На следующий день, в четверг, в школе не произошло ничего особенного. Все мои мысли занимали дела аваностов, уроки же меня мало волновали.

На перемене я рассказала Мерле о запланированной на сегодня встрече аваностов.

– Я, к сожалению, не могу пойти с вами в этот раз, – сказала она с грустью в голосе. – Ханнес назначил собрание экоклуба сразу после уроков. Присутствие обязательно.

Я решила не говорить ей, что она всё равно не смогла бы отправиться со мной на виллу Певчих. Потому что Аурелия не знала, что Мерле посвящена в тайну аваностов, и на данный момент знать ей об этом пока и не стоило. Мерле же продолжала болтать:

– Ханнес узнал что-то очень важное, и мы с группой будем обсуждать, что делать дальше. А я обязательно расскажу, что экскаваторы «Штайн-Бау» продолжают работы.

– Только не говори, что узнала об этом от чомги. Иначе придётся также добавить, что ты с ней общалась в облике сойки!

Мерле расхохоталась.

– Не волнуйся, ты можешь на меня положиться, – сказала она. – Всё будет хорошо!

Я быстро и крепко обняла свою подругу. Просто потому, что она была замечательной и, присоединившись к школьному экоклубу, развернула акцию протеста против фирмы Ксавера «Штайн-Бау».

Мы же, аваности, вероятно, сможем сегодня продвинуться дальше в своих исследованиях. И скоро тирании лидера-самозванца будет положен конец.

Наконец пора было выдвигаться. Быстро справившись с даже не разогретой порцией макарон с томатным соусом, я на велосипеде поехала к шоссе Азалий. Насвистывая под нос какую-то мелодию, я катила по улицам и невольно вспомнила, как следовала за малиновкой Робином в самый первый раз. Как я тогда нервничала! А сегодня я с нетерпением ждала встречи со своими друзьями на чердаке виллы Певчих.

Остальные уже ждали у ворот. Их велосипеды были прикручены цепями к изящному металлическому забору. Там же закрепила свой велосипед и я.

– Ну? – сразу спросил Милан. – Какие новости? Я ещё в школе хотел тебя обо всём расспросить, но на перемене тебя что-то нигде не было, – он приветливо смотрел на меня. Он учился в той же школе, что и я, но на класс старше. А поскольку наша школа была действительно огромной, мы почти не пересекались на переменах.

Я посмотрела вверх, на деревья, которые росли по обеим сторонам улицы.

– Давайте лучше поговорим внутри, – предложила я, хотя поблизости и не было видно тёмного птичьего силуэта, обладатель которого мог нас подслушивать.

– Такой красивый домик! – умилилась Феа, пока мы шли по дорожке к входной двери.

На фоне белой стены в лучах полуденного солнца голубые ставни выглядели ещё более яркими. Мы подходили к изогнутой резной лестнице, ведущей к синей входной двери с золотым дверным молотком в виде птичьей головы.

– Лучшее ещё впереди, – сказала я, доставая ключ от входной двери из тайника под лестницей. – Сюда можно приходить в любое время, даже если самой Аурелии дома нет.

Аваности вошли в прихожую.

– Ничего себе! – ахнул Нелио, запрокидывая голову. Вид уже был впечатляющим. Это при том, что из прихожей ещё не было видно, что деревянная облицовка маскировала дверь, ведущую прямо на чердак.

– Привет, Аурелия! – позвала я. – Это Кайя! И со мной отряд «Аваности».

– Ах, как славно! – послышался голос старой леди из глубины дома. – Проходите на кухню!

Я повела всех через прихожую к двери из тёмного дерева. Аурелия сидела за круглым кухонным столом и широко нам улыбалась. Перед ней на столе лежала раскрытая газета, загипсованную ногу старушка устроила на стуле рядом.

– Будете проводить собрание на чердаке? – спросила она. Мы кивнули в унисон.

Затем выражение лица Аурелии резко стало серьёзным.

– Тут в газете я наткнулась на фото неизвестных птиц, – сказала она, показывая разворот. – Хоть моё зрение и стало менее зорким и мне требуются очки получше, но даже в этих я прекрасно вижу, что на фотографии изображены аваносты.

Мы с Миланом недоумённо переглянулись, прежде чем подойти к столу и рассмотреть фотографию. Снимок явно был сделан с набережной Рейна. И на нём были изображены четыре крупные птицы, взлетающие в небо. К счастью, сойку среди них заметить было нельзя, тем более в слабых очках.

Аурелия прочла вслух заголовок:

– «Неизвестные птицы были замечены над Рейном. У одной из них в когтях был крупный предмет, предположительно тёмная спортивная сумка. Если кто-нибудь видел этих птиц раньше, пожалуйста, свяжитесь с нами. Важна любая информация».

Я шумно сглотнула, прежде чем выдавила:

– Эм… Да… Обычно с набережной мы и вылетали.

– Больше такого хорошего укрытия нам не найти, – пробормотал Милан.

Аурелия важно подняла указательный палец и сказала:

– К счастью, фотография вышла не очень чёткая. Тем не менее в ближайшее время вам следует быть ещё более осторожными, если вы путешествуете в облике аваностов. Помните о секретности. Ни один человек не должен знать о нашей общине.

Я чувствовала на себе взгляд Милана. Он, наверное, тоже сейчас думал о Мерле.

– Мы будем внимательны как рыси, – заверила Феа.

Аурелия вздохнула.

– Надеюсь, эта фотография не станет для нас проблемой.

Мы четверо переглянулись. Никто не знал, что сказать, даже Феа.

Старушка водила указательным пальцем по газетной странице, пока не добралась до статьи в самом верху.

– Компания «Штайн-Бау» собирается обжаловать запрет на ведение раскопок в поймах, – подытожила она для нас. – Ксавер Беркут сдаваться не намерен. Он не успокоится, пока не перекопает территорию всего заповедника. И всё это – только для его личной выгоды, – она мрачно нахмурилась.

Я как раз собиралась рассказать ей, что нам сообщила чомга, но тут Аурелия решительно сложила газету и указала на узкую дверцу сбоку от стола.

– Там, в кладовке есть пылесос и тряпки для уборки, – сказала она. – На чердаке, наверное, довольно пыльно, потому что я уже несколько недель туда не поднималась, слишком уж крутая лестница. Может быть, вы там и приберётесь заодно? Ещё расчихаетесь, как только сядете на диваны, – и она засмеялась.

– Конечно, приберёмся, – ответила я с некоторым облегчением, что тема нашего неосторожного вылета с берега Рейна была временно закрыта.

– А где Селия? – поинтересовалась я, потому что она вроде как тоже должна была помогать старой подруге с уборкой по дому.

Аурелия вздохнула.

– Она не очень хорошо себя чувствует и осталась у себя, – сказала она. – Мне так непривычно снова остаться одной в доме. Поэтому я была бы очень рада, если бы вы, ребята, помогли мне с уборкой, хотя бы на чердаке.

Она отправила Фею в кладовку за упаковкой печенья и бутылкой лимонада, с которыми мы отправились наверх. Я шла впереди с ведром, полным тряпок. За мной следовала Феа, которая несла в руках поднос со вкусностями. Милан тащил громоздкий пылесос, а Нелио – ручной пылесос меньшего размера.

Ковёр поглощал наши шаги, но едва мы ступили на деревянную лестницу, она громко заскрипела.

– Как на корабельном мостике, – восхищённо прошептал Нелио. Один Милан уже бывал на вилле Певчих ранее, так как некоторое время назад мы запирали здесь на чердаке ворона-шпиона Корбина.

Я открыла дверь в обитой деревом стене и включила свет. Единственная лампочка осветила узкую лестницу, которая вела круто вверх.

Феа слегка застонала, так как балансировать с переполненным подносом ей было непросто.

Но в итоге все мы оказались на чердаке.

– Ничего себе! – ахнула Феа. Я скорее забрала у неё поднос, который она едва не опрокинула, заворожённо уставившись вверх на стеклянную крышу. Это действительно было потрясающе, как будто мы находились в домике на дереве.

Над нами простиралось голубое небо, по которому плыли кудрявые облака.

– Так близко к небу, – пробормотал Нелио, с благоговением глядя вверх.

После нескольких минут изучения чердака мы все дружно принялись за уборку. Милан пылесосил паркет и ковры, Нелио чистил диваны и кресла с помощью ручного пылесоса. Мы с Феей протирали мягкими тряпками полки, книги и декоративные предметы. Мы забыли обо всех наших проблемах и в первую очередь о пустой пещере в Хёллентале. Настроение было настолько весёлое и беспечное, что в какой-то момент мальчишки громко запели песню, перекрикивая гудение пылесосов. Мы с Феей подпевали, потому что все мы хорошо знали песню «Свободной быть», её я пела на городском фестивале, когда выиграла музыкальный конкурс.

Тем не менее я была рада, когда с уборкой было покончено, мне ведь нужно было сообщить друзьям последние новости. Мы расселись вокруг низкого диванного столика, на который поставили поднос, и начали лакомиться печеньями с лимонадом.

– А теперь рассказывай, что стряслось? – жуя, поинтересовался Милан.

Феа кивнула, запивая своё печенье лимонадом, и сказала:

– Ну же, не тяни, я со вчерашнего дня сгораю от любопытства!

Мы с Миланом и Нелио не смогли удержаться от смеха, потому что Феа всегда была такой нетерпеливой и непоседливой. Она не могла усидеть спокойно ни минуты. Ей даже советовали заняться рыбалкой, чтобы тренировать концентрацию.

– В общем, – начала я, – вчера за ужином мама сказала кое-что интересное.

Я постаралась дословно воспроизвести её слова. Уже рассказывая, я заметила, как Милан нахмурился. И когда я закончила и откусила своё печенье, он спросил:

– То есть ты догадываешься, кто тогда предал аваностов? И подозреваешь, что сделала это моя мать?

Я поперхнулась и закашлялась. Нелио похлопал меня по спине, а потом сказал:

– Это действительно возможно. Из-за чего отец Кайи и твоя мама могли тогда поссориться? И сразу после этого Артуру пришлось исчезнуть…

Милан перевёл взгляд с Нелио на меня. Я наконец смогла снова нормально дышать. Взгляд Милана был отнюдь недружелюбным, так что его чёрные брови образовали одну линию.

Я поспешила сказать:

– Но это ещё ничего не значит. Возможно, они поссорились из-за чего-то другого. Но я считаю, что с этим надо разобраться.

– Ага, – только и сказал Милан.

Теперь вмешалась Феа:

– Возможно, предательница на самом деле – твоя мать, Кайя.

Она сказала это очень небрежно, но при этом твёрдо посмотрела мне в глаза.

– С ума сошла? – возмутилась я.

– А что? – Феа пожала плечами. – Будучи беременной, она переживала за тебя, ещё нерождённую. Ради этого она была готова на всё: даже отказаться от своего Артура и предать его.

– Какая чушь! – фыркнула я. – Моя мама не стала бы делать ничего подобного, я руку готова дать на отсечение.

– А почему тогда моя мать должна быть предательницей? – спросил Милан.

Ответил ему Нелио:

– Она поддерживает дядю Ксавера? Семья всегда на первом месте. И, кроме того, ты сам всегда говоришь, что для твоей матери важна только фирма «Штайн-Бау».

– Она никогда и никого бы не стала предавать, – гневно воскликнул Милан. – Руку на отсечение готов отдать.

Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга. И хотя Милан сидел рядом со мной, я внезапно почувствовала, что нахожусь за много километров от него. И мне стало одиноко как никогда.

Через несколько минут Милан поднялся на ноги и объявил:

– Мне пора домой.

– Подожди, я с тобой, – сказала Феа и тоже встала с дивана.

Я очень хотела попросить их остаться. Особенно мне хотелось поговорить с Миланом, помириться с ним. Но я не могла.

Мы с Нелио остались на диване вдвоём и смотрели вслед двоим уходящим. Их гулкие шаги на лестнице становились всё тише и тише. Я чувствовала, что меня неправильно поняли. Вторая половина дня внезапно приняла оборот, которого я совсем не ожидала. Я тяжело сглотнула ком в горле.

– Что плохого я сказала? – спросила я Нелио, глядя на него сквозь пелену слёз. – Я ведь просто хотела, чтобы Милан поговорил со своей мамой о том, что тогда случилось.

Нелио протянул мне сложенный носовой платок и сказал:

– Мильва действительно могла быть предательницей, у неё были веские причины поддерживать Ксавера. Но теоретически предателем мог оказаться любой, кто был там в то время. Даже мои родители. Что мы знаем о тех временах?

– Моя мать точно не предательница и не шпионка Беркута, – ответила я, после того как высморкалась. – Мой отец – законный лидер общины аваностов Зоннберга. Мама рассказывала мне о том времени, и она действительно всегда была на стороне моего отца!

Нелио поднял обе руки на уровень груди и сказал:

– Да, я тебе верю.

– Но Милан мне не верит, – воскликнула я слишком громко. – И Феа, как всегда, ему поддакивает, – я вдруг почувствовала, как во мне поднимается противная ревность. Да, я ревновала Фею к Милану. Возможно, именно в этот момент они были вместе и обсуждали новую информацию. А я сидела на диване и рыдала в голос. К счастью, со мной был Нелио, чему я была несказанно рада.

Я улыбнулась ему и вдохнула поглубже.

– Вот что, мне необходимо встретиться наконец со своим отцом, – прямо заявила я, на что Нелио в изумлении вытаращил глаза. – Потому что, во-первых, то письмо, возможно, было от него. До сих пор он никогда не показывался мне. Я только получала странные сообщения. То фигурка птицы на нашем балконе, то глаз Зорро, выведенный на экран в разгар городского фестиваля, – я перевела дыхание. – А во-вторых, уж он-то наверняка знает всё с того самого момента, когда Ксавер отнял у него медальон лидера.

– Ясное дело! – воскликнул Нелио, вскакивая с дивана. – Возможно, он даже догадывался, кто был предателем из прошлого.

Мои поледеневшие пальцы снова начали теплеть. Я намеревалась лететь к отцу. Желательно прямо сегодня же.

– Мерле должна найти адрес мастера Артура по прозвищу Человек-птица, – сказала я, вставая.

– Я пойду с тобой, – предложил Нелио.

Я ненадолго задумалась.

– Пожалуй, я бы всё же хотела остаться с моим отцом наедине во время нашей первой встречи.

– Понимаю, – Нелио кивнул и улыбнулся. – Но если вдруг передумаешь, я приду, когда бы ты ни позвала.

Я была бесконечно благодарна своему другу Нелио, но всё же подавила в себе желание обнять его. Потому что я знала, что он старался избегать тесных тактильных контактов.

– Я обязательно выясню всё у отца, – решительно сказала я. – И тогда Милану с Феей придётся посмотреть правде в глаза. Какой бы неприятной она ни была!

Чтобы немного отвлечься и занять чем-то время до ужина, мы с Нелио открыли большую стеклянную крышу. Когда стеклянные панели опустились вниз, и к нам начал поступать прохладный уличный воздух, мы приняли обличье аваностов. Мы кружили над домом, оставаясь в тени высоких деревьев. Вскоре к нам присоединились два голубя. А потом ещё и малиновка Робин. Эти трое были моими самыми давними друзьями среди птиц, именно они помогали мне искать квартиру Нелио.

Мы очень весело провели время. Я практиковала смелые петли и сальто, петляя среди толстых стволов деревьев и умело приземляясь на тонкие ветви. Я была смелой. Безбашенной. И это благотворно действовало на нервную систему, это меня расслабляло. Я думала только о следующем взмахе крыльев.

Ровно до того момента, пока Робин не спросил:

– Слушай, Кайя, среди городских птиц ходят слухи, что пернатые обитатели пойм скоро переберутся в город. В пруды городских парков или на берег Рейна, потому что машины уничтожат поймы.

Я так и ахнула.

– Ну нет! – воскликнула я. – Город ни за что этого не допустит – по крайней мере, мне очень этого хотелось. К тому же раскопки официально остановили.

– Надеюсь, – вздохнул Робин. – Потому что всем птицам здесь места точно не хватит.

Я решила не рассказывать малиновке о том, что узнала от чомги.

Было бы здорово отправиться домой на крыльях. Но у забора внизу оставался мой велосипед. И крышу в любом случае нужно было закрыть. А главное – сейчас пока нельзя было рисковать, меня ведь снова могли сфотографировать случайные прохожие.

– Ты дашь мне знать, когда отправишься к отцу? – спросил Нелио, когда мы отстёгивали велосипеды от ограды.

– Конечно, – кивнула я. – Как только мы с Мерле найдём его адрес, сразу к нему поеду, – я махнула ему на прощание рукой и закрутила педали в сторону дома.

Где, интересно, сейчас Милан? Однако долго об этом думать я не стала.

Потому что сейчас я хотела в первую очередь сосредоточиться на моём отце Артуре. Я очень надеялась, что он точно знает, что тогда произошло. Но, конечно, больше всего на свете я хотела наконец-то с ним познакомиться.