Ноги Наэля обмякли, когда он увидел Зору. Ему пришлось ухватиться за Кари, чтобы буквально не уронить лицо. Впервые увидеть перед собой Кари было для него уже достаточно сильным испытанием, но увидеть сестру… О богини, если взгляд разочарованных глаз Кари на вилле Немеа на мгновение лишил красок весь мир, оставив только черное и белое, то вид Зоры был той волной, которая поглотила даже серое. Она посмотрела на него, кивнула в знак приветствия и отвела глаза.

Она его не узнала.

А ведь он думал, надеялся… Наэль сжал кулаки. После того как Кари его снова узнала, он был полон надежды, что его сестра задействует чары и тоже вспомнит его. Но она смотрела на него так, будто он был лишь незначительный агент «Горящей лилии». Нет, не так. Агент, которого она ненавидела, как и всех, кто работал на синдикат.

Тьма свернулась в узел в животе Наэля, дрожь пробежала по всему телу. Ему надо было взять себя в руки, но единственное, что он мог сделать, чтобы не закричать или не умолять младшую сестру на коленях вспомнить его, было сжать губы до боли.

– Наверняка вы слышали о драконе, которого две недели назад видели над островом Магнолия, – сказал Йи-Шен Кай.

Наэль смотрел на Люсьена, потому что, поверни он голову хоть на миллиметр, вид его младшей сестры свел бы его с ума.

– Для меня большая честь представить вам нового члена Внутреннего Круга. – Йи-Шен Кай указал на Люсьена. – Люсьен де Лакур. Первый новый дракон-оборотень за последние сто с лишним лет.

Тени гудели теперь в голове Наэля так громко, что он воспринимал реакцию остальных лишь как фоновый шум. Его зрачки метнулись к самодовольно кивавшей Зоре, потом к Люсьену, который пожимал руку Мелани, глядя на нее ошарашенно. Черт, ему следовало сосредоточиться!

Только когда Кари вложила пальцы в его ладонь, тьма постепенно успокоилась.

– Ты?! – выдохнул Чжэ рядом с ним. Он уставился на Люсьена, как будто больше всего хотел бы его обнять и прижать к себе.

– Чжэ… – В голосе Люсьена звучало недоверие. – Давно не виделись, – пробормотал он. – Ты… ты снова можешь ходить.

– Не благодаря тебе, – прошипел Чжэ.

Значит, они знали друг друга?

– А она? – спросил Чжэ, указывая на Зору. Что бы ни связывало его с Люсьеном, это придало ему мужества наконец-то открыть рот.

– Она сотрудница из холдинга родителей Люсьена и, совершенно случайно так совпало, колдунья, которая охотно продемонстрирует тебе свое мастерство, если впредь ты предпочтешь говорить обо мне, а не со мной, – ответила Зора, глядя на Чжэ так, что было ясно: демонстрация ее навыков будет для него болезненной.

Проклятые Калисто и Нур, что же побудило Люсьена и Зору войти в контакт с правительством и, значит, раструбить всему миру, что он был драконом-оборотнем, которого все ищут? Обоим следовало бы знать, насколько это опасно, как-никак дракона искали и «Горящая лилия», и клан Скарабеев – и представители обоих были сейчас здесь. Зора была слишком умна, чтобы совершить такую легкомысленную ошибку. Должно быть, у нее есть план. Но какой?

Только когда Наэль почувствовал на себе несколько пар глаз, он осознал, что он единственный пропустил шанс поздороваться с новоприбывшими.

– Сердечно желаю удачи, – выдавил он и протянул руку сперва Люсьену, потом младшей сестре для слишком короткого и как раз поэтому бесконечно болезненного рукопожатия.

– Какие волнующие новости! – объявила Чичико, которая до сих пор держалась на заднем плане.

Она подошла к Каю и приложила ладони к его щекам. Не успел он среагировать, как она поцеловала его. Йи-Шен, казалось, был ошеломлен так, что заморозился в ледышку. В продолжение трех ударов сердца губы Чичико лежали на его губах, и тени Наэля нашептывали ему все громче, все тревожнее, как будто чувствовали, что происходит нечто значительное. Наэль никак не мог взять это в толк; возможно, он стал параноиком. Однако ему показалось, что этот поцелуй был больше чем поцелуем. Как будто в воздухе лежала тьма.

Смутное чувство рассеялось, когда Чичико оторвала губы от регента. Она улыбалась, однако в ее глазах тлела темная алчность, которая бросилась в глаза Наэлю еще при их первой встрече. Йи-Шен Кай несколько секунд стоял неподвижно. Его взгляд был устремлен в пустоту. Казалось, он больше не воспринимал, что происходило вокруг него. Потом по его телу пробежала дрожь, и он смущенно приложил ладони к затылку.

– Это… эм-м… было неожиданно, – сказал он, отчего Наэль едва не рассмеялся. Он был правителем Бухты Магнолия и самым могущественным человеком всего города-государства, однако Чичико одним поцелуем лишила его дара речи.

* * *

Хотелось бы Наэлю утверждать, что он вновь обрел рассудок, когда покинул этот зал или когда спускался в лифте. Но этого не произошло. Он удивленно моргал, когда солнечный свет коснулся его кожи. Он был настолько погружен в мысли, что даже не заметил, как они очутились на улице.

Йи-Шен Кай дал обещание назначить вступление Кари и Изобельи во Внешний Круг и официальную аудиенцию как можно скорее. Гидеона бы не обрадовало промедление, но Чичико сияла.

– Какой успех! – мурлыкала она. – Большое спасибо за твое участие, Наэль. Без тебя бы мы сегодня не увидели Йи-Шена, как и дракона-оборотня. И я могу тебе сказать, – при этом ее голос приобрел бархатный тон, а ее длинные пальцы погладили локоть Наэля, – что твоя теневая магия была чрезвычайно впечатляющей. Кари тоже так считает. Не так ли, райская птичка?

Кари улыбнулась ему с наигранной робостью, перед тем как сесть вместе с Чичико в лимузин. Ему ненавистно было видеть, как ее увозят назад, в золотую клетку виллы Немеа. Как только они уехали, Чжэ достал из кармана мобильник и с напряженным вниманием поднес его к уху.

– Мы должны информировать других «лилий», что Люсьен де Лакур включен во Внутренний Круг правительства в качестве дракона-оборотня. Номер 1 захочет это знать, – сказал он.

– Сделай это. У меня пока есть другие дела, – ответил Наэль и без дальнейших объяснений оставил партнера. Собственно, Наэль был первой контактной персоной Гидеона, тогда как у Чжэ было указание звонить ему только в крайнем случае – или если Наэль выйдет из строя. Но Наэлю это было как раз безразлично.

Он был настолько взволнован видом Зоры, что у него не было ни терпения, ни желания сносить убийственное присутствие Чжэ. Он был… не самым желанным сотрудником Наэля, вежливо выражаясь. Наэлю как минимум по три раза на дню хотелось врезать ему правым крюком, когда тот опять задавался или говорил какую-нибудь глупость. Если бы ему не было ясно, что единственным подлинным заданием Чжэ было докладывать тем членам синдиката, которые не доверяли Наэлю, – таким как Мелани и родители Чжэ – о малейших промахах Наэля, он бы давно это сделал.

Он вошел в ближайшую станцию метро, чтобы поехать в квартиру Мелани и забрать оттуда спортивные вещи. К счастью, ее не было дома, так что не надо было ничего объяснять. Он быстро надел кроссовки и тренировочные брюки, чтобы побегать. Надо было расслабиться и как-то избавиться от гудения теней, вызванного равнодушным взглядом Зоры. Надо было убежать от тьмы, которую он сейчас ощущал отнюдь не как подругу. Бежать до тех пор, пока он снова не начнет различать краски жизни. И первым делом он сбежал вниз со своего этажа по лестнице дома, потом пробежал весь район Рейтон до променада и вдоль воды, все дальше и дальше. И бегал часами. По возможности отключив мысли, без цели, бежал, пока его несли ноги.

А они несли. Наэль мчался – прямиком к городу Крепостная Стена.

Он остановился только тогда, когда ощутил на коже тень массивного жилого блока. С тех пор как он очнулся из Ничто, его нога больше не ступала в Серебряный район, где находился город Крепостная Стена. Но мысли его часто возвращались к его прежнему «дому». Крепостной город был таким массивным, что проглатывал всякий солнечный свет и на большинство людей действовал своим видом угрожающе. Только для Наэля и его сестры, а позднее и для Кари эта музыка, сотканная из тысяч бьющихся сердец и шепчущих жителей, все-таки означала малую родину.

Сегодня город Крепостная Стена был необычайно тих. Бесчисленные окна темнели, на входе не стоял охранник, и одиночество больно сдавило сердце Наэля, когда он поднял глаза на фасад. Когда он ступил в ворота, за которыми узкая дорожка вилась между тесно поставленными корпусами домов, под ногами у него хрустели осколки стекла. Он сознательно не поехал на лифте, а пошел по лестнице пешком.

Трупы и шокирующие следы жестокой битвы были уже убраны, все было спокойно – слишком уж спокойно. Раньше большинство дверей стояли открытыми, и можно было даже заглянуть внутрь. Сегодня многие из них были заперты, а за открытыми виднелись опустевшие квартиры, мастерские и магазины.

Теневые струи разбегались от его ладоней и ползли по пустым помещениям. Шепот тьмы был спокойнее, чем обычно, как будто она разделяла подавленность Наэля.

В ответе за все это была «Горящая лилия». Клан Скарабеев, может, и руководил нападением, однако Наэль точно знал, у кого в руках были все нити. Он горько усмехнулся. Как мог Гидеон всерьез думать, что Наэль на его стороне – после того, как превратил его дом в кладбище?

Наконец он добрался до комнаты сестры. Дерево юлани в середине комнаты печально повесило ветки. На них все еще кое-где росли мотыльки, но большинство цветов засохло. Во всем остальном царил типичный хаос. Подушки и одеяла кучей валялись в уголке Зоры для сна и медитации, а одежда была разбросана всюду. Только манекен с ее фолиаром и в магической маске стоял, полностью одетый.

Наэль подошел к нему и потрогал ткань между пальцами. Когда Зора надевала этот магический наряд, он пугался и ему было тяжело представить лицо сестры за лишенной выражения маской.

Раздался шорох, и Наэль обернулся. Зора стояла в дверном проеме, вызывающе скрестив руки на груди.

– Я могла бы и догадаться, что застану тебя здесь, – сказала она.

Наэль так и замер. Это была она, его младшая сестра, снова близкая и все же бесконечно далекая ему. Тени давили изнутри на его ребра, как будто хотели заставить его преодолеть пару метров между ним и Зорой.

– Кари еще пару дней назад рассказала мне все. Что подозревает, что ты можешь о нас вспомнить. Она не была вполне уверена, но я сразу по тебе увидела, что ты знаешь, кто я. – Улыбка мелькнула на ее губах, пока Наэль безуспешно пытался прийти в себя. – Перестань, Наэль, притворяться, будто ты не хочешь выйти из роли и просто снова стать моим старшим братом.

Брат. Когда он услышал от нее это слово, внутри него что-то щелкнуло. Тени взволнованно шумели в его жилах и еще яростней тянули его к Зоре. В два широких шага Наэль очутился перед ней и обнял ее. Зора прильнула головой к его груди так крепко, будто боялась, что он растворится в воздухе. Ему только того и надо было. Он мог бы вечно так стоять, чтобы кудри Зоры щекотали его, а тепло ее тела давало ему ощущение родного дома.

– Я успела сохранить твои воспоминания раньше, чем ты исчез, – лепетала она, все еще прижимаясь щекой к его груди. – И потом через мотылька я установила связь с Кари и перенесла это защитное колдовство и на нее. Впечатляет, правда? – Ее голос звучал сдавленно, и, когда она подняла лицо, Наэль увидел, что она плакала. – Я думала, что потеряла тебя навсегда. – Она помотала головой, потом высвободилась из объятий и хлопнула его по груди. – Ты дурачище проклятый! Как ты мог продать душу?!

– Это была единственная возможность спасти наших друзей, – возразил он.

Но то была лишь часть правды. Если быть предельно честным, то в тот день в туннеле был только один человек, которого он хотел спасти: Кари. Да, он знал, что Изуми была ценнее их всех. Но он дал бы всему миру погрузиться в Ничто, лишь бы только Кари была в безопасности. Это он понял, когда в туннеле последний раз взглянул ей в глаза. Смешно, ведь он знал ее совсем недавно, и Кари не раз давала ему понять, что не нуждается в его защите. И все-таки такова была суровая правда.

– Прости. Не надо было этого делать, – не моргнув соврал он.

Зора наморщила нос. Она видела насквозь его ложь, но не стала ее комментировать.

– Ты зря мне доверяла. Никто не должен был, – твердо сказал он, на что Зора только фыркнула.

Она не приняла всерьез его предостережение. Разумеется, нет. Его младшая сестра с незапамятных времен видела в нем только самое лучшее. Она понятия не имела, что была жизнь, в которой он поднимался в «Горящей лилии» все выше по карьерной лестнице и, предположительно, ради этого мог пойти на любые жертвы. Что кто-то другой, возможно его тогдашний напарник, потерял душу, потому что Наэль был слишком глуп, чтобы удержать в тайне свои планы мести «Горящей лилии». Что он послал на погибель мать Кари. Да и теперь все еще работал на «Горящую лилию». А еще каждую ночь спал в одной постели с девушкой, которую якобы любил когда-то и к которой теперь не испытывал никаких чувств, даже жалости.

Зора не имела понятия ни о чем таком, и объяснить ей это было крайне трудно. Наэль решил ей это показать. Он раскрыл ладонь, сжатую в кулак, и позволил теням просочиться наружу.

Зора схватила ртом воздух, потеряв дар речи от удивления.

– Ты владеешь магией! – вырвалось у нее наконец и звучало так недоверчиво, как Наэль и ожидал.

Она осторожно подняла руку и погладила одну из струек тени. Тьма обрадованно прильнула к ней.

– Что с тобой произошло? – спросила она.

– Давай я тебе покажу.

– Ты хочешь поделиться со мной воспоминаниями? – спросила она, и Наэль кивнул.

Поскольку, владея костяной магией, Зора была в состоянии погрузиться в чужие воспоминания как в собственные, она должна была увидеть, что он пережил. Сама почувствовать – и тогда уже решать, хочет ли она считать Наэля братом.