После встречи Кари с Наэлем и Чжэ прошло два дня. Вечерело. Кари сидела в домашней библиотеке виллы Немеа. Раньше здесь время от времени проходили ее учебные классы, однако находиться здесь без сопровождения учителя Кари не разрешалось, как будто книги хранили секреты, не предназначенные для ее глаз. Сегодня она надеялась, что книги шепнут ей заветные тайны, но надежда пока не сбывалась.

Кари находилась там уже три часа, прочесала все полки в поисках какого-то многообещающего названия, и пока что на ее столе для чтения собралась огорчительно маленькая стопочка книг. После всего, что произошло в последние дни, она только и думала что об истории Саньи и о клане Феникса. Теперь, в вечерних безмятежных сумерках и в почти пустой вилле Немеа, к ней вернулось любопытство. Что-то произошло с кланом Феникса тридцать лет тому назад. Каким образом Дайширо заставил тогда «Горящую лилию» работать с ним заодно? Как? Что он им пообещал? Что именно они для него делали?

Если она выяснит, что тогда произошло, это ей, может быть, поможет лучше понять логику действий руководства «Горящей лилии» – и найти их слабые места. Пусть члены синдиката кажутся непобедимыми, но Кари знала, что уязвимые места есть у каждого. Даже у Дайширо Немеа и уж точно у «Горящей лилии».

Розыски имели, кроме того, побочный практический эффект – удерживали ее от размышлений о Наэле. О нем и равнодушии в его взгляде.

Не думать о Наэле и его словах. Хотя я предпочел бы совсем другую игру.

Неужели он ее не забыл? Чисто внешне непохоже, и все-таки… Что еще могла означать эта фраза? Может быть, Наэль отправил ей скрытое послание. Напомнил, когда они действовали сообща – сперва как враги, прощупывающие друг друга, выискивающие незащищенные места другого, позднее как… ну, Кари не знала точно. По крайней мере, больше не знала.

Когда они поцеловались в первый раз, на крыше высотки города Крепостная Стена и под зорким ночным небом, Наэль прошептал, что Кари давно выиграла игру с ним. Сегодня же она не была в этом так уверена…

Снова нелепое сердце Кари больно сжималось. От надежды, но и от страха. Потому что вполне возможно, что Наэль понятия не имел, кто она.

Она торопливо пролистывала страницы дальше. Над ней потрескивали обитатели птичьих клеток, которые занимали крошечные декоративные драконы. Кари всегда считала легкомыслием держать животных, изрыгающих огонь, в помещении, полном бумаги. Но Дайширо это лишь забавляло.

«Мы понимаем ценность предмета лишь тогда, когда осознаем его хрупкость и вероятность его потерять очень велика. Книга кажется вечной. Но все меняется, когда ты понимаешь, что знание и истории, сохраненные на бумаге, могут превратиться в огонь и дым», – часто говорил Дайширо.

Кари со вздохом откинулась на спинку дивана и запрокинула голову.

– Хотелось бы мне открыть вашу клетку, – сказала она. – А эту виллу развеять дымом по ветру.

Представив эту картину, она улыбнулась. Она могла бы это сделать… действительно могла бы. Чичико предоставила ей больше свободы, чем когда-либо предоставлял Дайширо. Дон постоянно держал ее под присмотром телохранителей, которые докладывали ему о любом нарушении. Чичико же разрешала ей беспрепятственно посещать не только библиотеку, но и большинство пространств виллы, за исключением комнаты с экранами видеонаблюдения и каморки Харуо.

Кари уже могла бы считать себя почти свободной – но она была не настолько глупа, чтобы впадать в эту иллюзию.

«Сосредоточься, Кари», – прошептала она теперь, сжав виски костяшками пальцев.

На коленях у нее лежала книга с хронологией клана Скарабеев. В ней были собраны все важные события – такие, как заключение деловых союзов, битвы между кланами, рождения или свадьбы высших членов клана. Если высокородный клан был уничтожен, это должно было как-то проявиться, не так ли?

К удивлению Кари, хронология клана Скарабеев началась ровно тридцать лет тому назад, то есть в то время, когда клан Феникса был стерт с лица земли. Однако это событие не было упомянуто ни одним словом. Зато свадьба дона Немеа и Чичико описывалась во всех подробностях и великолепии.

Шипение и постукивание дракончиков вдруг стало громче.

– Что, скучно вам? – спросила Кари и повернулась. И тут увидела мотылька, порхающего между клеток. А клетки раскачивались, как качели, туда и сюда, так взволнованно крошечные драконы пытались дотянуться до новой приманки. Сквозь прутья клеток летели искры.

– Ах ты, беда! – Кари уронила книгу, которую только что держала в руках, и бросилась к клеткам. – Зора?

Разумеется, мотылек ей не ответил. Одно крылышко уже было опалено, и мотылек не столько летал, сколько беспомощно болтался в воздухе. Кари обожгла руку, когда ловила мотылька, и подвернулась под огонь драконов.

Мотылек уже почти не трепыхался. Кари, поколебавшись, сунула насекомое в рот и проглотила. Тотчас она почувствовала привычную связь с Зорой, которой ей так недоставало в последние дни. Вскоре она услышала голос костяной колдуньи.

Кари, – нашептывала та. – Наконец-то! Я уже несколько дней пытаюсь до тебя добраться. Как ты?

Этот простой вопрос что-то сломал в Кари: стену, которую она воздвигла вокруг чувств, и она залилась истерическим смехом. Как она себя чувствовала? Физически – хорошо. А в остальном? Она быстро закрыла рот ладонью, чтобы заглушить смех, пока не услышала Чичико.

Со времени последнего разговора с Зорой так много всего произошло – столько безумного и ужасного, – что Кари не знала, с чего начать. Дайширо Немеа был мертв, а Чичико стала новой предводительницей клана Скарабеев. Кари научилась превращаться в райскую птичку, но только при помощи магии теней и с болями. Изуми и Файола исчезли, Харуо закован в цепи, Изобелья Заларо стала, как и Кари, игрушкой «Горящей лилии». А Наэль… Наэль…

– Твой брат к ним вернулся, – произнесла Кари раньше, чем успела обдумать эти слова.

Что? Она почувствовала через магическую связь, как велико потрясение Зоры.

– Я… – Кари осеклась. Она была одна, но по всему дому были скрытые камеры, и никто не знал, какой магией Чичико их прикрывает. – Я не могу сейчас говорить, – прошептала она.

Просто подумай то, что ты хотела бы сказать, – ответил голос Зоры у нее в голове. – Мы связаны телепатически. Просто сосредоточься и отправь мне послание, и я тебя пойму.

– Хорошо, – пролепетала Кари. Она подняла книгу, которая перед тем выскользнула у нее из рук, снова села на диван и сделала вид, что погружена в чтение. Если Чичико за ней наблюдает, в поведении Кари не было ничего особенного.

Потом она стала мысленно восстанавливать для Зоры события последних дней. Сперва Кари испытывала облегчение оттого, что не надо произносить слова вслух, однако интенсивно думать о жестокостях было еще тяжелее. Хотя Зора ничего не отвечала, Кари через их связь чувствовала ее эмоции. Ее потрясение, сострадание, ее напряжение и нетерпение, потому что она едва могла дождаться известий о брате, а потом еще целая волна эмоций, когда Кари мысленно изобразила, как она впервые увидела Наэля и даже разговаривала с ним на вилле Немеа.

Он снова здесь? – слышала Кари ее бормотание. – Но это… это же…

Бесплотный голос дрожал на коже у Кари.

Как бы мне хотелось его увидеть. Кари слышала слезы во внутреннем голосе. Как бы я хотела снова о нем вспоминать.

Потом она замолчала и оставила Кари в тишине. Кари просто сидела и ждала, когда улягутся эмоции Зоры. Только после этого она беззвучно спросила:

Что значит «Как бы я хотела снова о нем вспоминать»?

Ведь защитное колдовство Зоры охраняло лишь знание, но не настоящие воспоминания. Или, по крайней мере, так должно было быть.

Я подозреваю, это связано с тем, что ты его видела лицом к лицу. Ты ведь помнишь? Во плоти и крови…

Так Зора объясняла, почему люди, которых Кари видела вживую, могли о ней думать и вспоминать новые события с ними, не затронутые туманом.

Но разве это не должно лишь блокировать действие заклятия забвения, но не делать его полностью непроизошедшим? – спросила она. – По крайней мере, так было у меня.

Это тоже верно… вот только душа твоего отца как исчезла, так и осталась исчезнувшей. А душа Наэля нет. Может, туман снова освобождает воспоминания вместе с жизненной эссенцией. – Зора вздохнула. – Разумеется, это все лишь предположения. Собственно, Наэлю вовсе нельзя было возвращаться назад. Сделка о продаже души – это навсегда, по крайней мере так меня учили.

Голос звучал тихо и неуверенно. Ровно так же чувствовала себя и Кари.

Чичико не может о нем помнить, – добавила Зора.

Она не под защитным заклятием, – ответила Кари.

Пожалуй, в ее рассуждениях была логика. Хоть какая-то… Даже если голова Кари была в дыму, как всегда, когда речь шла о сложном тумане.

Наконец они сменили тему.

А как дела у тебя и Люсьена?

Было проще беспокоиться за них двоих, чем думать о Наэле и о том, на чьей стороне он сейчас стоял.

Мы сейчас в клане Опала, в безопасности, начала Зора и затем поделилась с Кари почти такими же бурными событиями последних дней. Их бегство от матери Люсьена и от «лилий», которых та привела с собой, – о богини, неужели теперь весь город находится во власти «Горящей лилии»? – их прибытие в клан Опала, Кейвен и прародительницы, исцеление Люсьена.

И потом: Изуми и Файола здесь. У Изуми все хорошо. Она дитя Опала, как и Люсьен, а это значит, она сейчас находится под защитой клана.

Кари вздохнула с облегчением. Изуми и Файола живы! Надежда продолжала гореть.

А можем ли мы доверять клану Опала? – спросила она.

Ибо за последние годы она поняла: руководители кланов все были хороши в том, как подавать себя. Они находили правильные слова, чтобы заручиться доверием, они манипулировали. Они лгали, они причиняли боль. Они делали то, что необходимо для подкормки власти, и Кари трудно было поверить, что эта Кейвен была другой. Ни один человек с чистой совестью не попадал на вершину клана и никогда не задерживался там, не запачкав руки в крови.

Я думаю, да. Но не беспокойся, мы с Люсьеном осторожны, – отвечал голос в голове Кари.

Хорошо, пока Изуми защищали талантливая костяная колдунья, дракон-оборотеть и две хищные кошки, которые не остановятся ни перед чем и даже пустят в дело когти, лишь бы девочка оставалась в безопасности. Ну да, пусть хотя бы в эфемерной безопасности, какую можно иметь в городе, где даже бетон замешан на интригах и магии душ.

Мы также должны выяснить, что произошло с Наэлем. Не отворачивайся от него, Кари, хорошо? – попросила Зора.

В ее тоне звучала мольба. Да, – пообещала Кари, хотя ее глупое сердце снова сжалось. Она была достаточно умна, чтобы послушаться, когда семья Немеа загнала ее, юную девочку, за стену изо льда. Жизнь без сердца была безрадостной и холодной, но выдержать холод было легче, чем горькую и сладкую тоску по жизни и любви, какой у нее никогда не было.

Что с тобой? – спросила Зора.

Она беспокоилась о подруге. Разве не удивительно, что собственные чувства и мысли – которые в это время как раз скакали во всех направлениях сразу – она могла отодвинуть на второй план и позаботиться о ком-то другом? Возможно, такой заботливой надо родиться. Или этому учат целительниц и костяных колдуний. Или надо настолько сродниться с даром, с бесконечной эмпатией и готовностью забыть себя, чтобы помочь другому.

Зора была гораздо лучше Кари.

Тебе что-нибудь грозит на вилле Немеа? – продолжала волноваться Зора.

Я думаю, нет. Чичико во мне нуждается.

До тех пор пока у «Горящей лилии» и у клана есть план по внедрению Кари в высшие эшелоны власти, она будет жить. От нее зависело, чтобы это так и оставалось.

Кроме того, здесь у меня есть шансы больше узнать о планах «Горящей лилии». И о Наэле.

Однако им предстояло позаботиться еще об одном человеке, оказавшемся беззащитным в лапах Чичико.

Мы должны спасти Харуо. Чичико держит его в кандалах. В последний раз, когда я видела его через камеру видеонаблюдения, он выглядел ужасно. – Она сглотнула. – Ты можешь ему помочь?

Поскольку Кари пока что не удалось открыть дверь его темницы.

Попробую. А теперь открой рот и – уж извини, но снова будет противно, – подсказала Зора.

В следующее мгновение Кари почувствовала неприятную щекотку в грудной клетке. Мотылек, которого Кари проглотила целиком, выбирался вверх по пищеводу, выкручивался и норовил вылезти – Кари приходилось крепиться, чтобы не сглотнуть, не кашлянуть и не вякнуть, – и вот уже его лапки зашевелились у нее во рту. Не зря Зора предупредила ее, что будет противно.

Когда мотылек вылетел изо рта Кари, она закашлялась.

Извини уж. Поверь мне, если бы была менее неприятная возможность, я бы выбрала ее, – услышала она мысли Зоры.

Мотылек был мокрый и имел помятый вид, но все-таки взлетел, целый и невредимый, на глазах у Кари.

Я думала, ему надо было находиться у меня в желудке, чтобы мы могли слышать друг друга.

Бестелесный голос отвечал:

Вообще-то, мотылек нужен в качестве связи, но я направляла магию прямиком в тебя. Я не уверена, так ли это функционирует.

Кари чувствовала ее гордость. Она решила истолковать это как хороший знак. Если Зора уже через несколько часов пребывания в клане Опала смогла развернуть магию, то, может, и Изуми там научится обращаться с магией, совладает с могуществом.

Подумай о месте, куда я должна послать мотыльков, – попросила ее Зора. – Я буду переправлять картинки, которые видят мотыльки, прямо в твои мысли.

Неужели у Зоры еще остались какие-то магические заклинания и умения, о которых Кари раньше не знала? Как оказалось, да! С каждым днем ее подруга становилась могущественнее.

Кари сосредоточилась на коридоре, в котором находилась темница Харуо, и мотылек вспорхнул. Тотчас у Кари в голове замелькали картинки: сначала библиотека, потом пустые коридоры виллы Немеа. У нее закружилась голова, так быстро картинки сменяли друг друга.

Я пытаюсь систематизировать для тебя впечатления, – пояснила Зора. Постепенно град картинок замедлился. Все еще казалось странным смотреть на мир через глаза мотылька, воспринимавшего обстановку куда фрагментированнее, чем привыкла Кари, но у нее хотя бы не кружилась голова. Спасибо богиням, она проводила мотылька до двери Харуо, куда он долетел без помех. Кари чувствовала покалывание блокирующего заклятия через крылышки насекомого.

Существо облетело дверь тюремной камеры, но не обнаружило ни щели, ни замочной скважины, через которые оно могло бы проникнуть внутрь.

Я не могу попасть внутрь, – услышала она слова Зоры. – Что делать?

Есть система вентиляции, – ответила Кари.

Действительно, после нескольких попыток Зора смогла направить мотылька в щель кондиционера. Она сопровождала существо по темным трубкам до камеры Харуо. Кари увидела фигуру, согбенно сидящую в центре мрачного, облицованного каменной плиткой помещения.

– Харуо, – прошептала она, инстинктивно потянувшись к нему руками.

Через глаза насекомого она видела ассасина так близко, что могла бы его потрогать. Выглядел он ужасно. Кари предполагала, что Чичико не позаботилась, чтобы ему обеспечили достойный уход; должно быть, ему не регулярно давали поесть и попить, но видеть, как он был подавлен, сломлен в плену, было почти нестерпимо. Он все еще был закован в цепи. До пояса он был обнажен, и раны, которые рассекали татуировку на его спине, были явно воспалены. Щеки у него запали, а губы потрескались, как будто он высыхал изнутри. Полуоткрытые глаза смотрели в пустоту. Мотылька, который порхал вокруг него, он даже не заметил.

Ты можешь как-нибудь ему помочь? – спросила Кари.

Она чувствовала, как Зора лихорадочно размышляет. Но увы: Моей магии недостаточно, чтобы провести ритуал через мотылька.

Кари стало страшно. Она-то думала, что возможность увидеть Харуо, узнать, что он жив, могла ее успокоить. А получилось наоборот.

Вдруг Харуо сильно вздрогнул и застонал от боли. Он бросился вперед и пригнулся как бы перед нападающим. При этом в камере не было никого. Только колыхалась тьма. В следующее мгновение его спину пересекла новая красная полоса.

Что это было?

Она почувствовала, как Зора отрицательно мотает головой: Я не знаю, тут никого, но… я чувствую магию. Злую магию.

Кари тоже ее почувствовала. Холодный, неумолимый гул стоял в воздухе – от магии, которая не была ни черной, ни белой, зато казалась мстительной.

Тень, – подумала она. В темноте камеры эту тень почти невозможно было различить, но Кари была уверена, что Харуо подвергался пыткам магией.

Кто-то ею управляет. Я разузнаю, где находится источник, – сказала Зора.

Мотылек полетел назад в вентиляционную трубу и потом в сад виллы, все время следуя этому злобному покалыванию, этой тьме, которая, казалось, становилась все плотнее с каждым взмахом крылышек. И вдруг Кари увидела одинокую фигуру, к которой скользнул мотылек. Неужели это Чичико?

И действительно, мачеха стояла на четвереньках в середине сада, среди цветочных клумб, на которых лилии и пионы создавали аккуратно выведенные спирали. Лунный свет озарял ее черные волосы. Руки женщины двигались ритмично. Что она здесь делала? Мотылек порхал над Чичико, и Кари заметила, как пальцы вонзаются в землю.

Ее ладони и руки по локоть были в грязи, как и щеки. Некоторые ногти сломались, но Чичико продолжала рыть. Она погружала пальцы в землю, доставала целые комья земли, совала их в рот и заглатывала не жуя. При этом она издавала хриплые звуки. Через мотылька Кари расслышала такой же темный гул магии, как и в камере Харуо, только еще сильнее, и вторую эмоцию: глубокую, неутолимую алчность, исходившую от Чичико, которую не могло насытить ничто, даже земля этого мира.

Внезапно Чичико вскинула голову и уставилась на мотылька. Ее рот открылся. Зубы были черные, на губах налипли крошки земли. Ее глаза сузились. В зрачках кружились тени, почти полностью поглотив красноту раскаленной лавы. Кари перестала дышать, потому что чернота в глазах Чичико была не цвета контактных линз Наэля и не успокоительная глубина карих глаз Харуо. Это была алчная, всепоглощающая темнота, которая превращала ее радужки в черные дыры.

Чичико со свистом втянула воздух и облизала губы блестящим от черной слюны языком. Больше, больше, я хочу больше. Она не произносила эти слова, но Кари все равно их слышала, чувствовала, как и слова Зоры у себя в уме. Только этот чужеродный шепот принадлежал не Чичико, хотя определенно исходил из нее. Он был куда темнее, чужероднее голоса предводительницы клана.

Чичико издала дикий смешок. Жадный гул магии прибывал. Вдруг тело Кари содрогнулось – все вокруг почернело. Ее дух вернулся назад, в библиотеку. То, что сейчас произошло, она ощутила остро через магическую связь с мотыльком. Короткая боль, потом пустота.

Мотылек упал замертво.