Джо не успел прийти в себя после этого откровения, как к нему за кулисы влетела Диана и бросилась на шею.

– Ты это слышишь? – задыхаясь, прошептала она ему на ухо. – Это для нас с тобой, любимый. Для тебя и для меня. – Она вся трепетала, он чувствовал на щеке ее горячее дыхание. – Я знаю за сценой подсобку. Пошли туда, отпразднуем наш успех! – Она поцеловала его в шею.

Джо высвободился из ее объятий и отступил назад. У него была лишь секунда, чтобы заметить ее смятение, и еще секунда, чтобы все исправить, пока не поздно. И обе секунды миновали.

– Не могу. Прости, пожалуйста.

Он кинулся на сцену, бросился вниз по ступенькам в зал и, вызвав среди публики переполох, по проходу между рядами устремился к выходу. Толкнул стеклянную дверь фойе и выскочил в прохладную ночь. Свернул на Сидней-стрит, распугивая по дороге принарядившиеся в честь праздника парочки. Пулей промчался по покрытой инеем траве на Паркерс-Пис и побежал через Гонвилл-Плейс на красный. Впереди виднелась Милл-роуд – а там кофейня и в ней Изи, каждый миг без которой теперь казался пустой тратой времени.

Что произошло дальше, Джо так и не понял. Вот он бежит, секунда – и он распростерся на земле, в ушах шумит, в ноге жгучая боль.

Джо сел, голова кружилась. Рядом проклинал все на свете велосипедист. Сквозь плавающие в глазах звезды Джо наблюдал, как он вскарабкался на велосипед и, виляя, поспешно пустился прочь.

«Ну что ж, – подумал Джо, – хотя бы это уже позади».

Он закатал левую штанину порванных джинсов и увидел стекающую по ноге кровь. Рана оказалась довольно глубокой, наверняка останется шрам. Но что-то было не так. Он нутром чувствовал: что-то неправильно, но что именно, определить не мог.

Он сдвинулся поближе к тротуару, при этом вскрикнув от боли, и достал из кармана «Предначертано судьбой». В неверном свете уличного фонаря открыл вклейку с фотографиями. Вот оно: растрепанный, он ухмыляется, нога перебинтована – правая.

Джо попытался рассуждать трезво: возможно, должно произойти две подобные аварии, ведь это же Кембридж, велосипеды тут врезаются в людей чуть ли не каждый день. И тут он заметил кое-что на фото. Деталь, на которую сначала не обратил внимания. В правом нижнем углу камера автоматически проставила дату: 13.02.06.

Тринадцатое февраля. Вчера. Но эта фотография не была снята. Значит, и происшествия, которое здесь запечатлено, не случилось. Здесь, прямо на этой странице, он видел убедительное доказательство того, что прошлое изменилось.

В ушах зазвенело, точно снова, как утром, объявили пожарную тревогу. Сквозь звон, как ни странно, пробивался голос доктора Льюис: «Внимание к деталям никогда не было вашей сильной стороной». Он тупо смотрел на последнюю из череды фотографий: им с Дианой тридцать с хвостиком, но они по-прежнему выглядят так, словно их роман только начался. Джо ни разу не удосужился прочитать подпись. Да и что там могло быть сказано, если уже все ясно по их влюбленным взглядам? Но теперь, держа книгу в руках, дрожащих так, что с трудом удавалось поймать разбегающиеся буквы, он прочитал: «Грин и Дартнелл 22 мая 2018 года. День первой встречи».

Он перевел взгляд через дорогу, в покрытую мраком пустоту.

– Так, выходит, встретиться мы должны только через двенадцать лет…

И сразу все встало на свои места. Следить за ним Вера начала, как только увидела его под окнами Дианы. Он вспомнил лицо экскурсовода, когда она застала их вместе. Полное отсутствие на улицах путешественников во времени, оглушительное, как тишина, когда в доме вдруг сломались часы. Он уничтожил собственное будущее, свое прекрасное, идеальное будущее – теперь оно исчезло навсегда.

Его охватил ужас, густо сдобренный отвращением к самому себе. Истина была у него в руках, вот в этой книге, таилась в вопросах, которые ему следовало задать сразу, как только он прочитал сборник. Почему нет ни одной фотографии, где они с Дианой вместе еще студенты? Почему во вступлении ни словечка не говорится об университетских годах, будто эти годы никак не связаны с их историей любви? Он прочитал, что оба учились в Кембридже, а фантазия довершила все остальное: ведь Кембридж – это именно то самое место, где встречаются успешные люди, значит его будущее должно начаться немедленно. В ушах снова зазвучал голос доктора Льюис. «У вас есть такая манера – делать логические прыжки, не подтверждаемые никакими фактами». Он сверлил взглядом книгу, надеясь найти какое-то оправдание, хоть что-нибудь, что могло бы снять с него часть вины. Глаза зацепились за платье, которое Диана носила на первом курсе. И за руку, которой Диана обвила талию матери Изи.

Изи. Он ухватился за эту мысль, как утопающий хватается за соломинку. Ведь именно она сбила его с предопределенной судьбой дороги. Хуже того, взяла его за руку и повела в бесплодную пустыню, утверждая при этом, что возвращает его на путь истинный.

Застонав от боли, Джо поднялся на ноги и, хромая, двинулся по Милл-роуд. Но физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевными. Впереди была кофейня – цель, к которой он стремился всем своим охваченным яростью существом; цель, где сходились в одну точку любовь и предательство.

Картинка в витрине поменялась. Теперь в честь Дня святого Валентина по краям были выложены сердечки из кофейных зерен, а в центре, под тонким серпом месяца, стояли две обнявшиеся фигурки. Джо так и застыл на месте. Молодой, только что родившийся месяц? Тот самый, что в саду Дианы смотрел на их с Изи поцелуй, которого не должно было случиться.

Но сейчас долго размышлять об этом он не мог. Он забарабанил в дверь. Подождал, потом постучал снова. Ничего. Он уже решил барабанить хоть до самого утра, как вдруг до него дошло: ведь Изи старается жить незаметно. И конечно, не станет открывать кому ни попадя. Джо достал телефон и дрожащими пальцами набрал ей сообщение:

Это я. Открой дверь. Надо поговорить.

Изи появилась из задней двери буквально через мгновение. Лицо кроткое, взгляд выжидательный, словно она и боится того, что сейчас услышит, и предвкушает это. Джо вспомнил, зачем сюда шел изначально, и сердце в груди сжалось.

Изи отперла главный вход.

– Что ты… – начала она, но увидела его ногу, и глаза в тревоге округлились. – Джо, у тебя кровь!

– Да, у меня кровь! Но течет она не из той ноги! – Он едва успел заметить, что Изи назвала его не Джозефом, а просто Джо.

– О чем ты? – Она сделала шаг назад.

Он проскочил мимо нее во мрак кофейни.

– О будущем, о чем же еще! – ответил он, развернувшись к ней лицом. – О том, что должно было случиться, но никогда уже не случится. И все из-за тебя.

В свете, просачивающемся из витрины, от Изи остался один силуэт, и разглядеть выражение лица было невозможно.

– Что…

– Давай-давай, сделай вид, что ничего не понимаешь. Отлично.

Он подошел к ней, она повернулась, и скудный свет попал ей на лицо.

– Ты помогала мне сойтись с Дианой, верно? Мы пытались устроить это с того самого времени, как познакомились.

– Да, – неуверенно сказала она. – Разве не этого ты хотел?

Либо Изи ничего не знала, либо ее актерские способности гораздо лучше, чем он подозревал. Первую возможность Джо сразу отверг, слишком уж был сейчас зол.

– Нет. Я хотел своего будущего. Того, которое должно было наступить. Но в этом будущем мы с Дианой встретились только в тридцать три года.

На лице Изи отражались ее размышления о том, что подразумевают его слова.

– Погоди… Ты намекаешь… ты хочешь сказать, что мы изменили будущее?

Она сдвинула брови, затем вскинула их, и глаза ее осветились. Он видел, что она обрадовалась, и на какую-то страшную, недостойную секунду возненавидел ее.

– Да. Ты оказалась права. Теперь довольна? Получила то, что хотела? Поздравляю. Не понимаю только одного: зачем тебе понадобилось мимоходом угробить мою жизнь? Неужели настолько терпеть не можешь мои стихи?

Он тут же возненавидел себя за все, что сейчас сказал.

– Нет! – с нескрываемым отчаянием воскликнула она. – Я ничего не знала, понятно? Если бы знала, ни за что бы не стала помогать тебе с Дианой.

Изи не лгала, Джо это чувствовал. Но в нем бушевала ярость, и она требовала выхода.

– Что ты хочешь этим сказать? В книге все четко написано!

– Да не читала я ее! Говорила же, что это подарок! Я явилась сюда только для того, чтобы спасти маму. Вот и все. – На ее лице промелькнул ужас. – Черт побери. Черт! Вся суть была в том, чтобы не произошло никаких других изменений. Если будущее Дианы так сильно изменилось, то последствия могут оказаться непоправимыми…

Джо расхохотался, вне себя от радости, что наконец-то действительно имеет право злиться на Изи.

– Да, давай сейчас поговорим о тебе. Плевать на то, что все это время я беспечно ходил по лезвию ножа, думая, что впереди несколько гарантированных десятков лет. Чуть не сбросил с крыши Диану – ведь я считал, что мы оба бессмертны! Вот дерьмо, я мог убить ее! – Он закрыл ладонями лицо. – И себя заодно.

Осознание последнего должно было поразить его сильнее, но потеря бессмертия меркла по сравнению с утратой единственного будущего, которого он желал.

– Я никогда не говорила, что твое будущее предрешено. Ты сам так решил. – Мозг Изи явно лихорадочно работал: она все еще прикидывала, как случившееся могло повлиять на ее ситуацию. – Тебе нужно все сделать по уму. Разойтись с Дианой.

– О, тут я тебя опередил. Я сделал это еще до того, как все понял.

На лице Изи отразилось облегчение, которое тут же сменилось замешательством.

– Что ты сказал? Почему?

Он подумал о том, как еще совсем недавно бежал сюда, охваченный радостью и страхом, чтобы признаться Изи в любви. Сейчас казалось, что это происходило в другой вселенной.

– Я… – начал Джо.

В глазах Изи застыло странное ожидание.

– Сейчас это не имеет значения, – покачал он головой и опустился на стул.

– Это не значит, что у вас с ней все кончено. – Изи села рядом. – Вы можете встретиться в будущем снова, когда и должны были.

Он продолжал качать головой.

– Может, четыре месяца назад это сработало бы. Может, даже два дня назад сработало бы. Но не сейчас. – Он глубоко вздохнул, и вздох закончился неловким всхлипом. – Это будущее ушло, а ведь больше у меня ничего не осталось. Работу над дипломом я забросил. Университет я не окончу, вернусь домой ни с чем, и все узнают, что я никогда до Кембриджа не дотягивал. – Он прижимал пальцы к глазницам, пока не увидел уходящие в бесконечность узоры. – В общем, я в полной заднице.

– Ни в какой ты не в заднице. – Она нерешительно коснулась его плеча. – Ты – это все еще ты. У тебя есть талант, у тебя есть потенциал. И у тебя по-прежнему есть будущее. Даже если ты не вернешься к Диане.

Она делала все, чтобы успокоить Джо. Но он успокаиваться не хотел. Ему сейчас хотелось подпалить себя и сгореть. Он встал, стряхнув ее руку.

– Мне не нужно будущее вообще. Мне нужно мое будущее. Мое, понимаешь? В которое вписано мое имя. Которое у меня было до того, как ты забрала его.

Она поднялась на ноги, медленно, но решительно. Джо казалось, что он уже видел, как Изи злится. Но он ошибался. По-настоящему злилась Изи совсем не так, как он, когда в горячке кричал и яростно размахивал руками. Ее гнев был холоден и леденил душу.

– В тот день ты пришел сюда, в кофейню. Ты со мной заговорил. Ты предложил прогуляться вместе до города, ты украл эту несчастную книгу, ты подошел вечером к Диане. Ты, и никто другой.

Джо слушал, и губы его беззвучно шевелились.

– Ладно. Хорошо. Я с тобой заговорил. Но и ты не молчала, ты мне ответила. Не могла удержаться, да? О-о, да это же тот самый долбаный нуз, Джозеф Грин, почему бы не отпустить шуточку по поводу его поэзии? И почему я сразу не догадался, что тебе совершенно наплевать на мое будущее…

– «Мое будущее, мое будущее», – передразнила она его. – Скажи мне лучше вот что. С чего это ты взял, что оно твое?

– Ты о чем? – Джо растерянно вытаращил глаза.

– С чего ты взял, что имеешь на него право? Лишь потому, что оно было у тебя раньше? С чего ты взял, что ради этого будущего ты не должен, как и все нормальные люди, трудиться, рисковать, сомневаться и так далее?

Эти слова разбередили у Джо в душе нечто таившееся настолько глубоко, что он и сам не подозревал о его существовании. Он почувствовал себя ребенком, который случайно отпустил воздушный шарик и теперь смотрел, как желанная игрушка исчезает в бескрайнем небе. За болью скрывалось нечто очень важное, но он еще не был готов с открытым сердцем это осмыслить. Сейчас просто хотелось причинить такую же боль в ответ.

– Когда мы познакомились, ты сравнила себя с воронкой от бомбы. Но ты оказалась еще хуже. Ты сама бомба и есть. Ты вошла в мою жизнь и разнесла ее к чертям собачьим, и у тебя даже нет мужества честно признать, что ты натворила. – Весь дрожа, он покачал головой. – Да, ты пыталась предостеречь меня. Наверное, надо было прислушаться.

Он получил то, что хотел. Лицо Изи сморщилось, плечи поникли – прямой гордой осанки как не бывало. Он попал ей в самое сердце.

– Сразу, как только ты здесь появился, мне надо было куда-нибудь спрятаться. Как бы я хотела…

– …чтобы мы никогда не встретились, – закончил он за нее. – Да ведь ты всегда так и делаешь: желаешь, чтобы чего-то просто не случилось, вместо того чтобы смотреть в лицо последствиям случившегося. Надеешься переписать историю, вместо того чтобы двигаться дальше. – Он направился к двери, потом обернулся к Изи. – Ты же никогда не относилась ко мне как к личности. Для тебя я лишь препятствие, мешающее осуществлению плана. Но я живой человек, Изи. Я существую. Здесь и сейчас. – Он ударил себя в грудь, желая, чтобы она почувствовала это. – Ты можешь уйти. Прыгнуть в реку и выйти из нее другим человеком. Переписать действительность так, будто мы никогда не встречались. Но мы встретились. Это было на самом деле. – Он проглотил подкативший к горлу комок, сам удивляясь, почему так дрожит голос. – И я не собираюсь ничего забывать.

Джо не знал, как это получилось, но он больше ни слова не говорил о своем будущем. Несмотря на злость и обиду, он каким-то образом вернулся к причине, которая изначально побудила его бежать в кофейню. Изи подошла к нему, и они оказались так же близко друг к другу, как и в ту ночь в саду у Дианы. Он всматривался в ее темные, покрасневшие глаза, гадая, что она собирается сделать: поцеловать его или оттолкнуть. Но то, что она сделала, оказалось хуже и первого, и второго.

– Жду не дождусь той минуты, когда забуду про тебя и больше никогда не вспомню, – произнесла она дрожащим голосом.

Потом прошагала мимо и открыла входную дверь. Он повернулся и вышел. Боль в ноге вернулась, и глаза наполнились глупыми, бессильными слезами. Минуя витрину, он увидел, как Изи сметает сердечки, влюбленную пару и молодой месяц в кучу – все это превратилось лишь в кофейные зерна, как будто никогда и не существовало на свете.