Луна светила той ночью особенно ярко. Тени Наэля довольно урчали, в то время как Кари лежала в его объятиях. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.

Даже если конец был слишком близок.

– Правильно ли было явиться в ваше теневое укрытие, или я вижу то, чего мне лучше было не видеть? – услышал он сестру.

Кари вяло посмотрела на него, потом с улыбкой кивнула, после чего тени, которые укутывали ее в кокон, расступились. Зора, Люсьен и лиловая свинка стояли на крыше: первая – с коробкой шоколада в руке, второй – с музыкальным боксом.

– Мне, наверное, незачем спрашивать, что вы тут только что делали, – с улыбкой сказала Зора, и когда Наэль метнул в нее грозный взгляд (по крайней мере, он не знал, насколько открыто Кари готова была говорить о том, что у нее случилось в первый раз – с ним! – сердце Наэля подпрыгнуло от радости), она закатила глаза. – Не вижу причин смущаться! Как будто мы не делали только что то же самое.

При этом она многозначительно улыбнулась Люсьену. Тот подавленно улыбнулся, а свинка вопросительно подняла рыльце.

Потом он поднял бокс над головой:

– Мы должны танцевать. Таково указание Зоры!

Разумеется. Кто бы еще пришел к мысли попраздновать в ночь перед тем, как вломиться в храм Магнолия и сразиться с целой армией и противопоставить себя магам.

– Прежде чем возражать, дайте мне высказать то, что мы все знаем: наш план очень рискованный. Очень возможно, что нам в нем не выжить, и было бы невероятно жаль, если мы не воспользуемся последней возможностью потанцевать.

Она с вызовом посмотрела на Наэля, видимо ожидая его протеста.

Но протеста не последовало. Потому что она была права.

Многие годы его сестра пыталась внушить ему ценность мгновения, и чаще всего он был слишком глубоко погружен в собственные размышления, решал поставленные перед собой задачи, испытывал дваление ответственности, – короче, был слишком занят, чтобы последовать этому совету. Но не сейчас.

Если эта ночь была их последней на этом свете, пусть она будет прекрасной. Итак, он поднялся с пола и протянул руку Кари.

– Давай потанцуем, – сказал он.

Так они и сделали, свободно, раскованно и непринужденно, может, в самый последний раз, не остановились даже, когда солнце, луна и звезды поприветствовали друг друга на горизонте.

Даже тени танцевали с ними.