Держа в руке фонарик, Нелио первым протиснулся под раскуроченной дверью, мы последовали за ним. Внутри было прохладно и влажно. Мы встали в ряд, следя глазами за световым конусом от фонарика, который скользил по каменистой земле, перемежающейся с песчаными островками, затем вдоль скалистой стены. Пещера оказалась не слишком глубокой, и это несколько разочаровало меня. Я-то представляла, что она занимает огромную площадь, по размерам сравнимую с банкетным залом. На деле же пещера была не крупнее чердака на вилле Аурелии Певчей, только с более высоким потолком.

К стенам были прислонены сложенные столы и скамейки, стояло несколько ящиков. Мы поспешили посмотреть, что же там внутри, беспокойные, как стая цыплят. Милан приподнял крышку верхнего ящика, и Нелио посветил внутрь. Рука, в которой он держал фонарик, дрожала.

– О-о-о! – протянула Феа, на миг лишившись дара речи.

Я всё это время не смела дышать от волнения и теперь очень медленно выдыхала.

Мерле отодвинула в сторону стопку пластиковых тарелок, чтобы лучше рассмотреть, что ещё лежит в ящике.

– Ничего, – разочарованно сказала она. – Только тарелки. Ни медальонов, ни волшебных атрибутов.

Нелио уже направил световой конус на следующий ящик. А потом на следующий. Мы перерыли все шесть ящиков.

НИЧЕГО!

В ящиках лежали кружки, тарелки, столовые приборы или графины. И ещё салфетки. Собственно, всё, что нужно для праздничного застолья.

– Да как так! – прошипел Милан.

Я была так расстроена, что у меня защипало в носу, а к глазам подступили слёзы. Только расплакаться сейчас не хватало.

– Освети, пожалуйста, каждый уголок, – попросила я Нелио. – Вдруг мы что-то пропустили!

И световой конус вновь заскользил по каменным стенам.

– Я была уверена, что атрибуты здесь, – подала голос Мерле, тоже очень расстроенная. – Это же идеальный тайник. Ничего не понимаю!

Тут Милана прорвало, и он обрушился на Мерле:

– Дурацкая это была идея! Зачем только мы тебя послушали? Какой тут тайник? Дядя Ксавер не дурак, у него будет как минимум железный сейф для медальонов и атрибутов, а не какие-то деревянные доски! – он кивнул на вывернутую дверь, которая теперь печально болталась под углом. Снаружи между тем начался дождь.

Мерле, которая обычно за словом в карман не лезла, в этот раз ничего не сказала, а только, низко повесив голову, уткнулась в землю.

Во мне начал закипать гнев. Никому не стоило так поступать с Мерле.

– У неё, по крайней мере, была хоть какая-то идея, – с вызовом бросила я. Милан стоял, прислонившись к дверному проёму, и смотрел, как льёт дождь.

Поскольку сейчас я видела только его затылок, определить его реакцию я не могла, но отчётливо услышала:

– Она не аваност и никогда не сможет понять нас.

Тут Мерле будто ожила:

– Индюк ты надутый! – отчётливо произнесла она, и в пещере эти слова отразились громким эхом.

Милан резко повернулся к нам.

Ситуация принимала дурной оборот.

– Эй, идите все сюда! – крикнул вдруг Нелио из дальнего угла пещеры. – Тут кое-что интересное!

Мы четверо скорее поспешили к другу.

– Что это? – спросила Мерле.

Нелио присел на корточки и ткнул указательным пальцем в обрывок серебряной цепочки.

– Я почти уверен, что это цепочка от медальона, – сказал он. – А вот здесь видите? Следы… – и он направил фонарик мне под ноги. Я отошла чуть в сторону и пригляделась.

– Отсюда что-то вынесли! – объявила Мерле. – Значит, я была права. Скорее всего, твой дядя Ксавер перебирал или перекладывал цепочки, медальоны и атрибуты в другое место. При этом он спешил, и одна цепочка случайно порвалась.

Я взяла у Нелио обрывок цепочки и присмотрелась к нему в свете фонарика.

– Похожа на мою, – тихо сказала я, извлекая из-под толстовки медальон. – Значит, атрибуты аваностов были здесь, в пещере.

– Вот именно, что были, – вздохнул Нелио. – Мы опоздали.

Милан ничего не сказал. Он стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на цепочку в моей раскрытой ладони.

– Неужели тогда на Лебедином острове нас действительно подслушивали? – прошептала Феа. – Поэтому пещера теперь и пуста – спустя всего два дня?

– Видимо, так, – ответил Нелио.

Я была по-настоящему ошеломлена. Мы опоздали. Возможно, всего на пару часов? Вдруг Ксавер вынес всё из пещеры сегодня утром, когда мы сидели в школе? Или вчера днём, когда я рассказывала двум старушкам о наших планах? В любом случае, всё было кончено.

Милан, должно быть, подумал то же самое, потому что быстро направился к выходу из пещеры. По-прежнему не произнося ни слова.

Мы все медленно последовали за ним. Под дождь.

Милан остановился под выступом скалы и устремил взгляд на реку. Мы молча присоединились к нему.

– Ну? – спросила Мерле.

Милан повернулся к ней.

– Прости, что накричал и наговорил обидных вещей. Иногда, когда я злюсь, я бываю несправедлив к окружающим.

– Это уж точно, – сказала Мерле. – В такие моменты ты действительно как надутый индюк.

Милан криво усмехнулся.

– Вообще-то, – напомнила Феа, – у нас сейчас проблема посерьёзнее ваших перепалок.

Собственно, она была права.

– Кто же мог сообщить Ксаверу Беркуту, что мы намерены проверить пещеру? – начал размышлять вслух Нелио.

– Корбин? – предположила я.

Милан покачал головой.

– Я так не думаю. В конце концов, птица на дереве была явно крупнее вороны, верно?

– А вдруг это тот самый предатель из прошлого, который теперь нацелился на отряд «Аваности»? – спросила Мерле.

Прежде, чем произнести следующие слова, я тяжело сглотнула:

– Но кто же этот предатель? И откуда он знает про наш отряд?

Посмотрев на Милана, я увидела в его взгляде своё собственное недоумение.

Настроение у всех было хуже некуда. Так как наше дальнейшее нахождение здесь было бесполезным, мы решили закончить наше приключение и повесили дверь обратно на петли. Хоть это было и довольно затруднительно, но мы справились. Именно сейчас за нами никто не наблюдал, по крайней мере, мы никого не заметили. Хотя зачем кому-то шпионить за нами сейчас? Ксавер ведь уже перепрятал медальоны и атрибуты аваностов в более безопасное место. Или вообще уничтожил, потому что мы подобрались к нему слишком близко? Эта мысль вводила в уныние.

По-прежнему моросил дождь. Серая и унылая долина совсем не располагала к обратному полёту. Но возвращаться было нужно, так как ничего другого не оставалось.

– Я не уверена, что осилю обратный путь, – призналась Мерле. Она действительно выглядела очень подавленно. – Я сюда-то еле добралась. У меня до сих пор болят руки, – она медленно подняла и снова опустила их.

Я задумалась.

– Ну, хотя бы до дороги долететь сумеешь? А там можно пешком, – предложила я. Но это был бы марш-бросок, не иначе, всё же до города было приличное расстояние.

– Или давайте поднимемся на крыльях к хижине Хранительницы, – сказала Феа. – Может, она отвезёт Мерле на мотоцикле.

Милан расхохотался.

– Да если Хранительница узнает, что мы посвятили человека в тайну аваностов, она больше никогда с нами не заговорит.

Я расстроенно застонала, потому что это, конечно, было правдой.

– Можешь забраться в спортивную сумку в облике сойки, – предложил Милан после недолгого размышления.

– Идея замечательная! – согласилась я, улыбаясь Милану.

Мерле немного поколебалась, видимо, не горя желанием связываться с «индюком». Но здравый смысл в итоге победил. А может, мысль о боли в усталых руках. Как бы то ни было, она просто сказала:

– Спасибо, очень мило с твоей стороны!

В итоге немногим позже четверо молодых аваностов вылетели из долины. А в сумке, покачивающейся на ветру в когтях Милана, сидела маленькая сойка.

– Надеюсь, её не затошнит, – пробормотала я, наблюдая за летящим впереди Миланом с его грузом.

В тот момент я восхищалась им. С одной стороны, потому что он был таким сильным и упорным. С другой, потому что переборол своё недоверие к Мерле и сам предложил переправить её домой таким вот способом – без подколов и насмешек.

Дождь на такой высоте хлестал прямо в глаза. Я была рада, когда все мы благополучно приземлились в знакомых кустах на берегу Рейна. На набережной из-за дождя никого не было. А мы, приняв человеческий облик, сразу насквозь промокли, поскольку, в отличие от птичьего оперения, одежда замечательно пропускала воду.

– Отвратительно! – проворчала Феа, отталкивая ветку, которая уткнулась ей прямо в лицо.

Мы выбрались из кустов, перебежали под мост и ненадолго остановились там.

– Что же теперь? – спросил Нелио. – Как будем действовать дальше?

– Хороший вопрос! – заметила Феа, отжимая косу.

Я лихорадочно накручивала прядь волос на палец.

– Пока не знаю, что делать. В голове всё ещё сумбур. Надо собраться с мыслями в тишине.

Милан кивнул.

– Да, я пока тоже в замешательстве.

Нелио только молча покачал головой.

Феа посмотрела на свои часы и сказала:

– Мне уже пора домой. Дедушка, наверное, заждался меня к ужину.

Мы все одновременно посмотрели на Мерле, но и та лишь покачала головой.

– Нет, никаких идей. Может быть, утром что-нибудь соображу.

Так мы и разошлись в разные стороны. Только с Мерле нам было по пути, поскольку жили мы в одном доме. Но и с ней мы по дороге не разговаривали, думая каждая о своём. Обе очень устали и были на пределе сил. А ведь день так хорошо начинался. И вот как всё в итоге закончилось. Я уже не могла сдерживать слёзы. Но благодаря дождю их не было видно.

Когда я пришла домой, я немного успокоилась. Мама стояла у плиты и помешивала в кастрюле томатный соус.

– Ну, как прошёл твой день? – спросила она, не поднимая глаз. – Ты была у Мерле?

Поскольку я проводила много времени с семьёй Мерле в квартире этажом ниже, это всегда было самым логичным маминым предположением.

– Мы гуляли и попали под дождь, – ответила я. И скрылась в ванной, чтобы высушить волосы.

Вернувшись на кухню, я прямо спросила маму:

– Ты догадываешься, кто тогда предал группу сопротивления аваностов?

Мама как раз сливала воду из-под макарон через дуршлаг, но от услышанного тут же замерла.

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – спросила она, поворачиваясь ко мне.

– Ну просто… Будь я там тогда, я бы захотела выяснить, кто предатель, – уклончиво протянула я.

Мама некоторое время возилась с макаронами, потом поставила дымящуюся миску на стол, а кастрюлю с томатным соусом рядом с ней на доску.

Только когда мы обе сели за стол, она сказала:

– Я же тогда была на последних сроках беременности, меня заботило совсем другое. Это твой отец активно участвовал в группе сопротивления. Но, помнится мне, тогда никто даже не представлял, мужчина это или женщина, – она добавила мне в тарелку с макаронами томатный соус.

– Значит, наверное, папа догадывался о чём-то, – пробормотала я.

Мама быстро-быстро накрутила макароны на вилку, но прежде чем отправить их в рот, сказала:

– В то время он часто бывал дома у Штайнов. Хотел кое-что прояснить.

– Он ходил к родителям Милана? – ахнула я.

– Да, ему тогда было около года, совсем малыш, – ответила мама. – Я знаю только, что Артур сильно поссорился с Мильвой, мамой Милана.

Артуром звали моего отца, которого я, к сожалению, не знала.

Ошеломлённая, я продолжала есть, переваривая вместе с макаронами и новую информацию.

Мама между тем уже сменила тему и рассказывала о подготовке к предстоящему летнему фестивалю в их музыкальной школе. Я изредка кивала, но молчала.

Только в своей комнате я открыла чат «Аваности»:

Встречаемся завтра в 15 часов по адресу шоссе Азалий, 55, это вилла Певчих. Пожалуйста, приходите!

Я должна была рассказать своим друзьям о разговоре с мамой. И о тех мыслях, которые пришли мне в голову позже, когда я уже легла спать. Из-за чего тогда поссорились мой отец и мать Милана? Лёжа в темноте, я вдруг осознала, что из семьи Милана не только его дядя Ксавер играл важную роль во всей этой истории. Если бы мы смогли выяснить, кто был предателем из прошлого, шпионящим и сейчас, мы, скорее всего, также узнали бы и о местонахождении украденных атрибутов. И, возможно, именно Мильва Штайн, мать Милана, могла бы нам в этом помочь.