Зора вылечила раны Кари. Теперь она сидела на крыше города Крепостная Стена, и взгляд ее терялся вдали. Высотные дома Серебряного района казались серыми великанами, небо было совершенно пустым. Обычно на горизонте в любое время дня и ночи были видны джонки, но сегодня никто не отваживался вылетать.

Собственно, она как новая предводительница клана Скарабеев должна была оставаться на вилле Немеа, но там она постоянно чувствовала себя как в клетке. Было вполне возможно, что она не переживет завтрашнюю битву, и если это была ее последняя ночь, то Кари хотела провести ее на свободе. Харуо и Файола оставались на ее месте, чтобы координировать воинов кланов Скарабеев и Когтей. А руководство кланом им и так удавалось лучше, чем Кари.

Она почувствовала присутствие теневых кошек еще до того, как услышала мягкие шаги. Кари стиснула пальцами колени и замерла.

– Ты хочешь побыть одна? – спросил Наэль, но не стал ждать ответа, а сел рядом с ней в позе портного.

– А что, если я скажу «да»?

– Тогда мне придется позаботиться о моей шее. Как я слышал, приказов предводительницы клана Скарабеев нельзя ослушаться.

Хотя он сказал это в шутку, Кари вздрогнула. Неужели Наэль действительно находил забавным шутить насчет шеи, которую Кари всего два дня назад продырявила?

– Достаточно безумно уже то, что Гидеон все время контролировал Чичико, – добавил он.

Кари избегала его взгляда, когда отвечала:

– Я сомневаюсь, что это была действительно идея Чичико – или Гидеона: приставить меня к тебе.

– И то и другое имеет смысл, разве нет? – ответил Наэль. – Я могу себе представить, что Гидеон не всегда управлял ею. Может, она почувствовала, что не может доверять Гидеону, и хотела использовать тебя и меня как выход. Ну или он находил это забавным – смотреть, как ты должна флиртовать со мной. Гидеон хотел проверить мою лояльность. А как он мог сделать это лучше, чем через тебя?

Кари не ответила. Она была слишком занята тем, чтобы не заплакать, несмотря на мягкое покалывание теней Наэля.

Он смотрел на нее со стороны:

– Что происходит, Кари?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Когда я вчера очнулся, ты предпочла бы слиться со стеной, так тебе необходимо было держаться от меня на дистанции. После этого ты сразу исчезла, и сегодня на вилле Немеа ты тоже не сказала мне ни слова.

– Это верно, – сухо сказала она. Было так много другого, что она хотела бы выразить. Но ей не хватало для этого слов.

– Что я сделал не так? – спросил Наэль.

– Что ты…

Она повернулась к нему и посмотрела в его темно-серые глаза. Серые от боли, от скорби и чуть-чуть лиловые от неуверенности – это раскрошило ее зыбкую стену.

– Тебе следовало бы спросить, что сделала я?!

– Не понимаю.

– Я убила тебя, Наэль! – вырвалось у нее. Слова трепетали в воздухе. – Я проколола твою сонную артерию и смотрела, как ты исходишь кровью. Твое сердце перестало биться. Если бы Люсьен и мама Лакуар опоздали на несколько секунд…

Голос ее прервался, потому что она не могла выдержать этой мысли.

– Ты же был мертв! От моей руки! Пару секунд дольше – и так бы и осталось.

Наэль смотрел на нее в продолжение нескольких ударов сердца, открыв рот. Но потом по лицу его растеклось совершенно неподдельное облегчение.

– Так вот в чем дело? Ты чувствуешь себя плохо, потому что убила меня?

– Конечно! – Ей хотелось как следует встряхнуть его, чтобы эта улыбка облегчения сошла с его лица. – Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю?!

– Я понимаю, что ты должна была меня ранить, чтобы спасти меня.

Она помотала головой, снова и снова, но эти дурацкие слезы никак не переставали течь.

– Я обязан тебе моей жизнью, а не смертью, – прошептал Наэль.

Мгновение – и она ощутила на коже поцелуи теней, которые сдували ее слезы. Он придвинулся ближе, взял ее лицо в ладони и приложил собственные губы туда, где она только что ощущала тьму.

– Все хорошо. Я здесь, – шептал он.

Слова утешения разрушили ее защиту. Она разрыдалась и позволила Наэлю обнять ее и держать в руках, пока она не окрепнет. Его тени обтекали их и образовали вокруг них кокон из темноты, который отгораживал их от чужих взглядов. Чтобы никто не видел слез Кари. Никто, кроме него самого, в присутствии которого ей вдруг больше не было неприятно плакать.

– Твоя кровь так и фонтанировала из шеи, – жаловалась она в его крепких объятиях. – Я чувствовала ее вкус, и я… я тебя убила! Остановила твое сердце.

Наэль успокаивающе гладил ее по спине.

– Ты можешь делать с моим сердцем все, что захочешь, – сказал он. – В любом случае оно давно уже принадлежит тебе.

Кари застыла. Она не ослышалась?

– Эй, – прошептал Наэль, поднес два пальца под ее подбородок и приподнял ее лицо. – Если тебя это пугает… – Он сглотнул. – Хорошо. Ты не обязана отвечать на мои чувства. Но я все равно хотел сказать тебе правду.

Правду… Кари разглядывала игру цвета в его глазах. Лиловые, голубые, розовые, желтые. Целая радуга для нее одной. Это была правда Наэля.

А Кари?

Она всем сердцем чувствовала то же самое. Она хотела бы сказать ему самые важные слова. Но была слишком слаба для того, чтобы разорвать стену изо льда и допустить это. И она притянула Наэля еще ближе к себе и целовала его, и она надеялась, что эти поцелуи передадут все то, что она пока была не в состоянии произнести вслух.

* * *

Спустя вечность, которая все-таки была слишком коротка, они прервали поцелуи и отстранились друг от друга. Наэль лег на спину, а Кари рядом, положив голову ему на грудь. Она чувствовала его сердцебиение щекой, и от этого у нее в животе потеплело.

– И что теперь? – спросил Наэль после того, как они долго смотрели в небо. Их все еще окутывали тени, отгораживая от чужих взглядов. В этом коконе из тьмы Кари чувствовала себя в укрытии.

– Что будем делать? Это, может быть, наша последняя ночь. Надо сделать ее особенной.

Потому что завтра все может кончиться. Потому что их план был рискованным и безумным.

– И чего же хочется тебе? – спросила Кари. Она прислушивалась к биению его сердца, когда он отвечал.

– Я хочу просто быть с тобой, теперь, когда я наконец могу это сделать. – Он улыбнулся. – Вдвоем, – добавил он. Потом привстал, чтобы посмотреть ей в лицо. Медленно поднял руку и обвел контур ее губ большим пальцем. – Кроме того, я хочу делать все, что ты захочешь. Итак, Кари, чего тебе хочется?

У нее пересохло в горле от этого вопроса. Да, чего она хотела?

– Танцевать? – спросил он. – Есть жареную лапшу? Или просто разговаривать? Мы могли бы и дальше здесь лежать и смотреть на звезды.

Кари поцеловала его в нижнюю губу.

– Я точно знаю, что хочу делать, – прошептала она. – Но ничего из того, что ты предложил.

– А что?

Она заметила слегка пурпурную поволоку, которая затянула его радужки. Наверняка Наэль догадывался, к чему все это ведет. Если это должна быть последняя ночь Кари, то она хотела пережить еще один первый раз, которого ей еще не хватало. Она хотела затопить глаза Наэля винно-красным цветом.

– Я хочу всего, – прошептала она, приподнялась на обеих руках и приблизила лицо к лицу Наэля. – Всего с тобой.

Едва она это произнесла, как пурпур в его глазах стал интенсивнее.

– Точно? – спросил он.

Вместо ответа Кари просунула пальцы ему под майку и ощутила игру его мускулов. Наэль втянул ноздрями воздух. Пурпур разветвился и разлился, получилось темно-красное озеро.

Кари стянула с него майку через голову и не глядя отбросила ее в сторону. Потом села на него верхом и поцеловала его. Сперва рот, потом его губы раскрылись, и их языки соприкоснулись. Одновременно тонкие извивы теней скользнули ей за воротник и покрыли шепотом ее позвоночник до пояса.

Потом Кари скользнула губами по шее Наэля, пока не дошла до тонкого шрама, единственное доказательство, что она едва не потеряла любимого. Ее язык прочертил полоску в этом месте. Наэль замер, но пульс участился.

– Кари. – Он со стоном произнес ее имя, и это – еще больше, чем жар его тела под ее бедрами, – вызвало приятные мурашки внизу живота.

Тут он ее поднял и опрокинул. Кари внезапно очутилась под ним, лежа на спине, и тени образовали мягкую подстилку между ней и бетоном. Наэль восседал между ее раздвинутыми ногами и улыбался той улыбкой превосходства, как в их первую встречу в баре «Люминер».

– Помнишь, как ты меня однажды спросила у города Крепостная Стена, что бы я сделал с тобой, если бы ты голая лежала в моей постели? И что я тебе ответил?

Во рту у нее пересохло.

– Смутно, – сказала она, хотя каждая деталь того разговора была выжжена у нее в памяти, и даже еще несколько мелочей, которые она себе нафантазировала после.

– Скажи мне, что ты запомнила, – попросил он и поднял край ее (вернее, своей) толстовки, которая была на ней надета.

– Ты хотел поцеловать каждое перышко моей татуировки, – сказала она. Голос казался чужим ей самой – хрипловатый, полный желания.

Наэль нагнулся, чтобы очертить языком чувствительную кожу над поясом ее брюк.

– И раздеть меня, – уточнила она. Вообще-то, охотнее всего она бы сказала: Раздень меня сейчас же, немедленно!

– Как? – спросил он. Его слово погладило ее кожу, а Наэль между тем сдвинул толстовку немного выше. Наверное, потому, что Наэль хотел свести Кари с ума.

– Медленно, – выдохнула Кари. – Ты сказал, что ты раздевал бы меня медленно.

– М-м, – произнес Наэль, обследуя его тело губами миллиметр за миллиметром, не торопясь – так, будто в его распоряжении было все время мира. Кари извивалась от блаженства под его прикосновениями.

– Ах, Наэль, – простонала она.

Ей хотелось больше. Хотелось всего. Прямо сейчас.

– А что я еще сказал? – продолжал он.

– Что ты хотел бы спать со мной в каждом уголке твоей квартиры, пока я не смогу встать от усталости. – Она прогнулась в спине, чтобы быть к нему ближе. Ее бедра прижались к нему. Он был готов. Но не торопился.

– А что еще? – пробормотал он.

– Больше не помню.

Вранье. Она помнила все.

Он тогда сказал, что ласкал бы ее так долго и медленно, пока она не запросила бы большего, и это обещание он как раз и исполнял. Миллиметр за миллиметром поднимал ее толстовку, пока целовал живот и гладил спину. Неужели он правда хочет заставить ее умолять?

Конечно, это была часть вероломного плана. Когда ткань поднялась над нижним краем ее груди и он неторопливо ее целовал, Кари не выдержала.

– Пожалуйста, Наэль, – прошептала она. – Я тебя хочу… сейчас же.

Он как будто только того и ждал, стянул толстовку мягким движением ей через голову. На мгновение остановился, просто разглядывал Кари, и в глазах его стояло винно-красное очарование, как будто она была чем-то самым красивым, что он когда-либо видел.

Затем он опустился к соскам и поцеловал их, одновременно стягивая молнию ее джинсов вниз. Кари сучила ногами, чтобы скорее избавиться от джинсов. Когда Наэль грозил ей быть таким медленным, чтобы она умоляла его действовать скорее, она не рассчитывала, что он действительно применит к ней эту пытку. Тело Кари плавилось от его прикосновений, такими они были приятными.

Наконец она избавилась от брюк и теперь лежала перед Наэлем нагая. Пальцы его свободной руки последовали по внутренней стороне ее бедра, поднимаясь выше, что тоже заставило Кари застонать, и наконец добрались до чувствительного места. Кари подалась навстречу его руке. Она хотела большего, хотела его. Всего!

Он слегка поднял голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Ты уверена? – спросил он.

Кари быстро кивнула, и глубокая краснота его радужек подтвердила ей, что он хотел того же. Внезапно тени отпрянули и потом завозились на ее голом теле. Тьма вздохнула от восхищения, когда Наэль медленно проник в нее пальцем.

Кари вцепилась ему в волосы и притянула его к себе для поцелуя. Его большой палец вычерчивал круги на ее самом чувствительном месте, а указательный палец двигался в ней, и это ощущалось черт знает как хорошо. Гораздо лучше, чем она это себе представляла. Ее бедра сами автоматически задвигались, подхватив ритм его руки, и заставили его ощущать Кари еще интенсивнее.

Жар вокруг этого чувствительного места, с которым играл палец Наэля, растянулся. Когда поцелуй внезапно закончился, Кари была близка к тому, чтобы снова вымолвить мольбу о продолжении.

– Ты хочешь всего, нет? Позволь мне показать тебе все, – прошептал он и спустился ниже.

Прежде чем его голова ушла вниз, он вопросительно поднял одну бровь. Кари кивнула, и, черт, если она думала, что его руки ощущаются очень хорошо, то теперь она узнала, что мягкость его языка и его губ на этой самой точке были еще лучше. Под ласками Наэля Кари растворилась. Ее мысли улетели, тени щекотали ее кожу, так что она уже не знала, где заканчивается ее тело и где начинается тьма.

Внезапно жар разрядился фейерверком. Под ее закрытыми веками плясали звезды. Она выгнулась навстречу Наэлю. Он охватил ее бедра и крепко их держал, пока она не расслабилась, тяжело дыша. Потом он снова выдул поцелуй на нервный узел между ее ногами, который был теперь настолько чувствительным, что Кари вздрогнула.

– Ты хочешь? – спросил он и продвинулся вверх так, что мог теперь смотреть Кари в лицо, опираясь на локти. Губы у него распухли и влажно блестели. Его улыбку можно было назвать волчьей, потому что он точно знал, что «хотеть» было громадным преуменьшением.

Кари тяжело дышала.

– И чего теперь? – спросила она.

– Чего ты захочешь. – Наэль рисовал вялые круги на ее ключице. – Мы можем продолжать, но не обязаны, – сказал он, на что Кари наморщила лоб. Выпуклость на его брюках однозначно показывала, что он еще не управился. – Об этом я могу позаботиться и сам. Ты не должна чувствовать себя принужденной.

Глупость. Как будто кто-то ее принуждал. Наэль спросил Кари, что она хотела делать, и она ему дала это понять более чем внятно. А он только медлил, потому что знал, что она еще никогда не состояла с мужчиной в такой близости. Однако это ничего не меняло в том, как сильно она этого хотела, как сильно она хотела его.

– Всего, – прошептала она и задорно укусила его мочку уха. – Вот чего я хочу.

Наэль задержал дыхание, когда она положила пальцы на пояс его брюк и расстегнула первую пуговицу, потом еще одну и еще. От этого его тени громко перешептывались. Она не упускала из виду глаза Наэля, следя за возможным сомнением. Она ясно дала ему понять, чего она хочет, но что, если он не только был вежлив, а действительно не хотел с ней спать?

Потом он все-таки со вздохом сомкнул веки и пробормотал:

– Это твоя месть, да? Я заставил тебя просить о большем, и теперь ты все делаешь так медленно, пока я не начну тебя умолять. – Он закусил нижнюю губу и приоткрыл глаза.

Больше Кари ничего не требовалось. Она расстегнула его джинсы и стянула их. Осторожно коснулась пальцами его твердыни и скользнула по нежной кожице. Когда Наэль застонал, она сомкнула ладонь, и он застонал громче. Смотреть, какое действие на него оказывают ее прикосновения, было отдельной прелестью. Это была власть и наслаждение, контроль и потеря контроля, все сразу.

– И что теперь? – выдохнула она.

Наэль достал блестящий пакетик из кармана брюк.

– Это мне дала Зора. Я не думал, что он мне сегодня понадобится.

– Надеюсь, это приятная неожиданность?

– Самая лучшая. – Он натянул кондом, Кари тем временем снова скользнула на спину. – В первый раз может быть больно.

Кари кивнула. Чичико еще в детстве ее предупреждала, что ее ожидает при сексе. Из уст ее приемной матери это звучало поистине ужасно. Но здесь, с Наэлем, у нее не было колебаний.

Взгляды их встретились, когда он проник в нее. Медленно, очень медленно, в точности как раньше, когда он целовал каждый миллиметр ее тела снизу вверх. Кари задохнулась, когда ощутила резкий укол. Наэль тотчас остановился. Не двигаясь ждал, только смотрел на Кари, пока боль не утихла и она улыбкой не дала ему знать, что можно продолжать. Только тогда он проник глубже.

Это было так странно, но и чувственно – быть заполненной им. Он двигался вначале осторожно, поглаживая Кари и целуя ее щеки, губы и кончик носа. Но уже скоро она привыкла к ощущению его твердости внутри себя, а боль прошла. Тогда жар отступил – и Кари хотела большего. И она обвила его бедра ногами и двигалась ему навстречу.

– Быстрее, – шептала она, и он послушался.

Ритм толчков стал интенсивнее, как и его дыхание, как и бордовый цвет глаз, как и жар внутри Кари. Пока она снова не увидела звезды – и Наэля – над собой.