– Чувствую твое недоверие, – сказала Кейвен.

Она сидела скрестив ноги на круглой подушке, тогда как Зора стояла у окна и разглядывала храм, в котором не так давно скрылся Люсьен. Как бы ей хотелось протянуть вслед за ним или за Кари магические руки, но блокирующее заклятие, которым клан Опала защищался от магических вторжений, не позволяло ей это сделать. Обычно вокруг Зоры постоянно кружила танцующая магия, но сегодня с ней была лишь пустота.

Обидно до слез!

– Что мне сделать, чтобы ты прекратила нервничать? – тихо произнесла Кейвен.

Зора пожала плечами, все еще не отводя взгляда от белого храма с примечательно длинным шпилем, в котором сейчас прародительницы допрашивали Люсьена.

– Не знаю, – пробормотала она. – Отвести меня к Люсьену, например.

Он отсутствовал всего полчаса, но ей казалось, что уже вечность. Кто бы убедил Зору, что плечи сводит не от беспомощности, а всего лишь от легкой тревоги. Положа руку на сердце, она просто хотела быть рядом с ним. Всегда.

– Или прекратить подавлять мою магию, – без особой надежды добавила она.

– А вот это как раз можно устроить. – Кейвен поднялась и кивнула Зоре следовать за ней наружу.

Пол и стены холла были из светлой древесины, верхняя половина стен оклеена обоями с черно-белым узором. Это были абстрактные изображения птиц и животных. Среди них висели картины.

– Это все члены клана? – рассеянно спросила Зора. Кейвен кивнула в подтверждение.

Когда они проходили мимо картины с двумя детьми с каштановыми волосами и темно-зелеными глазами, Зора задержалась. Дети были в традиционной палайской одежде. Девочка в красном шелковом платье с золотой и розовой вышивкой, в волосах золотая гребенка. Мальчик в синей шелковой рубашке держит в руке веер. Зора узнала тонкие черты лица и густые ресницы – девочка однозначно была Кейвен. Мальчик был очень на нее похож.

– Мы с братом, – ответила глава клана на вопрос, который Зора не задала. – Мы близнецы.

– И оба дети Опала, – добавила Зора.

Мальчика, кажется, она где-то уже видела. Она была уверена, что не впервые видит его темные глаза и острый подбородок, и это не из-за сходства с Кейвен. Та понимающе улыбнулась, как будто могла прочитать мысли Зоры.

Потом она отвернулась от картин и пошла дальше.

– Здесь на территории есть отдельные помещения, не затронутые нашим защитным колдовством, – сказала Кейвен. – Я вижу, как тебя беспокоит потеря ощущения магии. Давай я отведу тебя туда. Кроме того, ты наверняка хотела бы видеть своих друзей. Они недавно прибыли сюда. – Немая улыбка играла у нее на губах. – Все дети Опала находят путь к прародительницам, когда им грозит опасность.

– Кари здесь? – вырвалось у Зоры, на что Кейвен отрицательно помотала головой.

Она открыла широкую дверь, за которой находилось просторное помещение, обшитое бамбуковыми циновками, и вошла в него. Там спали, прильнув друг к другу, могучая тигрица и ягуар. Зора не успела спросить, что здесь происходит, потому что едва она переступила порог, как почувствовала щекотку магических частиц, словно прикосновение старого друга, по которому много лет тосковала – даже если в реальности разлука длилась всего пару дней, – и она лишилась дара речи.

Внезапно кто-то воскликнул:

– Зора! – и к ней в объятия бросилась Изуми.

Девочка прижалась к ней так крепко, что Зора не могла ни вздохнуть, ни охнуть, потом ее окатило волной тепла, которое Зора приняла за облегчение, но на самом деле это была магия. Это было как теплый поток, который окутал Зору и затмил все остальные магические частицы вокруг нее.

Она впервые по-настоящему ощутила магию Изуми. Та была ровной, светлой и сильной, как солнце. Неужели возможно, что такая сила так долго ускользала от Зоры? Да, раньше Зора чувствовала, что в Изуми таится некоторый магический потенциал, но чтобы такой сильный!

Может быть, ты не заметила, потому что слишком привыкла. Что это нашептывало у нее в голове – она говорит с собой или… Это магия? Все верно. Свечение Изуми было мягким, от него становилось тепло внутри. Как будто Зора уже однажды соприкасалась с этой магией, да что там, много раз.

Изуми была перерождением богини.

Или объяснение было проще? Может быть, магия Изуми показалась Зоре такой знакомой, потому что она уже не раз канализировала ее и даже управляла ею. Или хотя бы энергетическим источником, очень похожим на божественную силу Изуми.

Та скорость, с какой магия Зоры пребывала в последние недели, и все те заклинания, произнести которые она вдруг оказалась способна, ошеломляли не только ее, но даже и маму Лакуар. Это было нормально, что ведьмы развивают силу, но не в таком же темпе?! Теперь Зора задавалась вопросом: уж не канализировала ли она божественную магию?

Она отодвинула Изуми от себя и пристально посмотрела ей в глаза. Девочка выдержала ее взгляд, поморщив нос:

– Что такое?

Обе хищные кошки пришли в движение. Ягуар и тигрица поднялись, оскалились и медленно двинулись к замершей Зоре.

– Это подруга, – заверила Изуми и закатила глаза, когда тигрица издала сдавленный рык. – И ведьма! Только не пытайтесь напасть на нее, а то она превратит вас в мотыльков.

Это вызвало у Зоры улыбку.

– Ты, должно быть, Файола, – сказала она и перевела взгляд на ягуара, который в следующее мгновение перестал рычать, а оказался молодой женщиной с настороженной миной и длинными косами с вплетенными в них драгоценностями.

– Вы охраняете Изуми? – спросила Зора. – Вот за это спасибо.

– Тебе ли нас благодарить? – Тигрица-оборотень вызывающе вскинула подбородок.

– Как уже сказала Изуми, мы подруги, – ответила Зора. – А я сделала бы все, чтобы защитить моих друзей.

Ее ответ вызвал едва заметную улыбку на губах хищницы-оборотня, но улыбка погасла, когда Зора спросила:

– Что произошло? Где Кари и остальные?

– Этот вопрос требует долгого ответа, – сказала Файола с грустью в голосе.

Они сели в кружок на бамбуковой циновке, чтобы рассказать друг другу обо всем, что произошло со времени нападения на город Крепостная Стена, – и сердце Зоры сжалось. То, что она услышала, было более чем тревожным: темная теневая магия, которой, вообще-то, больше не должно было существовать, несколько дней тому назад разрушила квартал Заларо. Кари и Харуо попали в руки боевиков-скарабеев. Слухи о массовом жертвоприношении в храме Калисто, о превращении райской птички и о том, что тень растерзала дона на куски. Все это звучало как фильм ужасов.

В конце этого разговора Зора чувствовала себя изможденной. Облегчение оттого, что Изуми нашлась, целая и невредимая, но и глубокая озабоченность из-за Кари и невероятная усталость от всей тревожной информации, которую она получила. Ей надо было немного побыть одной, чтобы собраться с мыслями, и она извинилась и вышла на прилегающую террасу.

Лишь выйдя наружу, она поняла, как долго продлился ее разговор с кошками-оборотнями и Изуми. Потому что солнце уже клонилось к закату. Зора опустилась на холодные плитки пола в позе портного. Терраса, как и прилегающее помещение, была исключена из заградительного колдовства, которое не пропускало магию, и Зора наслаждалась, снова ощущая энергию ветра и солнца, цветов и деревьев. Отзвук тепла Изуми еще танцевал на ее коже.

Потом она услышала шаги, и кто-то откашлялся.

– Эм-м… Зора?.. – окликнул ее Люсьен приглушенным голосом.

Он почти шептал, видимо боясь вырвать ее из раздумий. А ведь она почувствовала его приближение задолго до того, как услышала голос. Покалывание его магии выдало ему, что огонь, который Зора много раз канализировала, который она использовала для колдовства и не раз присваивала себе – и про который она сегодня впервые поняла, насколько он старше и могущественнее, чем она до сих пор подозревала.

Она открыла глаза, повернулась и смотрела на Люсьена, сощурившись. Он был окутан лунным светом, от которого светились его волосы и блестели глаза. Или, может, это казалось Зоре, дух которой был напоен магией. На нем были льняные брюки, но выше пояса он был нагим. Зильфуровые вены исчезли, и, хотя у Зоры от облегчения, что он исцелился – действительно исцелился, что, собственно, было невозможно, – чуть не закружилась голова, какая-то часть ее испытывала нечто вроде меланхолии. Она же находила эти смертельные серебристые линии очень красивыми.

В последние недели серебро покрывало уже почти все его тело и даже лицо. Так странно было видеть Люсьена с нормальной кожей. Как будто Зора вернулась в прошлое, на набережную, в тот день, когда она впервые заговорила с ним.

Люсьен неправильно истолковал ее затянувшуюся паузу. Он еще раз откашлялся и сказал:

– Не беспокойся, все воспоминания на месте.

При этом он повернулся так, чтобы лунный свет падал на крохотные буквы, повествующие историю Наэля – или хотя бы те мгновения, которые Зора сочла достаточно важными, чтобы записать их на теле Люсьена.

– Ты важнее, чем эти записи, – сказала Зора. Это была правда и, может быть, немножко ложь. Она стыдилась того, что действительно на мгновение испугалась, что записи могли исчезнуть. Что они безвозвратно пропали, как и Наэль.

– Что-нибудь случилось? – спросил Люсьен. В голосе его звенела тревога.

– Как там было у прародительниц? – спросила она, уклоняясь от вопроса, меняя тему. Ей придется рассказать Люсьену об ужасах в квартале клана Когтей. Но не сейчас. Он заслуживал того, чтобы насладиться этим мгновением. Маленьким счастьем и облегчением посреди всех ужасов. Тем, что он исцелился. Тем, что будет жить.

Только после этих мыслей Зора осознала, что она видит перед собой. Люсьен был здоров! Серебро исчезло. Болезнь его покинула. Он не умрет. У него есть будущее! Ее сердце вдруг забилось так сильно, словно хотело выскочить из груди.

– Хорошо. – Рот Люсьена скривился в улыбке, по которой Зора прочитала, что это слово было миллионнократным преуменьшением того, что он пережил, но у него не было других слов объяснить свой опыт. – Они сказали, что я есть лунный свет и огонь и еще много чего. И что я теперь проснулся. Странно, правда?

И опять эта кривая улыбка, от которой у Зоры было такое чувство, будто она проглотила целый короб мотыльков.

– Проснулся, хмм? – пробормотала она. Подойдя к парню, она подавила желание его обнять, засмеяться вместе с ним и запрыгать. Потому что он был здоров, здоров, здоров! И она приложила ладонь к его груди, чтобы ощутить ритм его сердцебиения. С каждым толчком сердца его огонь пульсировал еще сильнее, чем раньше. Как будто только что закончилась его зимняя спячка.

– Да. – Зора кивнула. – Я это тоже чувствую.

Но она не сказала вот что: если та сила, которую она канализировала во время битвы в городе Крепостная Стена и при помощи которой расшвыривала боевиков-скарабеев по коридорам, как мух, была лишь дремлющей искрой магии Люсьена, то чего же ей ожидать теперь, когда эта магия проснулась?