:

– Посредством магии, позволяющей властвовать над потоком времени, я сделал так, что вечер уже наступил. Так что давай превращайся в какого-нибудь жуткого призрака. Через пять минут мы должны быть на месте.

Он хлопнул дверью и отправился к себе в спальню.

Джо посмотрел в окно; над зубчатыми стенами висел ноготок полумесяца. Пока он блуждал по страницам, написанным в будущем и попавшим в настоящее, прошел не один час. Он переоделся в костюм, хотя сердце его к наряду теперь не лежало. Джо казалось, что за эти часы он постарел на годы и только разыгрывает из себя студента.

Роба вид Джо озадачил.

– А зачем у тебя на свитере висит игрушечный поезд?

– Я «Крушение моста через реку Тей». – Джо ткнул пальцем в вывязанный на джемпере мост и на нарочно проделанную дырку посередине.

– А тебе не кажется, что это немного дурной тон? – поморщился Роб.

Джо схватился за джемпер для пущего эффекта.

– Уильям Топаз МакГонагалл. «Крушение моста через реку Тей».

В глазах Роба он не нашел ни намека на то, что друг понимает, о чем речь.

– Худшее стихотворение в истории? Рифма «опоры» – «кошмары»?[6]

– Послушай, Грини. – Роб покачал головой. – Костюм надо выбрать такой, чтобы и другие могли понимать, кого ты изображаешь.

Джо оглядел Роба с ног до головы. Тот был одет как обычный студент Кембриджа: рубашка, черный пиджак, а сверху мантия.

– А сам-то ты кто?

– Я – Роб, который явился из будущего, – ответил Роб, спускаясь по лестнице.

Джо вытаращил глаза. Неужели Роб, когда Джо ненадолго отвернулся, умудрился тайком заглянуть в его книгу?

– Ты что, и до шестидесяти лет будешь таскать эту мантию? – спросил он, стараясь говорить как можно более непринужденно.

– А кто говорит, что мне шестьдесят?

– Ладно. – Джо говорил с подчеркнутым терпением. – И насколько же далеко в будущем ты находишься?

– В десяти минутах, – ответил Роб и последний пролет лестницы преодолел, прыгая через две ступеньки. – Я вернулся оттуда, чтобы сообщить тебе, что салат был очень вкусный.

Они вошли в столовую колледжа, где на длинных столах горели оплывающие свечи и лежали оскалившиеся тыквы. Джо сел напротив Роба, рядом с группой общих друзей. Двое поинтересовались, что у него за костюм, и Джо отвечал машинально, едва слыша самого себя: в голове у него грохотали стихи.

Роб посмотрел на Джо и похлопал в ладоши перед его лицом:

– Грини, ты где? Очнись! Что-то случилось?

Немного захмелевший от выпитого вина, Джо взял себя в руки и сосредоточил внимание на друге. Ему внезапно захотелось рассказать Робу обо всем случившемся. Отчаянно захотелось, ведь с одним только Робом он мог говорить о самых важных вещах, а эта вещь многократно превосходила по важности все остальные в его жизни. Но ведь Роб был физиком. Джо не очень разбирался в физике, но подозревал, что, если он заговорит о том, что путешествия во времени реальны и у него под подушкой тому доказательство, Робу будет нелегко перейти к обсуждению гораздо более интересной для Джо темы его, Джо, будущей поэтической славы.

Он непременно должен обо всем рассказать Робу. Нет-нет, рассказывать обо всем Робу он не станет ни за что на свете. Джо метался, его разрывало между двумя антагонистическими желаниями, но тут вдруг рот открылся сам по себе и из него вырвался какой-то невнятный звук.

– Что? – переспросил Роб, наклонившись к другу через стол.

Нет, надо сначала прощупать почву. Задать гипотетический вопрос, а потом по реакции Роба решить, стоит ли говорить начистоту.

– Как думаешь, можно ли в принципе путешествовать во времени?

– Ты серьезно хочешь об этом поговорить именно сейчас? – Роб беспокойно заглянул ему в глаза. – Ты уже выдул почти целую бутылку.

– Ты что, считаешь, что со мной об этом говорить бесполезно? – обиделся Джо.

– Ничего я не считаю. Просто напоминаю, что в прошлый раз, когда я пытался поговорить с тобой об интересных проблемах физики, ты спрятался под бильярдным столом и распевал какую-то чушь и я тогда плюнул и ушел.

Джо пропустил эти слова мимо ушей.

– Нет, я серьезно. Мне очень хочется знать, что ты об этом думаешь.

Лицо Роба осветилось.

– Что ж, общая теория относительности допускает существование замкнутых временеподобных кривых. Наиболее простое представление пространственно-временного континуума с такими кривыми включает так называемые кротовые норы…

Джо пытался его слушать, но научная абракадабра меркла перед тем чудом, когда он воочию увидел свое, напечатанное черным по белому будущее. Он попробовал представить, как будет выглядеть их с Дианой лондонский дом. Наверное, огромный: она ведь успешная актриса, да и книжка его «Предначертано судьбой», наверное, разошлась в будущем немалым тиражом. Поэзией ради денег никто, конечно, не занимается, но любовь во все времена ходовой товар, и он гордился тем, что эти стихи написаны простым, незатейливым языком, доступным любому, но и не упрощенным до абсурда. Он станет народным поэтом, расширит круг людей, сердца которых раскроются для восприятия истинной поэзии. И молодые поэты из мало представленных слоев населения, социальных меньшинств будут писать ему письма, благодаря за то, что он сделал их творчество возможным.

А Роб продолжал говорить:

– Итак, чтобы создать такую кротовую нору, требуется некоторое количество отрицательной энергии, а это задача весьма непростая; по крайней мере, на данный момент это чисто гипотетический конструкт…

Внимание Джо переместилось в зал, к возвышению, где за профессорским столом сидели глава колледжа и члены академического сообщества, а также гости. На этот праздничный обед иногда приглашали знаменитых выпускников университета. Джо представил среди таких гостей и себя с Дианой: они сидят на почетных местах и время от времени обмениваются со своими бывшими преподавателями остроумными репликами…

– Мистер Грин, разумеется, был первым в своей школе учеником, который поступил в Кембриджский университет, – говорит глава колледжа, и Диана нежно сжимает руку Джо, – и от этого его достижения кажутся еще более замечательными…

А Роб, похоже, совсем разгорячился и уже чуть ли не кричал:

– Но лично я считаю, что единственная модель, которая имеет хоть какой-то реальный смысл, – это гипотеза Дойча, которая опирается на концепцию многомировой интерпретации квантовой механики…

Вероятно, они оба получат по ордену Британской империи. Или ему пожалуют титул рыцаря, а Диане – титул дамы. К Британской империи или королевской семье он относился без большого пиетета, но почти не сомневался в том, что все-таки готов поступиться принципами ради того, чтобы до конца жизни к нему обращались «сэр». Сэр Джозеф Грин. Он беззвучно прошептал эту фразу. А что, звучит довольно неплохо. Но это значит, что в дальнейшем его будут называть полным именем. А пока и «Джо» в самый раз.

– …ну что, я ответил на твой вопрос?

Джо вернулся в настоящее. Роб смотрел на него выжидательно.

– Выходит, ты хочешь сказать, – сказал Джо, ориентируясь скорее на интонацию Роба, чем на смысл его слов, – что, если бы кто-нибудь придумал, как можно путешествовать во времени, открытие было бы сногсшибательное. С точки зрения физики. И людям, которые интересуются физикой, было бы о чем поговорить.

– Ты что, смеешься? – усмехнулся Роб. – Они только об этом и будут говорить, ни о чем другом!

Сердце Джо сжалось.

– Ну хорошо, – сказал он и опрокинул в себя остатки вина. – Спасибо, что просветил.

– Без проблем, – ответил Роб, озираясь: люди потихоньку расходились, направляясь, скорее всего, в бар, где предстояла развлекательная часть. – С каких это пор ты стал интересоваться такими вещами?

Джо попытался уклониться от ответа и жестом указал на карнавальный костюм Роба, вернее, на отсутствие костюма:

– Да просто хотелось спросить, мог бы какой-нибудь будущий Роб осчастливить нас своим визитом.

– О чем ты говоришь? Будущий Роб существует на самом деле. Сейчас докажу. – Он приложил ладонь к виску и закрыл глаза. – Я вернулся из бара, чтобы сообщить тебе, что там вот-вот начнут играть Thriller[7].

Они вышли из столовой, спустились по ступенькам в бар, и тут же зазвучала знакомая басовая партия.

– Ого! – воскликнул Джо с напускным изумлением. – А я в тебе уж засомневался… прости.

Вечеринка была в самом разгаре, на стенках уже оседали следы испарений разгоряченных тел. Вампиры, дьяволы и весьма привлекательная Великая хартия вольностей рвали подошвами служивший танцплощадкой небольшой квадрат ковра на полу. Джо сделал несмелую попытку присоединиться к танцующим, но отплясывать в свитере было жарковато, тем более что мозги у него и без того раскалились. Он кое-как протиснулся к выходу и встал во дворе, подняв глаза на тонкий серп месяца в небе. Душа горела нетерпением, хотелось быстро перемотать настоящее и высадиться прямехонько в будущем.

Кто-то толкнул его в плечо. Ага, это Роб, потный и возбужденный, в окружении банды друзей.

– Грини! Ты идешь с нами в «Кэм-бар». И никаких возражений.

«Кэм-бар» был наименее жутким из всего ассортимента жутких клубов Кембриджа, поскольку в нем играли инди, а не бесконечную попсу типа Build Me Up Buttercup, а еще там имелись кресла-мешки. Джо пристроился в хвост к Робу и его друзьям, и они двинулись по Бенет-стрит. Постепенно отставая, Джо наконец остался совсем один. Откуда-то издалека, словно радиосигналы с далекой планеты, до него доносился чей-то смех. Он представил, что будет делать следующие несколько часов: подчиняясь рутине настоящего, притворяться, что наслаждается ночной вылазкой, делать вид, что проживает данный момент, тогда как все его существо стремилось вырваться за его пределы.

Он повернул к рыночной площади. Казалось, улица не имеет конца, а крыша Гилдхолла указывает путь в бесконечность. Возле Кембриджского театра искусств, сбившись в кружок, стояли девушки; от холода они тесно прижимались друг к другу. Одна из них была в наряде ангела. Белое шелковое платье, темные локоны, а вокруг них нимб из блестящей мишуры. Она засмеялась какой-то шутке, которой Джо не расслышал, потом посмотрела через плечи своих подружек вдаль, словно пронзая настоящее и вглядываясь в будущее: что ждет ее там, по ту сторону?

– Грини! – донесся окрик Роба. – Давай к нам! Догоняй!

Девушка слегка покачивалась на месте, ее платье повторяло невероятно изящные движения тела. Что-то в ней было такое, что показалось ему очень знакомым. Он подошел ближе, пытаясь понять, откуда ее знает. Нет, раньше они ни в коридорах колледжа, ни на семинарах не встречались, и на нескладном благотворительном свидании вслепую, где он и его визави-незнакомка сошлись на том, что она должна вернуться к своему парню, – тоже. Нет, он смотрел на эту девушку и чувствовал, что она так далека и вместе с тем очень близка ему, словно они однажды встретились во сне и провели там вместе целую жизнь.

Вот она повернула голову и посмотрела на месяц в небе. На мгновение в свете уличного фонаря мелькнул ее профиль. Сердце его замерло.

– Грини! – продолжал кричать Роб. – Даю последний шанс, потом уходим без тебя!

Джо ничего не ответил. Он только что понял: эта девушка – Диана.