Страх разом пронзил всех до единого. Первые аваносты, хлопая крыльями, поднялись в ночное небо.

– ТИШИНА! – внезапно проревел громовой голос. Я сразу узнала этот голос, так как, услышав его единожды, забыть его было уже невозможно.

Доносился он со стороны склона позади нас. Там было так темно, что даже приблизительно угадать очертания крутого подъёма к источнику было невозможно. Но вот из мрака прямо на нас вырвалась тёмная тень, остановившись за алтарной каменной плитой, которая служила неким барьером между ним и другими аваностами. Ксавер Беркут!

В его тёмных глазах, оглядывающих толпу, отражалось сияние факелов.

Золотой медальон лидера, размером с куриное яйцо, висел у него на груди. Драгоценный синий камень, казалось, светился изнутри.

Толпа на маленькой площади перед пещерой замерла. Как будто Ксавер произнёс заклинание, и все обратились в камень. Мне даже пришлось ненадолго прислушаться, бьётся ли моё сердце. Потому что я была не в состоянии ни моргнуть, ни сглотнуть от ужаса.

Ксавер возвысил голос:

– Какая прелесть: кажется, все аваносты Зоннберга собрались здесь сегодня. Вы отлично поработали, – его взгляд скользнул по Люсии и моему отцу, который всё ещё стоял с нами, детьми, и Хранительницей у алтаря. – Спасибо за это, теперь хлопот будет меньше, – он мерзко рассмеялся. – Вы так добры, так добры… И, видно, последний ум потеряли. Вы действительно верите, что четверо детей смогут свергнуть меня, Ксавера Беркута, самого могущественного лидера аваностов за всю историю? Как нелепо! – он снова противно рассмеялся. Его смех подхватило эхо в узкой долине и вернулось к нам как пощёчина. Во всяком случае, я это так почувствовала.

Люсия стояла перед ним прямо, осторожно поправляя корону из перьев.

– Именно так, Беркут, – ответила она, и голос её звучал властно. – Эти четверо детей будут приняты в общину сегодня ночью. А потом мы лишим тебя лидерских полномочий. Потому что, как ты наверняка знаешь из Хроник, для того чтобы провести этот ритуал, нужны молодые аваносты из каждого племени.

Ксавер небрежно похлопал рукой по старой книге, лежащей перед ним на алтаре:

– Многоуважаемой Хранительнице следовало бы внимательнее читать Хроники. Потому что в них сказано, что собраться должны юные представители всех пяти племен со своими медальонами и магическими атрибутами. Я же вижу здесь лишь четверых молодых аваностов с четырьмя медальонами!

По толпе прокатился ропот.

Сама не знаю, откуда во мне вдруг взялась такая смелость. Видимо, мне нужно было выплеснуть накопленную за последние несколько недель ненависть, которую я испытывала к этому человеку. Во всяком случае, я сказала громко и чётко, обращаясь ко всем аваностам:

– Меня зовут Кайя Среброкрылая. Я потомок двух племён. Моя мать Ава из племени снежных аваностов, и от неё я получила волшебные волосы горностая. Мой отец – лесной аваност, и его родня передала мне перо сойки.

Когда я замолчала, я даже не ощутила того ненавистного жара, который обычно заливал моё лицо, когда мне приходилось выступать перед большим количеством людей. Ксавер уставился на меня ненавидящим взглядом.

– Кайя Среброкрылая, – прошипел он. – А я тебя недооценил. Мне следовало давным-давно запереть тебя в пещере со всеми сокровищами аваностов.

Из толпы появилась моя мама:

– Хватит угрожать моей дочери! – крикнула она. – Сегодня мы лишим тебя полномочий лидера, ты пришёл к власти незаконно!

Ксавер снова громко рассмеялся.

– Никак собираешься передать дочери свой медальон снежного аваноста, Ава? И сама останешься без него? Потому что одного её медальона будет недостаточно, чтобы лишить меня полномочий лидера!

Люсия успокаивающе подняла руку, а затем взяла меня за руку и потянула за собой.

– Ты прав, Ксавер, ты недооценил Кайю Среброкрылую. Она особенная, и последний подобный ей аваност родился триста двадцать пять лет назад.

По толпе снова прошёл ропот. Ксавер прищурил глаза из-за алтаря, но не произнёс ни звука. Люсия повернула меня так, чтобы я могла смотреть ей прямо в глаза, и шепнула:

– Прости, мне нужно ненадолго тебя преобразить.

Ещё до того, как я осознала смысл сказанного, всё вокруг зашумело и завращалось. И в следующий миг я, уже в облике птицы, оказалась рядом с Хранительницей, и мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на неё. Но она взяла меня с земли и усадила на алтарь, между Хрониками и большими свечами.

– Ого! – услышала я из зала.

– Какой красивый аваност!

– Я никогда прежде не видел ничего подобного!

– Она действительно особенная!

Я переступала с одной розовой ножки на другую, чувствуя себя неловко. Особенно пугало, что Беркут сейчас стоит прямо за моей спиной. Поэтому я сделала несколько шажков в сторону своих друзей и повернулась так, чтобы видеть и толпу, и Ксавера. Несмотря на это, я всё равно боялась, что, сделав всего один шаг вперёд, злодей может сорвать медальон с моей шеи. Когда я опустила взгляд на украшение, у меня перехватило дыхание. Потому что в моём открытом медальоне оказался не только хрустальный камень лесных аваностов. Нет, в кулоне было сразу два маленьких блестящих камешка. Я даже моргнула раз-другой, не веря.

Хранительница расположила мой медальон у себя на ладони и держала его так, чтобы все желающее могли посмотреть на открытое украшение.

Ксавер оперся обеими руками о каменную плиту и тоже подался вперёд, чтобы лучше видеть.

– Вот это круто, – услышала я голос Феи.

Толпа придвинулась ближе, полукруг перед алтарём стал меньше.

Хранительница громко и чётко сказала:

– В медальоне Кайи находятся камни обоих племён. Именно так, как того требуют Хроники. Таким образом, круг замкнулся.

Ксавер ударил кулаком по Хроникам так, что старая книга застонала. Затем он взревел:

– От тебя можно было этого ожидать, знахарка! Ты же и сама хочешь прийти к власти. Да, я тебя насквозь вижу. Я вас всех насквозь вижу. Но теперь с этим покончено!

Он опустил руку в карман и поднял вверх крошечный флакончик. Или скорее даже тонкую стеклянную пробирку, заткнутую маленькой красной пробкой. Было ли в нём что-то, я понять не могла, сколько бы ни щурила глаза.

Все аваносты одновременно ахнули.

– Эликсир забвения!

– Мы пропали!

– Всё кончено!

Ксавер держал руку со стеклянным сосудом над каменным алтарём. Если бы он разжал пальцы, флакон бы при падении разбился на тысячу осколков. И все неминуемо вдохнули бы пары эликсира забвения.

Мои птичьи ножки начали дрожать. Неужели теперь действительно всё было кончено? Ведь моя жизнь как аваноста ещё толком даже не началась… Неужели я забуду всё, что было связано с моим волшебным наследием, за несколько мгновений?

– Как видите, я подготовился! – взревел Ксавер. – При мне эликсир забвения! Вот как разобью его, и вы больше не вспомните ничего ни о существовании аваностов, ни о том, что сами были членами этой общины.

– Ты не посмеешь, Ксавер, – сказала Люсия. – Потому что тогда ты тоже забудешь, что являешься аваностом. И твоё наследие тоже будет потеряно, – внешне Хранительница выглядела спокойной, но её рука так крепко вцепилась в край каменного алтаря, что костяшки пальцев заострились.

– И что же с того? – ответил Ксавер. – Разве я от этого что-то потеряю? Наоборот, мне это будет лишь на руку. Вы не желали меня принимать, не желали слушать, высмеивали. Забыв обо всём, я смогу целиком и полностью посвятить себя своим человеческим делам и своей фирме.

– Что же тебе мешает просто отречься от престола и жить жизнью обычного человека? – воскликнула Люсия.

Пару секунд Ксавер молча смотрел на Хранительницу. Затем поднял руку ещё чуть выше, чтобы все могли хорошо рассмотреть маленькую ампулу.

– Знаете что, дорогие аваносты? – воскликнул он. – Я милостив и предлагаю всем вам сделку, – по толпе снова прокатился ропот. – Сейчас каждый положит свой медальон и атрибут сюда, на алтарь, к Хроникам. Я всё это заберу. Только тогда я пощажу вас и не открою флакон с эликсиром.

В долине воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на Ксавера. Тот обошёл алтарь с поднятым флаконом и встал сбоку от него. Толпа отпрянула назад.

Ксавер стоял, широко расставив ноги, с торжествующей улыбкой на лице. Я не сводила взгляда с флакона, который он удерживал двумя пальцами над каменной плитой алтаря всего в метре от меня.

В моей голове зашумело. Я бы никогда не отдала свой медальон Ксаверу. НИКОГДА! Лучше уж действительно всё забыть, чем постоянно вспоминать, что незаконный лидер общины аваностов отнял у меня. Иначе всю оставшуюся жизнь я буду горько сожалеть о том, что когда-то могла превращаться в птицу, буду тянуться к небу, но вознестись ввысь на крыльях уже никогда не смогу. И это, пожалуй, стало бы самым суровым наказанием.

Аваносты растерянно смотрели на Ксавера, будто находясь в каком-то оцепенении, а я оглянулась на своих друзей, которые жались к алтарю, позади Люсии. Феа стояла, приоткрыв рот, глаза Нелио же полностью выдавали его страх.

Напряжённый взгляд Милана встретился с моим. В его выражении лица я увидела собственное отчаяние и гнев.

Обменявшись с ним кивками, я приготовилась атаковать. Напрягшись всем телом, я когтями вцепилась в шершавый камень.

И вот Милан воинственно поднял руку и крикнул:

– Выше, выше, вместе – в небеса!

И тогда я сорвалась с места и понеслась вперёд, выставив клюв, как меч.

Ксавер в первый момент даже растерялся. Но потом всё же успел отреагировать на моё нападение. Я была уже почти рядом с ним, когда он, как в замедленной съёмке, разжал пальцы. Флакон с эликсиром полетел на алтарь.

Толпа вскрикнула и всех охватила паника.

Не сводя взгляда с падающей крошечной ампулы, я бросилась наперерез летящему сосуду и в полёте отшвырнула его головой. В итоге я врезалась в живот Ксавера, но тут же быстро оттолкнулась от него и краем глаза увидела, как маленький сосуд кувыркается в воздухе.

Аваности уже были на позициях: запрокинув головы и не спуская глаз с опасного варева, они тянули к нему руки.

Я тем временем неуклюже приземлилась, но при этом стараясь не упускать из виду всё происходящее.

Милан элегантно подпрыгнул, схватил обеими руками падающую ампулу, а затем, сгруппировавшись, перекатился по земле. Едва он сел, как поднял вверх заветный сосуд.

– Я поймал! – закричал он во всю мощь лёгких.

Началась суматоха. Все столпились вокруг Милана, перекрикивали друг друга, хлопали в ладоши, ликовали.

И никто уже не обращал внимания на Ксавера.

Только я, всё ещё в обличье аваноста, увидела, как мужчина схватил один из факелов и поднёс разгорающееся пламя к Хроникам. Они сразу же окутали старую бумагу и потрескавшийся кожаный переплёт.

Я пронзительно закричала и, расправив крылья, снова взлетела и в безумной ярости понеслась на тёмную фигуру. Я когтями схватила факел и с силой швырнула его за алтарь.

Старая книга пылала. Пока я поднималась, намереваясь повторно атаковать, я заметила, как Хранительница сорвала с плеч свой плащ из перьев и набросила его на Хроники, чтобы потушить их. Я снова расправила крылья и спикировала на Ксавера сверху, вытянув когти вперёд, как вилы.

Ксавер пытался отмахнуться от меня, но меня было не остановить. Мой гнев кипел, побуждая к действию.

Внезапно снова раздался страшный шум. Резкие птичьи крики разнеслись над общиной у реки. Затем факелы вспыхнули так ярко, что грозили погаснуть. И вокруг нас вдруг оказалось бесчисленное множество птиц. Они были на голове и плечах Ксавера, на алтаре и вокруг него, на камнях и скалах, кустах и деревьях. Повсюду были наши пернатые друзья. Городские, лесные и водяные птицы, все явились к нам на выручку среди ночи.

Ксавер отчаянно сопротивлялся, но о побеге уже можно было и не думать. Несколько человек, в том числе мой отец, схватили его и повалили на землю.

Я же совершенно обессилела, рухнула на землю и сидела так несколько секунд, восстанавливая дыхание, прежде чем опустила клюв и закрыла свой медальон. В человеческом облике я снова поднялась на ноги.

Ксавер тем временем лежал на спине, крича, дёргая ногами и пытаясь вырваться. Но толпа вокруг него смыкалась всё плотнее. Аваносты напирали со всех сторон, желая взглянуть на поверженного лидера. Не все ещё поверили, что это произошло в реальности, и хотели убедиться.

Мама потянула меня за руку, и я оказалась рядом с ней и Хранительницей. Люсия стояла неподвижно, без накидки из перьев и короны, держа перед собой обгорелые Хроники.

Внезапно Ксавер замолчал. Теперь он лишь мрачно смотрел на Люсию, маму и меня. Аваносты окружали нас непроницаемой стеной. За ними ещё большее кольцо образовывали птицы.

Мой отец поднял Ксавера с земли, но при этом по-прежнему держал его руки за спиной.

Кто-то схватил меня за руку. Это Милан, Феа и Нелио протиснулись к нам в первый ряд. Я была очень рада почувствовать тёплую руку друга.

А потом, когда воцарилась звенящая тишина, мама обратилась к нам, детям:

– Завершите начатое!

И мы четверо одновременно сделали шаг вперёд.