Они вышли за территорию колледжа. Джо мог бы, конечно, попросить ее побыть еще немножко, провести с ним остаток бала, потанцевать, но это лишь ненадолго отсрочило бы неизбежное. Они направились в сторону Кингс-лейн, куда ноги всегда сами приводили Изи. Небо было расцвечено неоновыми красками фейерверков, и казалось, праздник происходит в другой вселенной. Джо заглянул ей в глаза, где мерцали отраженные звезды, и она взяла его за руку.

Они шли рядом, как влюбленная пара, а не как два человека, которые никогда не должны были встретиться и остаток жизни проведут по разные стороны космического портала. Джо старался касаться ладони Изи совсем легко, но все равно это было настоящей мукой: как извинение, которое ничего не значит, как обещание, сдержать которое невозможно.

– Помоги мне представить, как все устроено, – попросил он ее, чувствуя, что если не заговорит, то все накопившееся в душе разорвет его на куски. – Ну вот ты проходишь через кротовину, а потом… что потом? Что там, с другой стороны?

Изи шла медленно, слегка касаясь его бедром.

– Там сувенирный магазин. И выставка, посвященная твоей жизни, твоей поэзии и Диане.

Все это в любом случае ожидает его в будущем, независимо от того, что он сам решил. По сердцу пробежал холодок.

– А еще там статуя.

Поток мыслей Джо резко свернул в другое русло, и он с изумлением уставился на Изи:

– Статуя?

– Ну да. Огромная, изображает тебя в такой вот позе.

Изи подперла кулаком подбородок и приняла комически задумчивый вид.

– Господи! – ахнул Джо. – И ты не шутишь?

Было время, когда такая картина привела бы его в восхищение. Он вспомнил молодого человека в библиотеке, не отрывающего восхищенного взгляда от каменного поэта. Джо почувствовал неловкость, но вместе с тем облегчение и печаль.

Они свернули налево по вымощенному серым бетоном переулку Кингс-лейн. Изи остановилась напротив голого участка стены. Джо прищурился:

– Кротовая нора невидимая?

– Я же тебе говорила, – грустно улыбнулась Изи. – Тут нужен пароль.

Как отчаянно хотелось ему ее задержать!

– А Шола и остальные соседи знают, что ты уходишь?

– Они думают, что я уезжаю в отпуск, – покачала головой она. – И на работе я попросила отпуск… в общем, как-то так.

Повисло молчание, наполненное тяжестью непроизнесенных слов. Так много осталось слов и так мало времени! Изи отпустила его руку:

– Вот здесь мы и расстанемся.

Она уже произносила эти слова прежде. Мир Джо раздвоился. Перед ним на людной улице стояла совсем другая Изи, встревоженная и поникшая, словно вырванный с корнем цветок. Он помнил, что он сказал ей тогда, и знал, что должен сказать сейчас: «Ну хорошо».

Но на прежний образ Изи наложился новый, в сотни раз более знакомый, сложный и любимый, и Джо отказывался смириться с мыслью о том, что ее надо отпустить.

– Ведь ты сама не хочешь сейчас уходить, – проговорил он, сглотнув комок в горле.

– Ты это о чем? – На губах Изи дрогнула улыбка узнавания.

Еще одно эхо: они вдвоем в баре колледжа, она выбегает, он просит ее остаться. В голове Джо забрезжило понимание. Нет прошлого, отделенного от настоящего. Все фрагменты их истории столкнулись в этой минуте, и выбранная дорожка становилась видимой лишь под их шагами. И Джо улыбнулся Изи в ответ:

– Я не услышал слова «порог».

Во вселенной открылась дыра.

Джо увидел ее краем глаза: разрыв в реальности, такой же непостижимый, как галактика, что просачивается сквозь горловину песочных часов. Он медленно повернул голову, чтобы рассмотреть кротовину как следует. Зрение не слушалось, глаза отказывались фокусироваться на одной точке: как бы портал ни выглядел на самом деле, чувствам смертного он был неподвластен. Джо различил лишь что-то вроде фрактального диска, сияющего серебристым светом. Диск одновременно и погружался в стену, и словно пытался выплеснуться из нее. Стоило Джо хоть на дюйм повернуть голову влево или вправо, он сразу исчезал.

– Охренеть… – выдохнул Джо.

– Ты угадал пароль. – Изи смотрела на портал, словно уже видела себя с другой стороны.

Вход был открыт, оставалось только шагнуть… Джо захлестнуло страстное желание остановить ее.

– Изи, погоди. – Он коснулся ее руки, привлекая внимание. – Послушай, я серьезно. Я не думаю, что ты этого хочешь.

Трудно было понять, что она чувствует: на лице отражались и надежда, и тоска, и страх – все эти чувства так тесно переплелись, что он не мог сказать, которое преобладает.

– Но ведь именно за этим я сюда и прибыла, – запротестовала она. – Чтобы исправить свое будущее. Чтобы и самой исправиться тоже.

– Нет. Ты явилась сюда, чтобы спасти маму, и тебе это удалось. – Он шагнул к ней и взял ее за руки. – И ты сама уже не та, что была, когда только оказалась в моем мире. Я же видел, ты начала впускать людей в свою душу. Ты начала заявлять здесь о себе. Ты ведь поэтому не попрощалась с Шолой? Может, в глубине души ты надеешься передумать? – Он очень боялся услышать ответ, но все же осмелился задать последний вопрос. – Ты действительно все еще хочешь стать другой?

Изи зажмурилась. Он почти видел, как ее тянет в противоположные стороны: то к давно лелеемой мечте, то к неопределенному будущему. Склонять чашу весов в свою пользу Джо не имел права, он боялся сказать что-нибудь лишнее, боялся получить отказ, больнее которого он еще ничего не испытывал в жизни. Может, ему стоит молчать о своих чувствах? Пусть сделает так, как сделала бы, если бы они никогда не встретились. Но они встретились, и в каждом из них произошел миллион крошечных изменений, и Изи заслужила право знать, что он испытывает, а дальше уж решать ей.

Джо откашлялся:

– А еще – но это не должно никоим образом влиять на твой выбор – я по уши в тебя влюбился.

Просто поразительно, как легко удалось это сказать. Не нужно было мучиться, подыскивая правильные слова, или прятаться за цветистым фасадом стихотворных строк. Он просто был уверен в том, что произнес, как никогда прежде.

Лицо Изи вспыхнуло радостью. И тут же на смену радости пришло сомнение. Губы ее беззвучно шевельнулись.

– Но вы с Дианой… Это ведь предначертано судьбой.

– Может быть. Но знаешь что? Я сыт по горло этим «предначертано судьбой». Мы с тобой – полная противоположность всяким предначертаниям. Мы даже едва ли имеем право дышать в одно и то же время. Но вот мы стоим здесь. – Он гладил ее щеки, стараясь не винить судьбу за то, что она отвечает на его ласки. – Я понимаю, что веду себя как эгоист. Мол, я люблю тебя, поэтому откажись от своей мечты и оставайся со мной в средневековье, где на телефонах все еще настоящие кнопки и в интернет выходят только с компьютера.

Изи засмеялась, склонив голову набок. Он взял ее за подбородок и приподнял ей лицо, пока их взгляды не встретились.

– Но вот что неоспоримо: я не хочу, чтобы ты меня забыла.

– Я и не хочу тебя забывать. Хочу помнить все это. Как я упорно боролась за спасение мамы и у меня получилось. Как я устроила здесь свою жизнь. – Она безнадежно покачала головой. – Я не хочу, чтобы из реки выбрался кто-то другой. Хочу, чтобы это была я.

В сердце Джо затеплилась надежда.

– Так оставайся.

– Не могу.

Меньше всего Джо хотел услышать эти два слова. Земля ушла у него из-под ног.

– Ты говоришь одно, а чувствуешь совсем другое.

– Дело вовсе не в этом! Черт побери, да, я люблю тебя, люблю ужас как давно, но, Джо, там ведь остались все, кто мне близок, моя семья. Я не могу просто бросить их. – Изи закрыла лицо ладонями. – И остаться я не могу. И уйти тоже не могу.

– Послушай, – сказал Джо, при этом пытаясь до конца осмыслить ее слова: она сказала, что любит его. – Мы ведь так и не узнали, как работают путешествия во времени. Все это время мы просто надеялись, представляли желаемое. И единственный способ узнать правду – войти в кротовину. – Он протянул ей руку. – Вместе.

На лице Изи читался неподдельный ужас.

– А что, если там я забуду тебя? Или… если ты просто не сможешь попасть в будущее? Что, если возникнет какой-нибудь временной парадокс и ты просто исчезнешь?

Джо попытался понять, насколько серьезны будут последствия. Не станет знаменитого поэта Джозефа Грина. И вообще никакого Джозефа Грина не станет, он просто растворится, рука об руку с женщиной, которую любит.

Джо покачал головой:

– Мне все равно. Одну я тебя туда не отпущу.

Она издала странный звук, то ли взвизгнула, то ли ахнула. И прыгнула ему на шею.

Изи целовала его с горячей, едва сдерживаемой страстью, словно все это время ждала минуты, когда можно будет себя отпустить. Он отступил назад, прижался спиной к стене, ощущая на себе ее теплое, живое тело, их дыхание смешивалось. Он целовал ее, целовал и никак не мог насытиться. А в голове мелькала мысль: если так закончится его жизнь, то он, пожалуй, роптать не станет.

Они чуть отстранились, глядя один на другого так, словно целую жизнь могли бы вместить в один только миг. Потом взялись за руки, повернулись лицом к кротовой норе.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– И я люблю тебя, – откликнулась она, и вместе они шагнули в будущее.

Искрящийся свет и электрический гул. Вселенная вытянулась, задрожала, распалась на калейдоскопические кусочки. На мгновение Джо увидел портал таким, какой он был на самом деле, и разум его распахнулся, словно окно, в которое ворвался сильный ветер.

И вот Джо уже стоит по ту сторону, а охранное освещение заливает его статую.

Автор изобразил его в свободной рубашке и бриджах, словно не мог представить себе поэта в современной одежде. Поза была точно та, что показала Изи, вплоть до граничащий с высокомерием серьезности на безжизненном лице. Джо столько раз смотрел на статую Байрона, но не мог и представить, что когда-нибудь увидит самого себя, превращенного в символ бессмертного искусства. Как оказалось, от такого становится ужасно неуютно. Джо перевел глаза на другие экспонаты: панели с огромными, высотой в фут, надписями курсивом – цитатами из стихотворений, гигантские фотографии его самого и Дианы. Живая голограмма их поцелуя, один и тот же повторяющийся момент нежной ласки, снова и снова – это выглядело жутковато.

– Ты ничего не говорила про голограмму, – пробормотал он, обращаясь к Изи. А потом вспомнил, что они теперь по другую сторону портала и рядом, возможно, уже не его Изи.

Джо в ужасе развернулся к ней. Она стояла рядом в том же платье и с незабудками в волосах. Но лицо было озадаченное и даже растерянное, словно она не понимала, что происходит.

– Изи, – сказал Джо.

Она смотрела на него стеклянными глазами. Сердце его замерло. Он не знал, что сказать, как спросить.

– Ты как… ты что…

– Нет, я нисколько не изменилась, – покачала головой она.

Прежде чем Джо осознал всю глубину своего облегчения, она обвела рукой выставку:

– Как и все остальное. Ты все-таки будешь с Дианой. Все, что ты сейчас говорил, ничего не изменило. – В ее глазах блестели яростные слезы. – Значит, ты с самого начала был прав. Все изменения, которые, как нам кажется, мы внесли, не имеют никакого значения. Что бы мы ни делали, все остается на своих местах.

– Нет, быть не может! – в сердцах воскликнул он и ткнул пальцем в сторону статуи. – Не собираюсь превращаться в этого придурка…

Слова застряли у Джо в горле. Он подошел ближе. На правой голени поэта был шрам – тонкий, но явственно различимый.

Изи проследила за его взглядом, потом присела у левой ноги Джо. Под подолом килта виднелся его собственный свежий шрам – зеркальное отражение того, что у статуи.

Они переглянулись. Молча прошлись по выставке. Все тут было знакомо, словно тысячу раз пересказанная история: цитаты из стихотворений, вошедших в сборник «Предначертано судьбой», фотография Джо с Дианой в день их знакомства, глаза, угол наклона голов друг к другу – все то же самое.

– Все точно так же, как в книге, – в недоумении произнес Джо. – Дело будто не в том, что изменения ни на что не повлияли. Изменений словно вообще не было.

– Но как же так? – в ужасе и замешательстве воскликнула Изи. – Как может прошлое измениться, а будущее остаться прежним?

«Не это будущее. Просто будущее». Вера, бросившая на него удивленный взгляд. Логотип компании «Ретрофлекс», со второй буквой «Р» в виде тени, падающей от первой. Роб с картонной коробкой в руках, объясняющий, что подразумевает эксперимент «Кот Шрёдингера». «Согласно многомировой интерпретации, реальность распадается на две части». Сознание Джо пронзило пульсирующее откровение, и он, оглянувшись, посмотрел на Изи:

– Потому что будущее не одно.

– Что? – ошарашенно глянула на него Изи. – Что ты имеешь в виду?

– Об этом мне говорила Вера. Она сказала так: измениться может не это будущее, а будущее вообще.

Он вышел за пределы экспозиции и вернулся к кротовой норе. На стыке портала с реальностью прямые линии кирпичной кладки искажались, превращаясь в разветвляющиеся дорожки.

– Когда бы я ни говорил с Робом про путешествия во времени, он все время перескакивал на параллельные вселенные. Или мне казалось, что перескакивал. Но он всегда говорил именно о них. – Джо удивленно покачал головой. – Когда ты в первый раз шагнула в кротовину, ты не просто шагнула в прошлое. Ты шагнула в совершенно другую вселенную. Мы можем изменить будущее в этой новой вселенной – мы уже изменили, но будущее первоначальной вселенной останется прежним.

– Так что же это значит? – спросила Изи дрогнувшим голосом.

Джо мог бы дать на этот вопрос сотню ответов. Но он знал, что ей нужно услышать.

– Это значит, что ты спасла свою маму в моей вселенной. И что в данной вселенной ты осталась собой.

Изи сделала долгий, судорожный вдох. Джо обнял ее. Крепко прижал ее к себе в пронзенной светом темноте этого космического пространства и понял: это значит и кое-что еще. Джозеф Грин в нынешней вселенной – другой Джозеф Грин, тот, чья жизнь уже написана. И ничего вокруг – ни выставка, ни статуя, ни абсурдная, вызывающая трепет монументальность всего этого – не относится к его собственному будущему. Осознание кольнуло, растеклось внутри сладкой горечью, а потом Джо смирился.

– И еще это значит, что мы с тобой оба ошибались. – Джо, отступив назад, взял Изи за обе руки. – Не бывает такого будущего, которое можно разрушить или с которым ты жестко связан. Будущее – это бесконечное множество вариантов. И все они реальны. Все они существуют. Мы просто должны выбрать, какое хотим для себя.

Джо понял, что фактически задал Изи вопрос, только когда затаил дыхание в ожидании ответа. Изи уже хотела что-то сказать, как вдруг из темноты за ее спиной послышался звук.

Изи повернулась и тесно прижалась к нему.

– Что это было? – шепнула она.

Из-за статуи вышла и зашагала к ним какая-то тень. Как только она вышла на свет, Джо с изумлением узнал Веру в старинном платье с завышенной талией – экскурсовод будто вышла из кадра исторического фильма.

– Какого черта вы тут делаете? – Она уставилась на Изи и Джо в полном замешательстве.