– Регент и предводительница клана Опала – близнецы, – недоверчиво бормотал Наэль после того, как вынырнул из воспоминаний Зоры. – И он хочет, чтобы Люсьен ради него убил Гидеона, потому что никто другой не справится.

– До тех пор пока Гидеона защищают тени, и со всей магией, заключенной в накопителе, он недосягаем. Но у дракона сил хватит, – подтвердила Зора. – К тому же Кай надеется, что Гидеон не применит всю силу для борьбы с собственным внуком.

«Кай». Его сестра называла Йи-Шена по имени, как будто они были добрые друзья. Зора всегда была впечатлительной.

– Хотя у меня план Кая не вызывает доверия, – продолжала она. – После всего, что я услышала и увидела в твоих воспоминаниях, я предполагаю, что Гидеон защищен даже от огня драконов. Кроме того, я считаю повелителя теней достаточно вероломным, чтобы убить собственного внука.

– И все-таки ты хочешь послать Люсьена на встречу с дедом? А если с ним что-то случится?

Что тогда будет с Зорой?

– Он сильнее, чем ты думаешь. Сильнее, чем он сам считает.

А также сильнее Гидеона и всей магии, которую тот собрал в накопителе? Наэль был свидетелем и каждой клеткой тела чувствовал, как много там таится магии, чистой и злой. Он знал, сколько жизней в день гасила «Горящая лилия». Ему еще никогда не приходило в голову, что души вовсе не подпитывали энергетическую и оздоровительную сеть города, как уверяли в синдикате, а Гидеон их просто накапливал.

Эта мысль смешила Наэля. Гидеон изображал из себя спасителя исчезающей магии. Как человек, который обращал вспять иссякание магической силы и возвращал исчезнувшие виды. При этом он был причиной их исчезновения. И для чего это все? Чтобы контролировать, кому позволено владеть магией, а кому нет?

Если бы он это действительно мог, это сделало бы его могущественнейшим человеком в мире.

– Итак, план таков, – сказала Зора, подняв указательный палец. Наэль просто слушал и кивал. Он ведь знал, что слишком долго опекал сестру. – Люсьен встретит Гидеона и заставит его показать ему собрание. Как только он окажется в его зловещем подземном музее, он освободит маму Лакуар. Из-за этого Гидеон потеряет контроль над тенями.

– И станет незащищенным, – завершил ее фразу Наэль.

– Без той теневой стены, которая его защищает, когти Люсьена могут оказаться для него смертельными. – Зора усмехнулась.

– Ты это только что придумала? – спросил он. Потому что Зора лишь сегодня узнала о теневой тюрьме мамы Лакуар.

Она беззаботно пожала плечами:

– Самые лучшие планы возникают внезапно!

– И что нам делать, пока этого не произошло? – спросил Наэль.

– Ты будешь продолжать играть свою роль. Никто не должен догадываться, кто ты на самом деле. И, Наэль… – Она взяла его за руку. – Ты ведь не «лилия». Ты актер, который делает вид, будто он один из них. Я знаю, что я уже надоела тебе, что часто повторяю, но… Прекрати изводить себя за то, что ты играешь эту роль. Потому что это не более чем роль.

Он сглотнул. Уже не в первый раз он слышал от нее эти слова. Но то, как Зора их произносила, та твердость…

– Спасибо, – буркнул он. – Кажется, я должен был это услышать.

– Я знаю. – Так, как она всегда все знала. Его младшая сестра по-прежнему читала его эмоции на лице, как в открытой книге.

– И что будешь делать ты, пока я играю роль?

– Буду вести разведку. В накопителе так много нетронутых душ. Пока их магия не применена, пока жизненная эссенция в целости и сохранности, мы можем их вернуть владельцам. И я обязательно разузнаю, как это сделать. Маги «Горящей лилии» смогли провернуть этот трюк с тобой. А раз это в принципе возможно, я смогу это повторить, я в этом убеждена. И тогда, Наэль, – тогда я верну в этот мир все отнятые души.