Он с грохотом спустился по лестнице; ярость, вспыхнувшая от слов Дианы, лишь слегка смягчалась сознанием того, что он сам относится к ней точно так же. Но ведь это бессмысленно! Им же на роду написано быть вместе. Значит, должно случиться что-то такое, чтобы она переменила свои вкусы, нужно только понять, что именно.

Джо сунул руку в карман пальто, нащупал книгу и вдруг вспомнил, где сейчас находится. Доставать ее и сверяться со вступлением здесь, в коридоре Дианы, никак нельзя. Но и на улице тоже нельзя: сейчас без четверти двенадцать, самое время экскурсий, можно подпортить репутацию перед гостями из будущего. Тогда он нырнул в ближайший туалет, сел на унитаз, запер дверцу кабинки, открыл книжку и стал читать, стараясь отыскать во вступлении хоть какое-нибудь указание на самый романтичный поступок, который он совершил ради Дианы. Как бывает почти всегда, текст оказался удручающе скуден на подробности. Джо уже готов был махнуть на это дело рукой, как вдруг его взгляд зацепился за фразу: «я влюбилась в него заново».

– Вот оно. Наконец-то, – пробормотал он, склонившись над страницами.

«Легендарная преданность Грина к Дартнелл не ограничивалась одними лишь словами. На протяжении их отношений он осыпал ее безумными подарками, например устроил неожиданную поездку на остров, принадлежащий одному его другу. „Как поразительно вдруг оказаться в таком уединенном месте, – сказала Дартнелл. – Словно во всем мире остались только мы вдвоем. Я влюбилась в него заново“».

Джо пустым взглядом уставился в сливное отверстие. Он проучился в Кембридже уже два года, но так и не завел ни одного друга, который владел собственным островом. Ну да, конечно, когда ты уже богат и знаменит, романтиком быть куда проще.

Он сунул книгу в карман и вышел на Тринити-стрит. Двенадцать часов уже давно пробило, Вера с последней группой ушла. Тем не менее он не мог избавиться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает.

– Грини! – послышался крик.

Прозвище словно ожгло Джо плеткой: так дико дисгармонировало оно с Джозефом Грином, о котором он сейчас читал. Джо наконец заметил Роба, который махал ему рукой, прячась за почтовым ящиком.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, подойдя к Робу поближе.

– Сижу в засаде. По Ассасин-стрит прошел слух, что Дарси уже в Тринити.

Роб казался слишком спокойным для человека, которому скоро предстоит встретиться со своим заклятым врагом.

– Постой. Теперь ты наконец-то охотишься на Дарси?

– Пока еще нет. Просто пытаюсь получить последние оперативные данные. Мой нынешний объект учится в Сидни. – Поманив Джо за собой, Роб направился в сторону Грин-стрит. – Пошли, пошли. Может, кое-что новенькое узнаешь.

– Сомневаюсь, – отозвался Джо, но тем не менее последовал за другом.

Это занятие – быть ассасином – превратило Роба в прекрасного знатока города, и его энциклопедические знания Джо мог бы использовать в своих интересах.

– Ты знаешь в Кембридже какое-нибудь такое место… ну, чтобы было совершенно уединенное?

– И жутковатое? – Роб бросил на него быстрый взгляд.

– Нет, я имею в виду, куда можно сводить девушку.

– Это вовсе не значит, что оно не может быть жутким.

– Не строй дурачка. Я хочу сводить Диану в такое место, где она еще не была.

Роб перевел его через дорогу – Джо испуганно озирался, ожидая неизбежного появления велосипеда, – и свернул на узкую пешеходную улочку Сассекс-стрит.

– На Честертон-роуд есть один ресторан. Тихий, уютный, еда невероятно…

– Понятно, но платить все-таки надо, – перебил его Джо. – А у меня сейчас денег кот наплакал. Нужно что-то бесплатное.

Он поднял голову и глазам своим не поверил. Возле магазина, где продают печеный картофель, на ступенях у балюстрады стояла Вера. Форменной жилетки на ней не было, и, если бы она не уставилась на него во все глаза, он бы ее не узнал.

Джо посмотрел на часы. Двадцать минут первого. Ее здесь сейчас быть не должно. Вдруг захотелось демонстративно подойти к ней и повторить вслух условия договора для туристов из будущего. Но тут было еще кое-что странное. Рядом с ней не толпились экскурсанты: она стояла одна.

Джо довольно долго смотрел на женщину, не спуская глаз. Это Веру, судя по всему, обеспокоило, она торопливо спустилась, быстро зашагала прочь и растворилась в толпе. «Интересно, – думал Джо, – что привело ее сюда в неурочный час?» Может, она тоже поклонница его поэзии? Возможно, именно эта страсть и побудила ее здесь работать, и вот, пользуясь своим положением, она устроила себе личную экскурсию. Но какова бы ни была тут причина, ему стало досадно. Теперь придется остерегаться Веры каждый раз, когда он встречается с Изи.

– Грини! – Роб поманил его за собой в другую сторону.

Джо проследовал за ним через открытые ворота на задний двор Сидни-Сассекс-колледжа.

– Ну что? Есть идеи?

– Можешь попробовать пробраться на тайную террасу.

– Какую тайную террасу?

– На которую можно попасть с твоих крепостных стен.

Роб остановился перед окном и заглянул внутрь.

Джо поежился.

– По смертельно опасному узкому карнизу, а потом вверх по водосточной трубе?

– Да, именно так.

Роб потянул на себя оконную раму, и окно распахнулось.

– Есть! Мой сообщник сюда пролез. – Он повернулся к Джо. – Ну-ка, подсади.

Джо опустился на колени и поморщился, когда Роб встал ему на плечо и забрался на подоконник. Друг с удивительным проворством спрыгнул и повернулся к Джо, чтобы помочь ему тоже влезть внутрь.

– Возможно, идея не из лучших. Альпинист из тебя никакой. Не хотелось бы увидеть размазанный по Трампингтон-стрит джем со вкусом Грини.

Проснулась старая боязнь Джо, что его жизнь закончится ничем, кроме заметки на шестой странице газеты «Курьер».

– Да, было бы очень глупо так погибнуть.

– Кстати, о глупых смертях… – Роб склонился над прикроватной тумбочкой.

Джо подошел ближе, чтобы разглядеть, на что он там смотрит: это был старинный вечный календарь с круговыми шкалами для дней, месяцев и лет. Роб прокручивал цифры, пока не дошел до 2150 года. Он достал из тумбочки жертвы планшет и бумагу и написал: «Ты умер от старости».

– Ух ты, – сказал Джо. – Гениально.

Роб похлопал его по плечу:

– Давай-ка убираться отсюда, пока нас не затянуло во временной вихрь.

Но оказалось, что временной вихрь был меньшим из зол, которых опасался Роб. За окном его кто-то поджидал, вооружившись бананом.

– Бабах, – мрачно произнес убийца.

– Я убит. – Роб недоверчиво посмотрел на Джо.

– У тебя какие-то особые отношения с бананми?

– Бананы тут фактор не основной. Меня продал сообщник.

Роб уставился на своего убийцу, который уже делал снимок для потомков.

– Я забыл первое правило игры: стань невидимкой.

Джо вытаращился на друга:

– Так ты, выходит, погиб? И что, все кончено?

– Вообще-то, и да и нет. Есть еще игра Великопостного триместра[14] и игра Майской недели. То есть еще два шанса встретиться с Дарси в бою и одержать победу, – сказал Роб, вскидывая подбородок. – Гибели я не боюсь, ибо в будущем меня ждет слава.

– Это ты кого-то цитируешь?

– Да. Роба Тревельяна, две тысячи пятый год, – ответил Роб и ткнул пальцем в Джо. – Если используешь фразу в стихах, я хочу получить свою долю авторского гонорара.

Джо вперил взгляд куда-то в пространство. «Гибели я не боюсь, ибо в будущем меня ждет слава».

В этой фразе было что-то для него важное, какая-то мысль, которая раскрывалась в сознании, как водоросли распускаются во время прилива. Роб мертв. А Джозеф Грин с Дианой Дартнелл живут в Лондоне.

У него появилось документальное подтверждение: он доживет по крайней мере до шестидесяти. Не надо беспокоиться о том, что он откуда-то сорвется и погибнет, потому что этого быть не может. По крайней мере, еще лет сорок.

– Грини? – Роб помахал рукой перед лицом друга. – Что с тобой?

– Да так, ничего особенного, – рассеянно ответил Джо. – Просто я вдруг понял, что бессмертен.

* * *

Уже через двадцать минут Джо стоял на краю крепостной стены и готовился прыгнуть с нее.

Где-то в глубинах его сознания звучал голос, очень похожий на голос доктора Льюис: «Чтобы убедиться в том, что доживешь до шестидесяти лет, не обязательно бросаться с крыши». Но он лишь отмахнулся от предупреждения. Книга ясно давала понять: что бы Джо ни сделал в промежутке между настоящим и будущим, он не погибнет.

Если, конечно, не ошибается.

Перед мысленным взором Джо предстала Изи, с нежностью разглядывающая мамину фотографию. Если права она, то никакого предопределения не существует, и никакая рука судьбы не удержит его от гибели. Если права она, то будущее – всего лишь возможность. Поверить в это он никак не мог. Ему нужно было четко определенное будущее, пусть даже на карту придется поставить свою жизнь.

Он собрался с духом, досчитал до трех и прыгнул.

Мгновения стремительного и страшного падения. Джо летел вниз, и между ним и древними, холодными камнями двора ничего не было. И вдруг обе ноги ударились о карниз, колени завибрировали. Джо вцепился в стену, нащупав пальцами трещину в кладке, и ему удалось удержаться.

Мокрый от пота, он, тяжело дыша, всем телом приник к стене, чувствуя себя неодолимо живым. Не отрывая подошв от узкого карниза, Джо осторожно пробрался к водосточной трубе, ухватился за нее и, ощущая в мышцах прилив какой-то сверхъестественной силы, вскарабкался вверх. Подтянулся, перевалил через край плоской крыши, встал на ноги и вышел к тайной террасе.

«Терраса» – это, конечно, сильно сказано. Просто плоская ниша между черепичными крышами, откуда за электрическими проводами виднеется капелла Кингс-колледжа. Здесь казалось, что весь Кембридж сложился сам в себе таким образом, что стал порталом в прошлое, настоящее и будущее одновременно. Потрясающе.

Дрожащими пальцами Джо открыл мобильник и сделал снимок. И отправил Диане, добавив короткий текст:

Новое место для репетиций?

Она не ответила. Ни в тот же день, ни на следующий, ни через день. Сидя в сводчатых подвалах бара Клэр-колледжа и поджидая, когда придет Изи с заседания Африкано-Карибского общества, Джо заглядывал в мобильник уже почти без всякой надежды. Изи в шутку приглашала его с собой – «Может, тебе будет полезно для разнообразия выделиться», – но оба рассудили, что лучше всего им где-нибудь встретиться потом.

Когда собрание закончилось и члены общества стали постепенно перемещаться в бар, он увидел Изи: окруженная людьми, она весело смеялась; косички она заколола наверху, что подчеркнуло скулы. Обычный свитер и легинсы сменила на узорчатое черно-белое платье: казалось, на фигуру легли резкие тени в солнечном свете. Джо смотрел на Изи и едва узнавал: она словно стала совсем другим человеком. Она, извинившись, направилась к его скамейке, а он по-прежнему не мог оторвать от нее глаз.

– Ну, как все прошло?

Изи села на скамейку, и все ее тело обмякло. На мгновение ее голова опустилась на плечо Джо, и по его телу пробежала волна электричества.

– Что, ничего хорошего? – спросил он, изо всех сил стараясь держаться спокойно.

– Ее там не было, и я не слышала, чтобы кто-то упоминал о ней. Была забавная минутка, когда я спросила, выдает ли общество какие-нибудь награды. Все просто со смеху покатились.

Изи посмотрела на сгрудившуюся у музыкального автомата группу, с которой она пришла: ребята спорили, какую песню выбрать.

– Трудно представить, что в моем будущем все они – ровесники моего отца, – произнесла Изи.

По помещению бара гулко прокатились барабанные удары, а за ними и волна начальных аккордов песни Kiss Принса, и она закатила глаза.

– Впрочем, может, не так уж и трудно, – добавила Изи.

Он потрогал значок у нее на сумке.

– А ты не думала о том, чтобы познакомить их с этой группой, «The Swerves»?

– О да. – Она поперхнулась от смеха. – Достать из сумки пластинку и поставить на мегафон, так что ли?

– Ты хотела сказать, граммофон? Да ладно тебе. У нас, между прочим, давно уже компакт-диски.

– Какой кошмар.

Мысли ее явно были далеко, плечи будто сами собой задвигались в такт музыке, губы проговаривали слова.

– Эта песня что-то вроде вечериночного гимна для моего отца. – Радость в ее голосе была поистине заразительной.

– Он умеет устраивать хорошие вечеринки?

– Других таких в мире не найдешь. – Ее лицо так и сияло. – В гости к нам собираются все: и тетушки, и дядюшки, и двоюродные, и троюродные, соседи, друзья… Мы просто едим, разговариваем, шутим, смеемся и танцуем весь вечер. А иногда и всю ночь.

Он глянул через плечо: тусовка Африкано-Карибского общества постепенно расширялась: к ребятам присоединялись студенты со всего бара.

– Похоже, кое-кто и здесь тоже не прочь погулять до утра.

В глазах Изи мелькнула искорка, но девушка покачала головой.

– Нет, уже слишком поздно. И я, кажется, спалилась. Меня уже спрашивали, что я изучаю. – Изи серьезно посмотрела на Джо. – А ты знаешь, что науки о времени, по-видимому, не существует?

– Кто тебе сказал?

– Какой-то парень, зовут Адевале, которого, кажется, всерьез задела мысль, что можно изучать время. – Она тяжело вздохнула. – Стоило раньше догадаться, что из затеи с обществами ничего не выйдет. Мама была единственным ребенком иммигрантов из Ганы. На нее со всех сторон давили, мол, учись в Кембридже хорошо. Даже если бы она интересовалась чем-то помимо учебы, не факт, что у нее оставалось бы на это время.

– Все равно не сдавайся. Будем продолжать попытки. Можно поискать и в других колледжах. Должна же она где-то быть. А пока…

Почему-то менять тему не хотелось, но выбора у Джо не оставалось.

– Теперь давай поговорим о Диане. Есть… некоторое развитие событий.

Она выпрямилась, глаза ее наполнились ужасом.

– Что ты натворил на этот раз?

– Попытался пригласить ее на свидание. По твоему совету.

– И что?

– И… она меня прогнала и, собственно, сказала, чтобы я больше вообще к ней не приходил.

Изи опустила голову на руки:

– Давай поподробнее. От начала до конца. Что сказал ты, что сказала она, какое у нее было лицо… Словом, мне нужно все.

Рассказ Джо Изи слушала молча, с серьезным видом, подперев подбородок ладонью. Ее платье спустилось с одного плеча; и Джо замолчал, не в силах оторвать глаз от изящного изгиба ее шеи.

– Джозеф Грин! – Она щелкнула перед ним пальцами. – Ты закончил? Ощущение, что предложение оборвалось на середине.

Он растерянно заморгал:

– Ох, прости. Кажется, все сказал.

Смертельный испуг из ее глаз пропал, и он подумал, что это добрый знак.

– Ну хорошо. Итак. Есть шанс, что ты не испортил все полностью.

– Правда?

– Ты сказал, что хотел бы узнать ее получше. Она ответила, что у нее есть парень. Это значит, что она уже думала о тебе в романтическом ключе. И похоже, не была полностью против этой идеи, пока вы не заговорили о том, что она с Криспином счастлива.

– Черт побери. – Он постучал костяшками пальцев себе по лбу. – Я чувствовал, что зашел слишком далеко.

– Нет-нет, это как раз хорошо! То, что она отреагировала таким образом, говорит о многом. Это значит, что она с ним не счастлива и в глубине души ты ей интересен, даже если она пока сама не может себе в этом признаться.

Озадаченный, он откинулся на спинку:

– Не понимаю. Она же сказала, что я не в ее вкусе, а ты говоришь, это значит, что я ей нравлюсь. Тогда что бы она сделала, если бы я и в самом деле был ей неинтересен?

Изи посмотрела на него так, будто хотела сказать: это же очевидно.

– Она просто рассмеялась бы.

Джо покачал головой:

– Как хорошо, что у меня есть переводчик с женского.

– «Как хорошо, что у меня есть переводчик с женского», – передразнила его она и вздохнула. – И это Джозеф Грин, легендарный любовник. И с тех пор вы с Дианой не общались?

Он поднял свой мобильник:

– Сразу после того я отправил ей вот это сообщение. Ответа не получил.

Сощурившись, Изи заглянула в экран, потом посмотрела на него – в глазах разочарование.

– Ты просто взял и отправил ей вот это? Без всяких объяснений, никакого намека на ваш последний разговор? – Она откинула голову назад и воззвала к сводчатому потолку. – Вот! Вот почему так трудно быть женщиной, которая встречается с мужчинами.

Он старался не обращать внимания на мягкую впадинку у нее на шее.

– А что, мужчины в будущем ничем не лучше нынешних?

Она рассмеялась и опустила голову.

– Знаешь, на самом деле я думаю, могло быть гораздо хуже. Ты, по крайней мере, обучаемый. – Она положила обе ладони на скамейку между ними. – Вопрос на засыпку, Джозеф Грин. Что мы делаем в первую очередь, когда своими действиями причиняем кому-то боль?

Он сузил глаза, подумал.

– Просим прощения?

– Просим прощения. – Она потрепала его по голове. – Молодец. Заслужил медаль. – Она постукивала пальцами по губам. – Ладно… Может, написать так: «Прости за то, что случилось. Ты очень красивая, и меня занесло».

– Заодно и скрытый комплимент. Отлично. – Торопясь, он с жаром набрал сообщение. – Еще что-нибудь?

Изи закрыла глаза и сделала пасс рукой, пародируя работающего с испытуемым медиума.

– Иногда, – с чувством проговорила она, – я путаю поэзию и реальную жизнь.

– Я так буду похож на психопата! – возмутился Джо.

– Вовсе нет. Ты будешь похож на художника, исполненного страстью творчества, – проворчала она. – На того, кем она хочет тебя видеть.

Джо вздохнул и добавил фразу в сообщение.

– Ну хорошо. – Ему показалось, что он начинает понимать, о чем идет речь. – И теперь надо добавить, что этого никогда больше не повторится.

– Ни в коем случае! – Изи шлепнула его по руке. – Никудышний ты поэт!

– Что-о? А как же в прошлый раз? Ты сама тогда просила сказать эти слова!

– Сейчас совершенно другая ситуация. В прошлый раз ей не нужно было твое внимание. А в этот раз она его хочет.

– Как сложно! – простонал он.

– Вовсе нет.

Он еще раз перечитал сообщение и протянул мобильник Изи. Она пробежала по тексту глазами и кивнула:

– Отправляй.

Джо нажал на кнопку и с чувством только что выдержанного экзамена убрал телефон в карман.

Тем временем участники собрания Африкано-Карибского общества разделились: одни отплясывали на импровизированной танцевальной площадке, а другие составили неформальную учебную группу. Изи, повернув голову, наблюдала за болтающими и смеющимися студентами за столом. Джо почти видел того, кого видела она, – девушку, которая должна быть в этой компании, но ее там нет.

– Ну-ну, – тихо сказал он. – Не волнуйся. Мы ее обязательно найдем.

– А если не найдем? – спросила она, серьезно глядя на него огромными глазами.