Костная пыль перенесла дух Наэля в воспоминания Зоры, а в них он нырнул на несколько дней назад, во время, когда Зора узнала от Кари, что душа Наэля вернулась.

Зора и Люсьен стояли в саду клана Опала и целовались. Минутка безмятежного счастья. Появилась Кейвен, и им пришлось прерваться.

– Мой брат-близнец приехал и хотел бы с вами познакомиться. У него есть предложение, – сказала Кейвен, предводительница клана Опала.

– Что за предложение? – эхом откликнулась Зора.

Улыбка Кейвен стала шире.

– Ну, это скорее просьба. Ему нужна ваша помощь, – объяснила она. – И я думаю, что вам его помощь тоже понадобится.

Она велела Зоре и Люсьену следовать за ней. Зора была одновременно заинтригована, что же скажет им брат-близнец Кейвен, но и огорчена, что был нарушен сокровенный момент с Люсьеном. Ее мысли кружили вокруг Наэля, ее брата, который вернулся, который был жив, который снова обрел душу. Как еще она могла к этому отнестись, кроме как смеяться и плясать от радости? Производить впечатление серьезной и взрослой Зоре было бы трудно в такой день. Она пыталась сосредоточиться, пока следовала за Кейвен в ту же переговорную комнату, что и в первый день.

– Кай, они здесь.

Ее брат поднялся и… Зора чуть не поперхнулась.

– Йи-Шен Кай? – выдавил Люсьен. Он тоже замер на мгновение, а потом сделал глубокий поклон.

Это действительно был регент Бухты Магнолия, и он склонил голову в знак приветствия!

– Предполагаю, что моя сестра уже сообщила вам о том, что я пришел к вам с предложением, – сказал он и приступил к объяснению.

Зора и Люсьен оторопели, так что могли только слушать. Йи-Шен стоял перед ними, он знал их имена – и он был членом клана?! Его предложение состояло в том, чтобы Люсьен как дракон-оборотень занял одно из трех мест во Внутреннем Круге правительства. Место Юны, если быть точным, и представлял бы богиню Луны и первую в мире драконицу-оборотня. Женщина, которая выполняла эту роль сейчас, была так стара, что была уже не в состоянии осознавать задачу, и она уже больше десяти лет не появлялась на людях. Поговаривали, что жизнь в ней поддерживают маги. Йи-Шен Кай подтвердил это не колеблясь и затем объяснил, что все кровавое колдовство мира смогло дать ей всего несколько месяцев. Ему требовался преемник – и как можно скорее.

– Это место полагается тебе как новому дракону-оборотню, – объяснил Кай.

Вообще-то, Люсьен должен был это понимать, но, судя по его бледности, он об этом еще ни разу не думал.

– Я абсолютно не подхожу для политической позиции, – сказал он, когда остальные уже несколько секунд с ожиданием смотрели на него. – Я даже никогда не читал Кодекс Магнолии, и поверьте мне, я был бы худшим советником всех времен. Чаще всего я даже к делам ума не приложу.

Ведь Внутренний Круг действовал как ближайший штаб советников Йи-Шена и был высшим судебным органом.

– Мы растем вместе с нашими задачами, – ответил ему регент.

– Да, но… мне пришлось бы очень сильно вырасти.

– Кроме того, выбор возможных кандидатов ограничен, – добавил Йи-Шен Кай, заговорщицки подмигнув при этом.

Люсьен в сомнении мотал головой, а потом безнадежно заметил:

– Места во Внутреннем Круге занимают исключительно женщины. То есть я вообще не подхожу!

– Это было бы корректно, если бы существовала драконица-оборотень.

Люсьен умоляюще глянул на Зору. Но у нее не было для него готового ответа. Ей еще предстояло переварить все события последних часов.

– Для тебя место во Внутреннем Круге было бы преимуществом, – продолжал Кай. – Наряду с официальным, регулярным жалованьем и уважением, которое влечет за собой такая функция, она служит еще и защитой. Моя сестра рассказала мне, что вы двое уже несколько недель находитесь в бегах. Вам больше не придется это делать, как только я официально представлю тебя как представителя Юны. Тогда вы оба будете находиться под моей прямой защитой.

– При всем уважении, но я спрашиваю себя, действительно ли вы можете защитить нас от сил, которые преследуют Люсьена, – скептически вставила Зора.

Сама она вполне полагалась на способность Люсьена войти в роль ближайшего советника регента. Он был гораздо умнее, чем оценивал себя сам, и располагал, наряду с очарованием, также впечатляющим знанием людей. С другой стороны, это выдвинуло бы Люсьена в свет рампы. Если весь мир будет знать, кто является последним драконом-оборотнем, то как им скрываться от «Горящей лилии»?

– Я допускаю, что под этими «силами» ты имеешь в виду «Горящую лилию»? – спросил Йи-Шен. – Предлагаю перейти на «ты». Вы можете вести себя спокойно и свободно в моем присутствии. Мы, дети магии, все между собой братья и сестры.

– Так вы… я имею в виду, ты тоже дитя Опала? – вырвалось у Люсьена, которого это признание ошеломило, казалось, больше, чем тот факт, что Кай знал о «Горящей лилии».

– Конечно, они же близнецы, – прошептала Зора и указала сперва на него, затем на Кейвен.

– Рождены из той же магии, – подтвердил Йи-Шен Кай. – Правда, к моему сожалению, способности оборотня развила в себе только моя сестра. Может, это и к лучшему. В противном случае нам пришлось бы делить управление кланом. А так для меня нашлась другая роль.

Зора чуть не рассмеялась.

– Управлять всей Бухтой Магнолия – это куда более впечатляющий «план Б», – сказала она.

– Я хотел защитить наших прародительниц как только мог. Должность Йи-Шена показалась мне подходящей для этого. Прежде всего потому, что та власть, которая за тобой стоит, распространяется и на прародительниц. До сих пор «Горящая лилия» не была способна преодолеть наше защитное колдовство. Однако их власть нарастает. Теперь, когда они вернули себе теневую магию, кто знает, как долго мы еще продержимся против них.

А Кай, как оказалось, был хорошо информирован. С другой стороны, кому, как не регенту всего города-государства, иметь доступ к секретной информации?

– А «Горящая лилия» охотится за прародительницами? – допытывалась Зора.

– Конечно, – ответила Кейвен. – Они применяют особую магию, которая в руках неправильных людей может наделать много бед.

Это Зора очень хорошо понимала. Прародительницы произвели дюжины оборотней, в том числе и Люсьена. С ними «Горящая лилия» могла произвести целую армию магических потомков.

– Правильно ли я понимаю, ты выдвинулся на должность Йи-Шена только для того, чтобы защитить клан Опала от «Горящей лилии»?

– Защитить клан Опала и прародительниц – это достойная цель, которая не заслуживает пренебрежительного «только». Тем не менее мой ответ: да и нет. Изначально я хотел уберечь только магию прародительниц. Но чем больше я знаю о махинациях синдиката, тем больше верю, что защищать от них надо всю Бухту Магнолия. – Кай поднес к губам чашку чая и сделал крошечный глоток. Несколько секунд тишины были слишком долгими для Зоры. Но ей приходилось сдерживаться и не подгонять Йи-Шена к продолжению рассказа.

Наконец он отставил чашку и продолжил:

– «Горящая лилия» выполняет важную роль, обеспечивая город большим количеством магии, чем мы могли бы собрать обычным накоплением энергии. Но числа не сходятся. «Горящая лилия» прибирает к рукам больше людей, чем требуется для того, чтобы обеспечить Бухту Магнолия, – будь то через отбор энергии или через торговлю душами. Сперва я полагал, что они ведут неразрешенный бизнес с континентом, но оказалось не так.

– Что же происходит потом с энергией? – вырвалось у Зоры.

– По расчетам, проведенным моей командой, вообще ничего не происходит. Магия все еще находится в накопителе. Ее там много.

Люсьен бросил на Зору растерянный взгляд.

– Значит ли это, что «лилии» крадут у людей их души и потом даже не используют их? – При этом он сжал кулаки так крепко, что побелели костяшки. Потому что он, сам того не зная, собирал души для «Горящей лилии». Нечто такое, с чем ему еще предстояло разбираться. И теперь оказывалось, что все это было ни для чего?

– Как так? – спросила Зора.

– Этого мы не знаем, – ответила Кейвен вместо брата. До сих пор она держалась на заднем плане и демонстративно смотрела в окно, как будто этот разговор ее не касался. – Однако магия означает власть, означает силу. И если синдикат применит эту силу против города, кто должен будет ей противостоять?

– Я пытаюсь – с тех пор, как занял должность – свести к минимуму деловые отношения с синдикатом. А это означает вызов, – продолжил Йи-Шен, сделав глубокий вдох. – Городу требуется много магической энергии, чтобы держаться на плаву. Не так много, как собрала «Горящая лилия», но все-таки значительное количество. Чтобы совсем разорвать наши контакты, требуется альтернативный источник энергии.

– Который он мог бы найти при помощи прародительниц, – пояснила Кейвен.

– Вторую проблему представляют собой министры Внешнего Круга, – сказал Кай. – Серьезные решения: например, прекратить закупку энергии у синдиката – я принимаю не один. Мы еще с моего вступления в должность подозревали, что агентам «Горящей лилии» удалось подкупить некоторых высокопоставленных чиновников в министерстве, но лишь теперь получили неоспоримые доказательства. Почти половина министров – члены синдиката или связаны с ним через личные или деловые отношения. Еще пара мест – и «Горящая лилия» будет полностью контролировать решения и законы, принимаемые во Внешнем Круге.

– Поэтому Люсьен и должен войти во Внутренний Круг? Чтобы ты не сомневался в лояльности хотя бы советников? – сделала вывод Зора.

– И это тоже, – подтвердил Йи-Шен Кай. – Однако главная причина все-таки в том, что я понял: в долгосрочной перспективе есть лишь один путь выступить против «Горящей лилии». Мы должны исключить человека, который стоит у них во главе. Для этого мне нужна твоя помощь. Я предлагаю тебе место во Внутреннем Круге, влияние и защиту, а ты поможешь мне остановить номер 1. Это, собственно, и есть мое предложение.

Ему не пришлось объяснять, что «остановить» в данном случае означало «убить». Его методы были знакомы Зоре. У ее брата был такой же план. Он тоже хотел испепелить «Горящую лилию» в буквальном смысле и понимал, что добиться этого можно, лишь подобравшись к ее вождю. Но, несмотря на годы розысков, он так и не выяснил, кто же он.

Она уже готова была это высказать, когда Кай добавил:

– Человек, который стоит во главе синдиката «Горящая лилия», вам, должно быть, знаком. По крайней мере, вы о нем слышали. Его зовут Гидеон.

Люсьен и Зора замерли.

– Надо ли мне вам говорить, кто это.

– Мой… дед?

Должно быть, это была плохая шутка…

– Мне понятно, что эта родственная связь ставит тебя в затруднительное положение по отношению к моей просьбе, и я бы с ней не обратился, будь у меня лучший путь, – сказал Кай.

– Он не моя семья, – прошипел Люсьен, и Зоре почудилось, что между его словами слышалось пламя. – У меня была семья, но ее уже нет в живых.

Зора отчетливо ощущала огонь Люсьена. Его ярость, его шок. Как будто откровение Кая заставило гореть все эти чувства, готовые вырваться снопом искр.

– Мне легче, что ты смотришь на это таким образом, – сказал Йи-Шен Кай. – Дело в том, что Гидеон недосягаем. Он почти не появляется на людях, а если появляется, то в окружении агентов и магов. Я пытался выманить его из убежища, отказывая его посланникам в аудиенции, пока не появится он сам. Но пока без успеха. И даже если бы он появился, мне было бы трудно на глазах моих, а вернее, его министров пойти против него. Официальных каналов у меня в распоряжении нет, поскольку он внедрил охранников, равно как и белых магов, в храм Магнолия.

Холодок пробежал по спине Зоры. Она знала, что «Горящая лилия» могущественна, но чтобы настолько?! По словам Кая, «Горящая лилия» контролировала часть правительства, магов, службу безопасности, и среди прочего все были связаны деловыми отношениями, разными проектами с фирмами семьи де Лакуар… С каждым днем богатство и влияние семьи росло. Кто-то должен был их остановить! Но неужели этим кем-то суждено было стать собственному внуку Гидеона?

– Значит, Люсьен должен убить его ради тебя. – Зора вслух произнесла то, что гремело между словами Кая.

– Если он так недосягаем, как ты говоришь, то мне-то как к нему подобраться? – спросил Люсьен.

– Считаю, что он будет заинтересован в том, чтобы его внук был принят во Внутренний Круг. Достаточно, чтобы пожелать с тобой встретиться, если ты его об этом попросишь.

– И что потом? Что, если он нападет на Люсьена или захватит его в плен? – спросила Зора.

– Если тот факт, что ты его внук, не защитит тебя, это сделает, может быть, твое место во Внутреннем Круге правительства. Ты станешь публичной персоной. Никто не позволит тебе просто так исчезнуть, не вызвав вопросов, – сказал Кай, но Зору это не убедило.

Кейвен добавила к этому:

– Не забудь о главном: ты дракон-оборотень. Первый за сто лет, последний представитель славного рода. «Горящая лилия» коллекционирует редкие виды магии, такие как у тебя. Они хотят тебя завербовать, а не убить.

Зора сглотнула. Пожалуй, звучит логично. Тем не менее жестоко просить Люсьена совершить убийство собственного деда. Выдержит ли он такую проверку родственных уз на прочность? Или, став преступником, упадет в воронку вины, из которой уже не сможет выбраться?

– Итак, он хочет переманить меня на свою сторону, потому что дракон – носитель уникальной магии, – подытожил Люсьен все услышанное, – а поскольку у дракона имеются острые зубы и крепкие когти – это будет последнее, что он сделает в этой жизни.

Кай кивнул, Кейвен улыбнулась – и Зора не знала, что добавить.

– Расскажу тебе еще кое-что, – сказал Кай. – И позволь мне быть честным: я делаю это не из моральных причин, а чтобы быть уверенным, что ты не забудешь, кто наш общий враг. Я знаю историю твоей бабушки. Я знаю, что она долгие годы пряталась и к тому же делала все, чтобы держать в тайне твою магию. Я знаю также, что она, когда было уже поздно, когда ты был близок к тому, чтобы впервые преобразиться, пустилась в путь, чтобы искать помощи у нашего клана. Я знаю, как она умерла.

– Все это я тоже знаю, – перебил его Люсьен.

– Но ты не знаешь самого главного. Ответ на вопрос, кто отдал распоряжение о ее смерти.

– Мой отец, – сказал он, и на лбу его пролегла глубокая вертикальная морщина. Когда он понял. – Ему приказал Гидеон, – прошептал он.

Внезапно температура в зале повысилась на несколько градусов, так жарко пылал огонь внутри Люсьена. Зора была уверена: если бы она сейчас обняла его, она бы обожглась. Он тяжело дышал, сжав кулаки, а на руках проступили бицепсы.

– Ты услышал предложение моего брата. Каков будет твой ответ? – спросила Кейвен.

– Я сделаю это, – сказал Люсьен. После чего повернулся и направился к выходу, не попрощавшись.

Зора стояла в растерянности в продолжение трех ударов сердца, и только когда Кейвен пробормотала: «Бедный», она очнулась и побежала вслед за ним. Когда она его нагнала, он стоял на просторном балконе, с которого был хорошо виден сад и храм прародительниц. Его била дрожь.

– Люсьен? – окликнула Зора, осторожно коснувшись его руки.

Как она и предполагала, он горел.

– Он велел ее убить, – прорычал Люсьен.

– Знаю.

– Я никогда этого не понимал. Почему она скрывалась, почему она убедила меня, что я умру, хотя ведь лечение было. А теперь я понимаю. Это все из-за Гидеона… – Он выдохнул, разжал кулаки и вцепился пальцами в деревянные перила балкона. Древесина хрустнула и пошла трещинами под его руками. Он невидяще смотрел перед собой и говорил лихорадочно, как будто должен был избавиться от мыслей как можно скорее. – Бабушка знала, как он опасен и что он захочет заполучить меня, как только узнает, что я ношу в себе ту магию, которую он хотел воплотить в моем отце. Вот откуда все это. Вся эта таинственность, ее страх перед кровавой магией… потому что ей было ясно: это разбудит во мне огонь. Она хотела защитить меня от Гидеона. Настолько сильно, что готова была отдать за это собственную жизнь. До самого конца! Ей не надо было перетягивать на себя зильфуровые вены. Она могла бы сказать в солярии, что она совсем не больна, но это стало бы известно Гидеону.

– Да, Гидеон всю жизнь вынашивал план захвата абсолютной власти, – пробормотала Зора.

Он разузнал, что его внук носит в себе магию, и сразу позаботился о том, чтобы женщина, которая всю жизнь защищала его от него, умерла; чтобы освободился путь к ее внуку – его дракону. Так это было, другого объяснения не существовало.

Люсьен поднял руки и вцепился ими в собственные волосы. Перила – в том месте, где он за них только что держался, – были обуглены.

– Ты знаешь, я рад, что наконец-то мне открылась правда. Мне больше не надо мучиться вопросом, почему бабушка это сделала. Хотела ли она удержать мою магию, потому что ее боялась? Понимаешь, меня боялась! Или это просто был ее способ меня контролировать? Я ненавидел себя за то, что вообще был способен усомниться в бабушкиной любви… Но эти вопросы сами приходили мне в голову… – Он запнулся. – Теперь-то я знаю правду. Она сделала все, чтобы уберечь меня. От него.

Когда он повернулся к Зоре, глаза у него были красные, щеки мокрые от слез, а огонь ярости все еще пылал. Но он улыбался.

– Да, я рад, – сказал он, и голос его как никогда был хриплым, грубым, полным ненависти. – Потому что теперь знаю, что мне делать. Того негодяя, который убил мою бабушку, я превращу в факел.

И он всхлипнул. Тело его обмякло, плечи опустились, пламя стихло, и он заплакал.

Люсьен плакал навзрыд, пока Зора крепко держала его в объятиях.