Джо вскочил на ноги:

– Подожди! Прости меня. Я просто… Ты задела меня за живое… наверное. Ведь ты сама не хочешь сейчас уходить.

Уверенность в своей правоте пришла к нему раньше, чем он сам успел это понять.

Изи остановилась, но все еще смотрела в сторону двери. Потом повернулась: видно было, что она очень расстроилась.

– Ты это о чем?

– Я не услышал слова «порог».

Она закатила глаза, будто он уличил ее в нарушении пустяковой формальности. Медленно вернулась к столу и села.

– Прости, что назвала тебя в будущем придурком. Я сказала это только потому, что ты не похож на него сейчас. И за это тоже прости. – Она махнула рукой в сторону двери. – Я всегда так делаю. Чуть что не по мне – убегаю.

– О-о, да я тоже такой, – весело сказал он. – Когда мне было десять лет, я убежал из дома и дошел до самой пристани. Потом, правда, испугался и вернулся.

Изи засмеялась и даже икнула от смеха:

– А я однажды протопала целых пол-Лондона.

– Ты это серьезно?

– Только мне было не десять, а уже двенадцать. Но да, серьезно. – Она взяла еще одну подставку для кружки и стала сверлить в ней дырку карандашом, который кто-то забыл на столе. – Мне хотелось убежать от самой себя. Я бродила по городу, бродила, а потом поняла: сколько ни броди, никем другим не стану. И тогда позвонила отцу, чтобы он приехал и забрал меня.

Она просунула одну подставку сквозь другую, и у нее получилась трехмерная звезда.

– Он очень сильно на меня рассердился. То и дело повторял, мол, никак не может поверить, что я могла так поступить. Что ему и в голову не могло прийти, что я такая. А я сказала, что, может быть, я и не была такая… до смерти мамы, но вот теперь…

Она выразительно передернула плечами.

Джо представил себе маленькую Изи, шагающую по огромному Лондону, чтобы убежать от себя самой. Сердце сжалось.

– Твой папа… – Он замолчал, подыскивая слова. – Он не хотел сказать, что ты плохой человек. Он просто за тебя испугался.

Погруженная в воспоминания о прошлом в своем будущем, Изи какое-то время молча вертела в пальцах самодельную звезду.

– Наверно, ты прав. Он всегда старался меня оберегать, особенно после того, что случилось с мамой. – Она бросила звезду на стол и подняла на него притворно сияющие глаза. – И вообще. Лучший способ все исправить – гарантировать, что этого разговора у нас с ним никогда не будет, потому что я никогда никуда не сбегу. Что ты там говорил про общественные организации?

Ему еще хотелось спросить у нее, говорила ли она с отцом, прежде чем пришла к выводу, что лучший способ разрешить конфликт – удостовериться, что его не произойдет. Но тут же вспомнил, что это не его ума дело.

– Ты можешь вспомнить, чем увлекалась твоя мама? Может, музыкой? Или греблей? Колокольным звоном?

Изи покачала головой:

– Я же тебе уже говорила. Она очень любила науку.

– Понимаешь, это Кембридж. Здесь полно разных довольно экзотических общественных организаций по интересам.

– Ну хорошо, – вздохнула она. – У тебя есть список?

– Он есть на сайте университета.

Джо допил пиво и встал. Она в замешательстве подняла голову:

– Ты куда?

– К своему компьютеру. Где еще можно заглянуть на этот сайт?

Она с забавным отчаянием посмотрела на свой мобильник:

– Точно. Где же еще?

Изи пошла было за ним, но потом вернулась и взяла со стола свою звезду, сработанную из подставок для кружек.

Джо поднялся по лестнице, провел спутницу в гостиную, и они увидели Роба, который дописывал последние буквы на картонной коробке: «ВЕС ДЕСЯТЬ ТОНН».

– Это Роб, – представил его Джо. – Он мой товарищ, мы живем тут вдвоем.

«А это Изи. Она прибыла к нам из будущего», – продолжил он мысленно, но вслух решил воздержаться от этой формы знакомства.

– Роб увлекается убийствами, но понарошку, – завершил он представление.

– А-а, ассасины! Да-да, я тоже играла в эту игру с двоюродными братьями, – откликнулась Изи с таким видом, словно это совершенно нормальное занятие, типа футбола, и протянула Робу свой шедевр из подставок для пивных кружек. – Хочешь, подарю? Можно использовать как метательную звездочку.

– Шикарная вещь, – сказал Роб, с восхищением принимая подарок. – Спасибо.

Они прошли в комнату Джо. Немного смущаясь, он быстро убрал с кровати книжку «Предначертано судьбой» и поправил покрывало.

– Извини. У меня только один стул.

– Ничего страшного, – пробормотала она, усаживаясь на кровать.

Джо закрыл дверь, придвинул стул к столу и уже начал набирать в поисковике «Студенческие общества Кембриджского университета», но потом остановился.

– Погоди-ка. Похоже, я усложняю. Как ее зовут?

– Эфуа Эшун. Нет, ты упрощаешь. Я уже искала ее по имени. Поверь мне на слово, ничего не нашлось.

– Даже на «Майспейсе»? Может, есть страница на «Геоситиз», которую она сделала в тринадцать лет? – Обратив внимание на выражение лица Изи, Джо осекся. – Я что, похож сейчас на колдуна, который бормочет заклинания? – поинтересовался он. – Я просто хочу сказать, что это странно. Она что, шпионка?

– Папа всегда говорил, что по характеру она просто очень закрытый человек, – пожала плечами Изи.

– Ну да, все шпионы так про себя говорят, – пробормотал Джо и открыл еще один сайт. – Может, попробовать «Фейсбук»?[12]

– Что-что? – Изи подавила приступ смеха. – Фейс – бук? Лицо – книга?

– Да нет, как бы книга, где есть лица. В Оксфорде и Кембридже эта сеть появилась в прошлом году.

Он забил имя в поиск. Выскочило несколько Эфуа, но с другими фамилиями.

Изи склонилась над его плечом, ее дыхание согревало его щеку.

– Нет. Нет, нет, нет.

– Ладно. Вернемся к общественным организациям.

Джо вывел на экран список и развернул ноутбук к Изи.

Изи с любопытством разглядывала кнопки под трекпадом. Она не сразу поняла, как надо прокручивать список.

– Может, какие-то из этих, более научных. Шахматный клуб. А вот «Студенческая акция» – это что, волонтерство? – (Он кивнул.) – Африкано-карибское общество. Христианский союз. – Она прокрутила страницу обратно вверх, потом снова вниз. – Честно говоря, остальные, мне кажется, какие-то не очень серьезные.

– Хорошо, составь список тех, которые, по твоему мнению, заслуживают внимания. Я узнаю, когда у них в ближайшее время собрания, и ты можешь тоже туда завалиться.

– Завалиться? Это как?

– Обычно собрания проходят по колледжам. Ты можешь просто зайти поприсутствовать. Никто не прогонит.

Она улыбнулась ослепительной улыбкой:

– Уверен?

– Что ты имеешь в виду?

– Я уже пыталась зайти в первый попавшийся колледж, думала поискать ее там. Но меня остановили дежурные. Попросили студенческий билет, у меня его, естественно, не оказалось, и мне сказали, чтобы я немедленно уходила, иначе вызовут полицию.

Он никак не мог в это поверить.

– Странно… зачем тебя останавливать? Внешне ты обычная студентка.

Она покачала головой и ткнула в него пальцем:

– Ты. Это ты обычный студент, как раз подходишь и этому времени, и этому месту.

Джо охватило то же чувство, что и в баре «Эй-ди-си»: осознание, что он такой же, как все, вина за то, что так долго этого не замечал. Он так часто задумывался над тем, почему не вписывается в здешнее общество, что ему и в голову не приходило поразмыслить, почему, наоборот, вполне вписывается.

– Ну хорошо. Тогда я пойду с тобой.

– И что, будешь моим белым щитом? – рассмеялась она.

– Ну да. Станем ходить вдвоем, задавать вопросы про награды, пока нас не выгонят. – Он пожал плечами. – Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Ты ведь вон как помогла мне с Дианой.

– Если мне судьбой предначертано помогать тебе, – покосилась она на него, – значит выбора у меня не было.

– Ну тогда и у меня нет выбора.

Изи улыбнулась короткой, лучезарной улыбкой. Секунду они молча смотрели друг на друга. Потом Изи кашлянула и встала:

– Мне надо идти.

– Порог?

– Порог. – Она дотронулась до лежащей на столе книжки «Предначертано судьбой». – Удачи тебе завтра. Правда, не думаю, что она тебе там понадобится.

В голове у него вдруг мелькнула одна мысль. Он взял книжку и открыл на странице с фотографиями:

– А что, если я покажу фотку Диане?

Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

– С твоими будущими о ней стихами, да?

– Да нет же! Покажу только это. – Он ткнул пальцем в фотографию мамы Изи с Дианой.

– Слишком рискованно, – покачала она головой.

– Да в чем тут риск? Мы же не расклеиваем фотку по всему городу. Покажем только ей одной, потому что Диана, ясное дело, с твоей мамой знакома, – с горячей настойчивостью проговорил Джо, глядя ей в глаза. – Железная зацепка. Надо быть идиотом, чтобы этим не воспользоваться. Если они все еще дружат, Диана может просто привести нас прямо к ней, и все. А если нет, тогда выясним, в каком колледже она учится.

Видно было, что Изи колеблется и уверенность в своей правоте, которая привела ее в далекое прошлое, под напором его слов ослабевает. На мгновение Джо засомневался, правильно ли он поступает.

– Ну хорошо, – сдалась Изи. – Ты просто спроси, знает ли она эту девушку. Но не говори, зачем тебе информация.

– Буду действовать аккуратно, – пообещал Джо.

Она постучала по дверному косяку, отпустила голову и вышла.

– Ну что, – сказал Роб, поигрывая бровями, когда Джо закрыл за гостьей входную дверь. – Полагаю, это и была твоя Диана?

Джо обескураженно вытаращил на друга глаза:

– Что ты сказал?

– Диана, – медленно повторил Роб. – То есть девушка, о которой ты написал стихотворение.

– Нет… Нет, это была… – Он посмотрел на дверь, недоумевая, как Роб мог так ошибиться. – Это Изи. Она… мы с ней…

Он никак не мог подыскать слово, чтобы описать их с Изи отношения. Кто они друг другу? Друзья? Просто знакомые? Невольные заговорщики?

– В общем, она не Диана, – беспомощно заключил он.

– Ну ладно, – произнес Роб безразличным голосом, что означало: «как скажешь, Грини». – Зато вот умеет делать отличные метательные звездочки. – И он швырнул звездочку в Джо.

Тот, проявив нехарактерную для него реакцию, ловко поймал ее в воздухе. Повертел в пальцах, вспоминая, с какой сосредоточенностью Изи ее изготавливала. Подумал, как она чувствует себя чужой, находится в его мире, но не ощущает себя его частью.

– Не привязывайся слишком, – проговорил он, сам не вполне понимая, с кем сейчас разговаривает. – Имей в виду, надолго она здесь не задержится.

* * *

На следующее утро Джо стоял у ворот Уэвелл-Корта, ломая голову, как бы этак попоэтичнее сообщить Диане о том, что он уже здесь. В конце концов удовлетворился двумя словами:

Я здесь.

На другой стороне улицы, у Больших ворот Тринити, толпились туристы. Среди них была и группа из будущего, которая тащилась за ним от самого колледжа. Вера сбивала подопечных в кучку, собираясь вести обратно в Кингс. Он удивился, с чего бы это, как вдруг вспомнил одно из условий договора: «Туристам нельзя следовать за объектом в любые частные помещения». А жаль, не смогут теперь стать свидетелями его исторической первой репетиции с Дианой. Может, позже он сможет устроить специально для них особую презентацию на открытом воздухе.

Ворота с жужжанием распахнулись. Он вошел во двор, куда не проникало никаких посторонних звуков, поднялся по лестнице, обозначенной буквой «F», и постучал в дверь под номером пять.

Пока ждал, внимание его привлекла сплошь разрисованная соседняя дверь. На ней сквозь монохромную радугу из разнообразных оттенков черного цвета в разные стороны прорастал целый лес золотистых линий. Что конкретно хотел изобразить автор, трудно было сказать. Но чем дольше Джо смотрел на эту дверь, тем больше видел возможностей для трактовок: косой разряд молнии; риф ветвящихся кораллов в темных глубинах океана; сотни тропинок, расходящихся от одной, первоначальной.

Додумать мысль он не успел: дверь под номером пять распахнулась. Перед ним в белой блузке и узкой юбке стояла Диана, глядя на Джо прохладным оценивающим взглядом.

– А-а, парень с поездом! – приветствовала она его.

Джо даже вздрогнул.

– Да сумею ли я хоть когда-нибудь искупить свои прежние грехи? – воскликнул он.

– Посмотрим. Если сможешь произвести на меня такое впечатление, чтобы я все забыла.

Ее внимание заставляло Джо ощущать себя чуть ли не самой важной персоной на свете. Как на это отреагировать? Сказать «конечно смогу» было бы слишком самонадеянно, сказать «нет» – слишком самокритично. Он лихорадочно искал третий вариант ответа, компромиссный, который обратит все в остроумную шутку и вызовет у нее смех. Но время прошло, пришлось напустить на себя таинственный вид и удовольствоваться молчанием.

– Ну? – Диана держала дверь открытой. – Будешь входить или нет?

Джо шагнул внутрь. Он надеялся, что интерьер помещения поведает ему что-нибудь о сущности хозяйки, но глаза натыкались лишь на всюду царивший беспорядок: высокие, готовые в любую минуту развалиться стопки книг, мягкие груды одежды, номера парижского «Вога», вываливающиеся из забитого ими камина. Вопреки правилам колледжа, стены были увешаны фотографиями спектаклей «Эй-ди-си» и посвященными театру вырезками из «Универа». Сквозь стенку доносились приглушенные звуки: пела женщина. Он уже собирался пошутить, не муза ли это напевает, но не успел.

– Я бы хотела, – неожиданно заявила Диана, – для начала послушать, как это стихотворение читаешь ты сам.

– Я? – Сердце Джо упало.

– Нет, призрак лорда Байрона, который стоит сейчас прямо у тебя за спиной.

Он машинально обернулся и только потом понял, что Диана пошутила.

– Конечно ты, кто же еще? Как иначе я могу понять твой творческий замысел?

«Но я не знаю своего творческого замысла», – подумал Джо, однако сосредоточился на более насущной проблеме.

– Я не актер.

– Да, ты не актер. Ты поэт. И если всерьез называешь себя поэтом, учись исполнять свои произведения сам.

Диана устроилась в кресле и махнула рукой: мол, давай, принимайся за дело.

Делать нечего. Джо прокашлялся, уперся взглядом в ковер неопределенного цвета под ногами и открыл рот. Слова произносил, стараясь сосредоточиться, прочувствовать каждое, но внимание Дианы было как прожектор, в свете которого все его старания сгорали дотла. Добравшись до слова «губы», он почувствовал, как к горлу подкатывает ком. А как дошел до слова «язык», щеки его залила густая краска. Он уже проклинал себя за то, что выбрал именно это стихотворение, ведь мог же взять что-то более безобидное – что-нибудь о женской красоте и лунном свете. То и дело спотыкаясь, желая поскорее закончить, он с трудом дочитал последнюю строфу.

Набравшись смелости, Джо поднял голову и посмотрел на Диану: та сидела с закрытыми глазами.

– Можно спросить тебя кое о чем? – проговорила она.

Джо, в мозгу которого в этот момент стоял нескончаемо долгий, отчаянный крик, молча кивнул.

– Это стихотворение в самом деле написал ты?

Джо так и оцепенел. В прошлый раз, когда она задавала ему этот же вопрос, он сумел извернуться и избежал прямой лжи. Но если продолжать в том же духе, наверняка ее подозрения только усилятся.

– Да… – промямлил он.

Она хлопнула в ладоши так громко, будто раздался выстрел.

– Ну так и веди себя соответственно! – воскликнула Диана, встала и подошла к нему. – Вот смотри, как ты выглядишь.

Диана сгорбилась, обе руки повисли по бокам как макаронины, и, уставившись в пол, забормотала какую-то бессмыслицу.

– Ничего себе! – в ужасе уставился он на нее.

– Вот именно, – поддакнула она, выпрямилась, и в фигуре ее вновь появилась женская грация. – Для начала разберемся с твоей осанкой. Ну-ка, расправь плечи. – Она рывком, как сломанной марионетке, выпрямила Джо спину. – У тебя красивые руки. Стыдно не показывать их в выгодном свете. Когда говоришь, пользуйся ими. А голос должен звучать вот отсюда. – Она легко погладила нижнюю часть его живота, отчего кровь у Джо отхлынула от головы. – И ради бога, старайся не смущаться. Ты взрослый мужчина, а ведешь себя как малолетка, случайно наткнувшийся на сцену из любовного романа. А теперь, – важно закончила она, снова усевшись в кресло, – попробуй еще раз.

Эту минуту он представлял с тех самых пор, как пришло сообщение о том, что его допустили к участию в конкурсе «Стихи о любви на века». Джо мысленно рисовал, как он, купаясь в золотистом сиянии, наблюдает за выступлением своей музы и тут же отчаянно в нее влюбляется. Сейчас же ему казалось, что душу запихнули в блендер. Но делать нечего, он попробовал еще раз. Теперь Джо удалось держать голову прямо, но он так усердно думал о положении своих плеч, что напрочь забыл, как надо произносить слова.

– …когда мрпогру… мир погрузился во тьму, – закончил он, весь взмокший и вконец обессиленный.

– Ну что ж, уже лучше, – сказала Диана, поднимаясь с кресла. – Но если учесть, каким было начало, это еще ничего не значит. – Она заинтересованно обошла вокруг Джо. – В жизни не видела, чтобы человеку было так неуютно в собственной шкуре и он так старался из нее вырваться.

Джо казалось, что она стоит перед ним, как прозектор перед лежащим на столе вскрытым трупом. «Неужели это любовь?» – с тревогой подумал он. Если да, то как бы сделать так, чтобы она поскорее прекратилась?

– И тем не менее, – весело сказала она, – прогресс налицо. – Давай-ка на следующей неделе мы с тобой все это повторим.

Она уже поворачивалась к нему спиной. Джо не ожидал, что его прогонят так быстро. Он нашарил в кармане фотографию, которую аккуратно вырвал из книжки стихов.

– Послушай, – сказал Джо, – я хотел кое о чем у тебя спросить. Ты, случайно, не знаешь эту девушку?

Она повернулась и, приподняв бровь, взглянула на фотографию.

– Ее зовут Эфуа Эшун, – добавил Джо.

В глазах Дианы не промелькнуло ни единой искорки, говорящей о том, что она узнала мать Изи.

– Нет, не могу припомнить.

– Но это ведь ты с ней рядом, она тебя обнимает, – заметил он.

– Мало ли кто меня обнимал, Джозеф. Всех не упомнишь. – Она постучала пальцем по своему изображению. – Хотя… это платье кажется знакомым. Ну да, тот самый две тысячи третий год. Я тогда училась на первом курсе. – Она посмотрела ему в глаза. – Уверена, что и ты на первом курсе познакомился с массой разных людей, которых сейчас вряд ли узнал бы.

– Ты хотя бы догадываешься, в каком она колледже учится?

– Может быть, на холме?[13] – сказала она, направляясь к зеркалу. – Послушай, детектив-любитель, давай заканчивать допрос, мне нужно готовиться к спектаклю.

Он вышел, чувствуя себя пережаренным бифштексом. Все еще дрожащей рукой достал мобильник и набрал сообщение для Изи:

Показал Диане фото твоей мамы.

Говорит, не знает, кто это.

Что?

Если б сказала, что они раздружились, – это одно. Но чтобы вообще не узнать?

Дико странно.

Во время разговора с Дианой странным это не казалось. Но ведь Изи была незнакома с Дианой. Она не слышала беззаботного равнодушия в голосе, которым та говорила обо всем, что не относилось к ее искусству. Он решил придерживаться фактов.

Она думает, что твоя мама учится на холме. Это сужает круг поиска до трех колледжей.

Неплохая сыскная работа, детектив Джозеф Грин.

Улыбаясь, он убрал телефон в карман. Ну как не радоваться, если похвалили твои успехи.