Новая репетиционная площадка очень понравилась. Давай попробуем.

Джо показал этот текст Изи. Свет экрана упал на ее лицо: на нем читалось странное уныние.

– Прямо сейчас?

– Это первое послание за четыре дня. Если она хочет встречи сейчас, пусть будет сейчас. Правильно? – Он глянул на нее в поисках поддержки.

– Ты что, так и будешь вечно просить совета насчет отношений? – у Изи вырвался сдавленный смешок.

– Я должен с ней встретиться на террасе. – Он смотрел на Изи с едва сдерживаемой паникой. – Но… нет. Она же без меня не найдет это место. И… черт. Там же будет темно. И не в романтическом смысле. А в том смысле, что можно свалиться с крыши, и тогда нам обоим конец.

– О боже. Погоди. Напиши, что встретишь ее неподалеку. Жди меня здесь.

Она отперла кофейню и скрылась внутри. Пока он набирал текст Диане с просьбой встретиться возле колледжа, слышно было, как Изи копается в ящике стола.

– Вот. – Она появилась в дверях с полными руками свечей и неловко сунула их ему. – Расставь их там везде, где только можно. Много не мало.

– Ладно.

Он рассовал свечи по карманам, пригладил волосы. Гелем он их сегодня смазывать не стал, а теперь уже поздновато.

– А я… Как я выгляжу?

– Обалдеть какой красавчик, – ответила Изи, совершенно искренне глядя ему в глаза. – Шагай. – Она развернула его кругом и легонько толкнула в спину.

Джо побежал. Он бежал по Милл-роуд под вечерним небом с редеющими облаками и черными, усеянными звездами пятнами, что походили на проблески реальности, увиденной сквозь сон. Он бежал от своих чувств, от того, что все его существо словно разорвали на части и сшили, обнажив изнанку. Он бежал к Диане.

Диана ответила, когда он добрался до колледжа.

Буду через десять минут.

Джо взбежал по лестнице, ворвался в свою комнату, схватил зажигалку, которую один из его друзей-курильщиков оставил на зубчатой стене, и полез к тайной террасе. В темноте она выглядела таинственно и странно, словно палуба летучего корабля, плывущего по бескрайнему черному небу в окружении мириад звезд. Он зажег свечу и, ее пламенем подплавив основания других, расставил их небольшими группами, надеясь, что терраса будет походить не на логово призрака Оперы, а на романтический грот на каком-нибудь уединенном острове. Джо соскользнул по водосточной трубе, боком пробрался по карнизу, запрыгнул на зубчатую стену и ввалился к себе в гостиную, где, к его смятению, лежал на диване лицом вниз Роб.

Дрожа от нетерпения, Джо наклонился над головой друга:

– Что случилось?

– Только что узнал: у Дарси победа в игре Михайлова триместра. Опять хлопушка с конфетти. – Роб перевернулся на спину, на лице его читалось искреннее страдание. – Мой заклятый враг теперь официально признан мастером-ассасином.

Джо охватило сочувствие и в то же время острое желание выдворить друга отсюда чем скорее, тем лучше.

– Ты еще можешь победить в великопостной игре. Или на Майской неделе. – Он посадил Роба и дружески похлопал его по спине. – Давай-давай. Возвращайся на позицию. Бери свою лучшую рогатку и иди… выбей из кого-нибудь все потроха.

– Не могу, – объяснил Роб, когда Джо уже поднял его на ноги. – Я мертв, ты что, забыл? В правилах четко сказано, что покойнику никого убивать нельзя, если только он не вступит в полицию… Почему кажется, что ты пытаешься вытолкать меня из комнаты?

– Потому что тебе не кажется. Сейчас сюда придет Диана.

– А-а! Понятно. Очень рад, что хоть у кого-то из нас все идет как по маслу, – сказал Роб и угрюмо двинулся на выход. – Если понадоблюсь, буду топить свою скорбь в баре.

Джо промчался мимо него, обогнул двор и бросился к воротам колледжа. Диана уже ждала его, одетая в куртку в стиле милитари, поверх которой был накинут смехотворно узкий шарф.

– Привет, Джозеф, – сказала она, оглядывая его: очевидно, отметила взъерошенные волосы и прерывистое дыхание.

– Привет, Диана.

Джо распахнул ворота и жестом пригласил ее войти.

Спрашивать, куда он ее ведет, Диана не стала. Просто шла рядом, хотя в движениях ее ощущалось странное напряжение. Сердце у Джо заныло, будто он в чем-то перед ней провинился. Ее сообщение Джо считал своей победой, еще одним шагом на пути к собственному светлому будущему. О том, что может чувствовать Диана, он не задумывался, как не задумывался и о том, что заставило ее откликнуться после четырехдневного молчания.

У подножия лестницы Джо повернулся к спутнице:

– У тебя все в порядке?

Его вопрос ее скорее удивил, чем растрогал.

– Хм… Ты такой милый. – Она затянула шарф потуже. – Идти до самого верха?

Джо кивнул. Диана поднялась по лестнице впереди него, а потом, чинно опустив глаза, ждала у двери, пока он ее отпирал.

– Так это твое жилье?

Джо кивнул. Она вошла, окинула взглядом помещение с пятнами на ковре, бутылками с дешевым вином и висящей над камином таблицей убийств Роба.

– Если ты хотел хитростью затащить меня в свою спальню…

– Не затащить в, а протащить через, – объяснил он, открывая окно и выбираясь наружу.

Диана последовала за ним на зубчатую стену. Найдя устойчивое положение на ветру, окинула взглядом погруженный в тишину, освещенный фонарями двор колледжа.

– Неплохо, – сдержанно прокомментировала она.

– Мы еще не дошли. – Он перепрыгнул на карниз. – Нам сюда.

– А ты уверен, что это безопасно? – сурово спросила она, глядя на него.

– Нет, не уверен. Это очень опасно. – Джо протянул Диане руку, удивляясь тому, что ладонь не дрожит. – Зато я точно знаю, что сегодня мы с тобой не погибнем.

Она смотрела на него, стоя у зияющего провала. Потом глянула вниз, слегка покачала головой, как бы упрекая себя за излишнюю впечатлительность.

– Ну хорошо.

Она встала на самый край стены. Раскачалась – раз, два – прыгнула и легко приземлилась рядом с ним.

– Отлично, – хрипло сказала она. – Куда теперь?

– Иди за мной.

Он уверенно зашагал по узкому карнизу в сторону водосточной трубы. На третий раз это уже была чуть ли не привычная процедура. И он совершенно забыл, что для Дианы все иначе.

Как она падала, Джо не видел. Лишь услышал крик, тонкий и пронзительный. Он бросился к ней, протянул руку, другой рукой ухватившись за водосточную трубу. Диана поймала его ладонь, и он втащил ее обратно. Она прижалась к своему спасителю всем телом, громко и испуганно дыша ему в ухо.

– Черт. Твою мать. Черт!!!

Диану трясло от осознания, что она только что была на волосок от смерти. Он прижал ее к себе, чувствуя, как биение ее сердца заглушает его собственное.

– Не бойся, я тебя держу, – сказал он, поражаясь своему хладнокровию.

Диана осторожно отстранилась от Джо, будто кто-то незаметно разъединил их системы взаимного жизнеобеспечения.

– Дай угадаю, – как ни в чем не бывало сказала она. – Теперь взбираемся по водосточной трубе?

– Не обязательно. Если хочешь, можно вернуться.

Диана хохотнула, смех прозвучал в темноте низким, раскатистым звуком.

– Ну уж нет, Джозеф. Слишком поздно.

Она аккуратно обошла его и вскарабкалась первой. Когда сам Джо был на полпути вверх, он услышал, как она охнула. А выбравшись на террасу, увидел ее силуэт на фоне узкого пространства между двумя крышами: Диана смотрела на капеллу Кингс-колледжа.

– Ну как, нравится? – спросил он, не в силах сдержать улыбку.

Диана повернулась к нему. В свете горящих свечей ее лицо было более чем прекрасным: оно словно светилось изнутри мягким золотистым сиянием.

– Сколько времени ты потратил, чтобы все это устроить?

– Минут пять, – пожал он плечами. – Ну девять, если считать подъем сюда и обратный путь.

– А ты не испугался. Даже когда я чуть не упала. – Она оперлась ему на плечо и заглянула в провал.

Остро ощущая ее близость, Джо покачал головой:

– Ты бы не упала.

Диана с любопытством посмотрела на него. Не дождавшись ответа на свой немой вопрос, она села между двумя группами свечей, ставших естественными кулисами.

– Джозеф, я что-то не очень тебя понимаю. – Она откинулась назад и, опираясь на руки, выгнула шею. – Пишешь ты очень убедительно. Да и говоришь иногда… будто с некой непоколебимой верой в себя. Но вера эта словно берется не изнутри. – Она изучающе смотрела на него, ветерок гонял по ее лицу пятна света и тени от колеблющихся язычков пламени. – Такое впечатление, что вера эта почему-то приходит к тебе извне.

– О да, так оно и есть, – отозвался он, стараясь подражать ее сухому тону. – Один человек из будущего сообщил мне, что я стану знаменитым поэтом. Это единственное основание моей веры в себя.

Она покачала головой и едва заметно улыбнулась:

– Так, значит. И если ты не боишься высоты, то чего ты тогда боишься?

Джо поднял голову, всматриваясь в темное небо и ожидая, когда глаза привыкнут и он увидит звезды. Бояться больше нечего. Страх возникает от неизвестности, а ему известно все. Странное чувство, какое-то пустое.

И вдруг он понял, что на самом деле все не так. Страх никуда не девался, просто Джо сам не знал, чего он боится. В голове кружились разные образы. Бесконечное число жизненных путей на разрисованной двери у соседки Дианы, и один из этих путей предназначен ему. Ладонь Изи, сметающая со стола воду: водяной рисунок стирается так, как она хотела бы стереть собственную жизнь.

– Я скажу тебе, чего ты боишься, – сказала Диана, и Джо ощутил, как на него давит ее жгучее внимание. – Ты просто до смерти боишься выставить себя на посмешище.

Он рассмеялся, тем удивленным, словно ему дали под дых, смехом, который бывает, когда волей-неволей приходится признавать истину. В конце концов, так оно и есть: темное зеркало желания стать великим – выставить душу на всеобщее обозрение и вдруг обнаружить, что она признана ничтожной. Теперь он знал, что такое ему не грозит, но все равно никак не мог избавиться от этого томительного, неизбывного ужаса.

– Справедливо.

– Тут нет ничего смешного, Джозеф. – Защищаясь от холодного ветра, играющего пламенем свечей, Диана обхватила себя руками. – Страх может быть и полезен до определенной степени. Он держит тебя в тонусе, заставляет к чему-то стремиться. Но если страх слишком силен, он может парализовать.

– Знаю. – Джо сел рядом с ней. – Вот почему с тех пор, как приехал в Кембридж, я не закончил ни одного стихотворения.

– За исключением «Вкуса звезд», – нахмурившись, поправила она.

Он замер. Откровенность их разговора поразила и увлекла его: он говорил с ней словно с самим собой, и ему нечего было скрывать.

– Да, кроме него, – согласился он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Наверное, меня подстегнула возможность участвовать в конкурсе.

Диана смотрела на него как-то странно. Так, что он словно чувствовал вкус собственной лжи, кисловатый и щиплющий кончик языка. Джо прокашлялся.

– А ты сама? Чего ты сама боишься?

Диана отвернулась и вперила взгляд в темноту:

– Я боюсь проснуться однажды, когда мне будет уже тридцать лет, и понять, что упустила свой шанс.

Он бросил взгляд на ее профиль: в неверном пламени свечей лицо Дианы казалось серьезным. Сердце Джо наполнилось уверенностью: он-то знает, кем она станет и как исчерпывающе в будущем воплотятся все ее надежды.

– Уж ты своего шанса не упустишь, – улыбнулся он.

– Об этом тоже рассказал твой пришелец из будущего? – Она посмотрела на него из-под ресниц.

Пристально глядя на нее, Джо покачал головой.

– Зачем мне пришелец из будущего, и так видно, что ты станешь звездой.

Она тяжело, судорожно вздохнула, будто он преподнес ей какой-то удивительный подарок.

– А тебе никогда не хотелось стать… – Она опустила голову, глядя на свои руки, – чем-нибудь большим, чем ты есть на самом деле?

– Да, – ответил он, а душа его так и запела. – Каждую секунду хочется.

Она прильнула к нему, но прикосновение это было таким коротким, что могло ему просто почудиться.

Они сидели бок о бок, смотрели на крышу капеллы, звезды в свете городских фонарей были едва видны. Вот таким Джо и представлял себе истинный Кембридж. Ощущения должны были быть великолепными, непостижимыми, но Джо так остро отдавал себе отчет в огромной значимости момента, что, казалось, он наблюдает за происходящим со стороны.

Назойливо зажужжал телефон Дианы.

– Черт возьми, – выругалась она.

Не было нужды говорить, что звонит Криспин: плечи Дианы красноречиво напряглись, когда она прижала телефон к уху и отвернулась.

– Да.

В трубке зазвучал мужской голос, тихий и неразборчивый.

– Ты действительно хочешь знать почему?

Пауза, затем вопросительная интонация. Она вздохнула:

– Знаешь, Крисп, дело в том, что, когда я слышу такое, мне совсем не хочется быть с тобой рядом.

Голос в трубке смягчился, стал упрашивать.

– Ну хорошо, – закрыв глаза, прошептала она.

Диана дала отбой, поднялась и какое-то время стояла на месте, слегка покачиваясь.

– Мне нужно идти, – сказала она наконец.

– Давай провожу. – Он неуклюже встал на ноги.

Диана криво улыбнулась:

– Не волнуйся, Джозеф. Я буду осторожна, раз уж ты считаешь, что мое будущее стоит того, чтобы задержаться на свете. – Она окинула его холодным, оценивающим взглядом, и он ощутил себя букашкой под микроскопом. – Да, кстати, на Новый год ты чем-нибудь занят?

– Мм… нет. То есть… я поеду домой.

Надо было срочно что-то придумать – кто в здравом уме станет признаваться, что на Новый год у него нет никаких планов, кроме как пить с родителями?

– Звучит довольно тоскливо. – Она протянула ему ладонь. – Ручка у тебя есть?

– Что за вопрос? – сказал он, доставая ручку из кармана куртки.

– Готов сочинять стихи по первому зову музы, – улыбнулась Диана.

Она взяла ручку, потом его кисть – у нее самой ладонь уже превратилась в ледышку – и написала что-то у него на коже корявыми буквами. На глазах Джо на его ладони материализовался лондонский адрес.

– Приходи ко мне на вечеринку.

– Хорошо, – сказал Джо, стараясь держаться так, будто ничего особенно не происходит. Потом, испугавшись, что переборщил, добавил: – Спасибо.

– Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, – игриво сказала она. – Ты ведь как-никак спас мне жизнь.

– Вряд ли это считается, – засмеялся он, – если учесть, что именно я сначала подверг тебя опасности.

– О, еще как считается.

Она поцеловала его в щеку и стала спускаться. Он прикоснулся к тому месту, где ее губы коснулись его щеки. И еще долго после того, как она ушла, ощущал там легкое жжение.