Наэль ничего не чувствовал, ничего не слышал. Абсолютно ничего.
Он хотел пошевелиться, но его словно в панцирь заковали, который парализовал не только тело, но и дух – плотным захватом в замок. Хотел крикнуть, но голоса у него больше не было. Он бы все отдал, чтобы снова владеть собой. За дуновение ветерка, за запах, за малейший шум. Но тут никого и ничего не существовало – кроме его мыслей, чистое сознание и воспоминания о потерянной жизни. Наэль и всеохватывающее ничто. Ничто, ничто, ничто.
Он пробыл в Ничто целую вечность. Целую жизнь.
Много жизней.
И вдруг – очнулся. И все вернулось.
Шумевшая в венах кровь, биение сердца, тянущая боль где-то за лобной костью, сухость во рту, распухший язык, зуд на шее, мягкость подстилки под его затылком. Сквозь закрытые веки он регистрировал свет там, где раньше не было и намека на луч, где царило Небытие. Даже черноты не было. В ушах шумело, и, хотя Наэль не мог разобрать ни слова, он мог бы поклясться, что различал в шумовом потоке шепот.
К тому же где-то звучала приглушенная музыка. Какая-то нелепая попсовая мелодия, но с первых достигших его слуха нот Наэль так обрадовался, что на глаза навернулись слезы. Он и забыл, как приятно слышать хоть какие-то шумы.
Он попытался подняться, но потребовалось три попытки, прежде чем он заставил тело следовать указаниям мозга. Когда ему наконец удалось сесть, он был ошеломлен тяжестью рук. Неужели они всегда были такие тяжелые или он просто забыл это, тогда как его дух – нет, его душа – погрузилась в Ничто?
Наэль открыл глаза и тут же зажмурился: свет ослепил его. Но за короткий миг он смог ухватить главное: белая кровать с белыми простынями, белые стены, вид из окна, за который можно было бы умереть. Он находился в знакомой до боли комнате.
Как, черт возьми, он очутился в своей комнате?
Последнее, что он вспомнил, – бегство по подземному ходу под виллой Немеа, нападение магов «Горящей лилии» и их тени и, наконец, свою сделку с Саньей, забравшей у него душу колдуньей. Неужели все это было лишь плодом его воображения?
Почему он все еще здесь, в этом мире? Что произошло с Кари и ее друзьями? С его сестрой Зорой? С городом Крепостная Стена? Сердце сразу забилось быстрее. Черт, надо что-нибудь сделать! Лучше всего немедленно позвонить Зоре и Кари, но он понятия не имел, где его мобильник.
Наэль разлепил веки и посмотрел сквозь щелочку вниз на тело. Он ощупал руки, скользнул пальцами по мускулам на животе – все было на месте. Все как всегда. Даже если жужжание, которое за несколько секунд распространилось от ушей по всему его телу, вызывало чувство какой-то инородности.
Пространство выглядело действительно почти так, как его комната, – и все-таки это была другая квартира. Занавески не белые, а с каким-то желтым узором. Перед кроватью лежит пушистый коврик. На стенах абстрактные картины, а на ночном столике… Наэль резко вдохнул, поднял маленькую рамочку и принялся разглядывать фото, на котором он стоял с молодой рыжеволосой девушкой. Он ее обнимал и широко улыбался. Красотка рядом с ним явно отвечала ему взаимностью. Фарфоровая кожа, веснушки и необыкновенно светлые глаза. Его собственные глаза были голубыми – цвета весеннего неба, но еще важнее было то обстоятельство, что он в присутствии этой женщины находился без контактных линз. А ведь обычно скрывал цвет глаз. Почему он такой расслабленный? Кто она ему? Почему, черт возьми, он ее совершенно не помнил, как и то, как и когда была сделана фотография?
Наэль поднялся и на ватных ногах пересек комнату. Дверь в гардеробную была открыта. Разноцветное море: на вешалках платья, блузки и накидки всех мыслимых цветов, узоров и материалов – настоящее женское счастье. Среди этого буйства было несколько темных футболок и рубашек, которые как будто могли бы принадлежать и парню.
Головой он понимал, что надо бы снова лечь и сделать вид, будто он не проснулся. Или проснулся, но не в какой-то поразительно яркой параллельной реальности. Подождать. Но сердце рвалось на свободу.
Поэтому он вышел в гостиную. Там тоже все как будто походило на его собственную квартиру, но с другой мебелью и непривычно ярких цветов. Наэль пошел на звуки музыки в кухню. Там спиной к нему стояла девушка. На стройное тело накинута рубашка свободного кроя и большого размера, длинные рыжеватые волосы небрежно связаны в конский хвост. Девушка мелко нарезала овощи. Рядом с ней на плите стояла пустая кастрюлька, а в нескольких мисках высились горкой аккуратно нарезанные лук, морковь и сладкий перец. Взгляд Наэля метнулся к кухонному ножу в ее руке. Сзади фигура девушки была такой изящной, что ему не о чем было беспокоиться: он справится с ней, если она вдруг кинется с ножом в руке.
Наэль покашлял.
– А! Ты проснулся, – обезоруживающе улыбнулась она и отложила нож. Перед Наэлем стояла девушка с фотографии во плоти, только в действительности она была, пожалуй, еще красивее. Фотоаппарат не мог уловлить и передать глубину ее светлых глаз, которые с любопытством его оценивали. – Как ты себя чувствуешь?
Кажется, она и правда беспокоилась. Как человек, который его знал. И пожалуй, даже был к нему неравнодушен. А вот Наэль по-прежнему понятия не имел, кто она такая.
– Эм-м… ничего, терпимо, – расплывчато ответил он.
– Ничего не болит? – спросила она, и он помотал головой. – Но есть-то ты хочешь, ведь так? Я как раз готовлю твое любимое блюдо. – Она подмигнула, но он должен был оставаться начеку; по крайней мере, он не мог исключить, что она лишь притворяется, что они знакомы.
Внезапно радость у нее в глазах потухла, уступив место разочарованию.
– Постой, так ты меня не помнишь, – нахмурилась она. – Конечно, не помнишь. Я же знала, что так и будет. Он меня предупреждал, но я не могла не надеяться.
Она со вздохом отвернулась, достала из шкафа стакан и подставила его под водопроводный кран.
– Я думал, что меня… нет. – У Наэля на языке вертелось слово «умер», но это было бы неправильное обозначение для Ничто, в котором он только что находился.
– Тебя и не было. Ты, идиот, решил продать душу, чтобы спасти друзей, – сказала она. Вода из крана перелилась через край, но девушка не закрывала кран. Наэль заметил, что костяшки ее пальцев побелели, так крепко она сжимала стакан. Она была явно взволнована, хотя ее голос этого не выдавал. – Если бы я не находилась под защитным заклятием, я бы попросила его для меня сделать, чтобы не забыть тебя. Слава Нуру, я смогла убедить номер 1 вернуть тебя назад, пока твое тело не использовали для какой-нибудь гадости. Как представлю, что ты мог стать «оболочкой», брр… – Она наконец завернула кран и подняла глаза. Они влажно блестели, но на ее губах появилась вызывающая улыбка. – Тебе повезло, что я умею быть очень убедительной. У тебя даже волосы уцелели.
У «оболочек» их сбривают.
Значит, жизненная эссенция действительно его покидала? Но как случилось, что он все-таки остался жив, со свободной волей и воспоминаниями? Ведь продажа души – процесс окончательный и необратимый. Это Наэль хорошо изучил. Так утверждали все маги. Так гласило предание и опыт. И все-таки… он был здесь.
– Как вам удалось меня вернуть? – спросил он.
– Так вот что ты хотел бы знать! Настоящий агент. А что я получу взамен за эту информацию?
– Я…
Он не успел продолжить, как она вздохнула и продолжила:
– Забудь… Ты всегда любил словесные игры больше, чем я. А правда такова: я понятия не имею. Номер 1 бережет эту тайну как зеницу ока.
Наэль сохранил эту информацию на потом.
– И кто этот номер 1?
– Наш шеф. Руководитель «Горящей лилии». Ты его знаешь – или мне следовало бы сказать: ты его знавал. И если ты не будешь прикидываться полным дураком, ты его скоро снова узнаешь. – Она протянула ему стакан. – Пей! Тебе надо пить много воды, – сказала она.
Ее пальцы коснулись его руки, когда он брал у нее стакан. Наэль вспомнил похожую ситуацию с Кари, только тогда все было наоборот. Он готовил для нее жареную лапшу и объяснял ей, как можно торговать душами, тогда как она, растерянная и испуганная, – хотя никому не призналась бы в этом, – стояла у него в кухне. Его желудок сжался при мысли о ней.
Он должен срочно выяснить, удалось ли им сбежать из туннеля.
Девушка оглядела его с ног до головы, высоко подняв брови. Потом произнесла, чеканя каждое слово:
– Они живы. Все. – Она сделала шаг к Наэлю и подняла руку, как будто хотела погладить его по щеке. Однако отвела руку в сторону и заправила за ухо прядь волос. – Ты никогда не умел скрывать тревогу.
– Да?
– Раньше я часто говорила, что тебе надо бы поменьше тревожиться. Правда, теперь я понимаю, тебе было из-за чего сходить с ума. После всего, что произошло две недели назад.
Две недели? Столько времени он провалялся в беспамятстве? Вот подстава! За это время могло произойти многое. Много плохого.
– А вот твоим друзьям посчастливилось бежать. Почти всем. Колдунья Сайка была слишком тяжело ранена, чтобы спастись, но об этом, как я полагаю, ты еще вспомнишь. Твоя сестра Зора выбралась из города Крепостная Стена живой. Она улетела на драконе. – Уголок ее губ поднялся. – Какая она все-таки удивительная девушка! Думаю, мы могли бы подружиться, если бы ты доверял мне настолько, чтобы нас познакомить.
Наэль медленно кивнул и постарался упорядочить полученную информацию. Значит, Зора, Кари и Изуми выжили. О драконе Наэль смутно помнил – хотя иногда сомневался, что это не сон, – что Люсьен обратился в дракона. Девушка, стоящая перед ним, не назвала дракона по имени. Вероятно, она не в курсе, кем был парень Зоры. Это хорошо. А вот имя сестры Наэля ей знакомо. Это плохо.
– Ты не умеешь доверять людям, – констатировала девушка.
Наэлю очень не нравилось то, что она явно знала о нем больше, чем он о ней. Это делало его уязвимым. В данной ситуации знание было ценным преимуществом. Она взяла нож и махнула им в сторону Наэля. Тот моментально сделал шаг в сторону, чтобы закрепить положение, и поднял руки в ожидании атаки. Однако она легко схватила нож за лезвие и протянула Наэлю рукоять.
– Сейчас, – невозмутимо продолжила она, – предлагаю тебе взять на себя завершение блюда, иначе опять будешь жаловаться, что морковь порезана слишком крупно или что лапша слишком разварилась.
Наэль любил кухню и ревностно относился к готовке. Она и это знала. Но это ничего не доказывало. Было в ней что-то неестественное, будто она перед ним разыгрывала роль из какой-то дурной пьесы. Вся эта возня с овощами и жареной лапшой могла быть идеальным отвлекающим маневром.
– Поскольку я понятия не имею, кто ты… Скажу просто. Слушай, как тебя зовут? – выпалил он, принимая из ее рук нож.
Он принялся нарезать тонкой соломкой остатки сладкого перца, продолжая следить, чтобы поворачиваться к ней разве что боком, но никак не спиной; ни одно ее движение от него не ускользало.
– Прости, не думала, что все настолько плохо. Конечно, представлюсь и расскажу о себе, – ответила она, облокотившись на кухонную стойку. – Меня зовут Мелани. Мелани Травелин, если уж мы снова знакомимся. Но фамилию ты и раньше никогда не слышал. Да, она у меня есть. И я рада, что ты не стал делать из этого большой проблемы. Что еще? Люблю ходить в кино. Из напитков предпочитаю вино, джин и ром, а от сладких коктейлей мне становится плохо. Мои любимые животные – черепахи, потому что они такие спокойные и всегда таскают на себе надежный панцирь-щит. Любимый цвет – зеленый, спорт – тот, на который мне нужно лишь смотреть. Ты несколько раз уговаривал меня начать с тобой бегать по утрам или сходить в фитнес-студию. Но всякий раз мне становилось так страшно, что тебе потом приходилось извиняться, готовить примирительный ужин и массировать мне ступни. – Она тяжело вздохнула. – Но ты, конечно, ничего этого не помнишь. Ты Наэль. Фамилии у тебя нет. Ты обожаешь кулинарию, регулярно занимаешься спортом и любишь побродить по супермаркетам. Когда мы познакомились, ты мне рассказал, что ты сирота, никогда не видевший родителей, и что у тебя нет ни братьев, ни сестер. Сейчас я знаю, что это вранье. Ты боишься щекотки под мышками и под коленками. Теряешь голову, когда я во время секса нежно целую тебя в шею. Во все блюда ты добавляешь халапеньо или чили и вообще выбираешь все острое. Не любишь напиваться допьяна, потому что помешан на самоконтроле. Раньше ты хотел стать летчиком на воздушной джонке, но отказался от этой мечты, как и от многих других иллюзий. Вероятно, ты думаешь, что твое досье мне слил кто-нибудь из сыщиков «Горящей лилии». Но на самом деле я так много знаю о тебе, потому что ты мне это все сам рассказал.
Он бросил на сковороду лук, зашкварчало, по кухне разнесся сладковатый аромат. Наэль внимательно слушал Мелани и искал ложь в ее словах. На первый взгляд звучало убедительно. Но все равно непонятно, как себя вести с человеком, который так много о тебе знает: то ли успокоиться, то ли насторожиться.
– Познакомились мы полтора года тому назад, – продолжила она. – Незадолго до моего вступления в «Горящую лилию». Ты тогда уже работал на синдикат и был приглашен к моему отцу на ужин с двумя другими людьми из руководства. Я тебя увидела и сразу же поняла, что ты не такой, как тупые нахалы, которые к нам обычно напрашивались. Захотела с тобой познакомиться, и да, возможно, выискала в кабинете моего отца твой агентский номер. – Она улыбнулась. В ее голосе Наэль уловил нотки грусти. – Потом все закрутилось очень быстро – по крайней мере, для меня. Я сразу в тебя влюбилась, тебе на это понадобилось больше времени. Мне кажется, ты думал, что я либо шпионка моего отца, либо богатая куколка, пустившаяся во все тяжкие. Почему ты, несмотря на это, согласился на свидание, я не знала. Решила, что ты хочешь подлизаться к моему отцу. Но теперь сомневаюсь, что ты действовал по плану. По крайней мере, для меня это была очередная задача со звездочкой. Сблизиться с тобой и заставить тебя потерять голову.
Она присела к столу поближе.
– Ты меня полюбил, знаешь ли. Или мне просто хотелось верить, что ты не только изображал влюбленного. У тебя было столько тайн! Трудно различать, где ложь, где секрет, а где правда. – Она снова вздохнула. – Итак, выкладывай. Что еще ты хочешь знать?
– Ты говоришь, я был приглашен к твоему отцу на встречу с каким-то начальством, – заговорил Наэль о первом несовпадении в истории Мелани. – Полагаю, это означает, что он крупный игрок, занимает солидное место в иерархии «Горящей лилии». Допустим, это так.
Хотя Наэль никогда не знал членов синдиката по именам, у него всегда было подозрение, что многие высокопоставленные семьи Бухты Магнолия так или иначе были связаны с «Горящей лилией», поддерживали ее, предоставляя связи или вкладывая деньги, и, как следствие, укрепляли собственное могущество. Фамилия Травелин выдавала происхождение Мелани. Ее семья была одной из старейших семей острова, о которой доподлинно было известно, что их предки были настоящими фейри.
Краем глаза Наэль видел, как Мелани разочарованно кивнула. Вероятно, она ждала от него другого вопроса.
– С какой стати твой отец стал бы приглашать к себе простого чистильщика?
– Тогда ты уже не был чистильщиком, – возразила она. – За несколько лет пробился в «Горящей лилии» до высокого ранга. Мой отец однажды сказал, что впечатлен, с какой самодисциплиной и вниманием к деталям ты выполняешь любую работу, не допуская никаких ошибок. Когда мы познакомились, тебя посылали разруливать сложные ситуации в западной части острова Магнолия. Все чистильщики, сыщики и маги этого района подчинялись тебе. После того как тебя понизили, я взяла на себя твои обязанности.
– Значит, ты тоже из синдиката? – нахмурился он.
– Да, вот уже полгода там работаю. Но я не новичок. Отец постепенно вводил меня в курс дела и обучал лет с десяти. Последние пару месяцев мы работали вместе. Я номер 13.
– Ты… что?! – Наэль резко развернулся и уставился на Мелани, та безмятежно улыбнулась в ответ.
– Только не делай такие круглые глаза, пожалуйста. Знаю, ты думал, будто я старый, невыносимый урод. Вообще-то, я разгребаю твои дела. После того как номер 1 решил, что тебе больше нельзя доверять, мне передали твои задачи. Делаю что могу, но мне не хватает твоих опыта и честолюбия.
Наэль пытался выстроить услышанное в некую логичную цепочку. Голова гудела, словно улей. Гул становился громче и не давал ему сосредоточиться.
– Не сомневайся, задание ликвидировать тебя исходит не от меня, – пояснила она.
– Но зато грязную работу, которую раньше мне приходилось делать, я получал от тебя.
– Никто бы не поверил в мою преданность синдикату, если бы я обходилась с тобой не так, как с любым другим агентом, который запорол задание, – ответила она, пожав плечами. Наэль глубоко вздохнул, но руки напряглись. Он постарался, чтобы голос звучал нейтрально и естественно, и продолжил беседу.
– Итак, раньше я занимал более высокую позицию. Однако воспоминания об этом у меня были отняты, когда меня понизили до чистильщика, – резюмировал он. – И воспоминания о тебе.
В первую очередь воспоминания о ней. Из всего услышанного он делал вывод, что Мелани, должно быть, занимала важную часть его жизни.
– Но почему?
– Должно быть, ты где-то накосячил: сказал или сделал что-то такое, что вызвало недоверие нашего босса. После этого он велел теням почистить твои воспоминания. Моего отца поставили в известность, а меня – перед фактом. Когда я узнала, то была в бешенстве. – Она помотала головой, будто стараясь потушить тлеющую ярость. – По твоему следу пустили целую команду сыщиков. Твой напарник, номер 34, руководил операцией.
Номер 34 – тот самый, что две недели назад пытался убить Наэля на вилле Немеа.
– Стало известно, что ты имеешь отношение к городу Крепостная Стена и знаменитой колдунье маме Лакуар и что у тебя есть сестра. Вырос ты не сиротой в Бухте Магнолия, как утверждал, а на Кох-Малее. И был свидетелем бойни, устроенной магами, когда канализировали магию драконов.
Наэль сглотнул. Если в «Горящей лилии» получили сведения о его происхождении и родственниках, то что еще они могли разузнать о нем?
– Номер 1 допрашивал меня лично. Ну как «допрашивал»… Пригласил меня попить кофейку. Были даже пирожные. Выглядело все очень мило, но ясно, что это был допрос. Номер 1 заявил, что, по сути, ты враг «Горящей лилии». А значит, необходимо выявить всех твоих сообщников: разобраться, ты замышляешь диверсию один или работаешь в связке с другими преступниками. Он думал, что ты посвящаешь меня в свои тайны. Если бы это было доказано, они бы, пожалуй, и мне стерли память. Увы! Представь, как сильно я была разочарована, что тебе удалось от меня скрыть практически всю свою подноготную.
– Прости, я не хотел подвергать тебя опасности, – процедил Наэль.
Мелани фыркнула. Она явно не приняла его фальшивое извинение.
– Мой отец настаивал на том, чтобы тебя устранить. Он воспринимал твое предательство слишком близко к сердцу, как личное оскорбление. Ведь ты был без пяти минут его зятем! Парень его дочери был принят и обласкан в нашем доме. Некоторые другие высокоранговые члены «Горящей лилии» расценили твои действия так же. Мне удалось убедить номер 1 дать тебе второй шанс. Вместо того чтобы убивать, маги «Горящей лилии» отняли у тебя воспоминания избирательно. Внутреннюю корпоративную информацию, людей, с которыми ты имел дело в «Горящей лилии», твои задачи как руководителя – все это ты забыл. Остальные твои воспоминания уцелели. Это моя идея, – призналась она. – Если бы ты действительно хотел уничтожить синдикат, то вряд ли действовал бы в одиночку. Значит, надо было немного понаблюдать за тобой, чтобы выйти на твоих сообщников. Если же нет, со временем твоя невиновность была бы доказана. Еще одно последствие заклятия забвения теневой магии, которое играло нам на руку, – все члены нашей сети забывали, какое место ты занимал внутри организации. Твои подчиненные снова считали тебя чистильщиком.
– Но ты ведь нет, – возразил Наэль.
– Память нескольких человек, считая мою, защищена заклинанием ветра. Вот почему я тебя не забыла, после того как ты… – Она тяжело сглотнула. – После того как ты, идиот, сгубил жизнь и отказался от судьбы.
– Что еще за заклинание ветра?
– Ветер разгоняет туман, ты разве не слышал? – ответила Мелани расплывчато. – В отличие от обычного защитного колдовства, ветер получает не только информацию, но и настоящие воспоминания.
– Про такое я никогда не слышал.
– Потому что это древняя магия. Эти заклинания никто не применял десятилетиями. Один из наших магов заново его открыл. Насколько я знаю, он единственный, кто им владеет.
Проклятье, он знал, что означали слова Мелани. Разумеется, он это знал! Когда Наэль проиграл душу, должно быть, сработало заклинание забвения и всех накрыл туман, как всегда. Обнаружив, что Мелани его не забыла, он наивно полагал, что спасся. Каким-то чудом ему удалось остаться в жизни близких! Может, по той же непонятной причине он стоял здесь, в настоящем мире, и мог дышать, думать и говорить. Ее слова, однако, заставляли его сомневаться в своем душевном здоровье и причиняли ему боль. Туман погасил воспоминания о нем для всех, кто не подпадал под действие редкого заклинания ветра. Значит, Кари его забыла. И его сестра… Зора… Как он мог так подвести ее?
Он сделал несколько глубоких вдохов и постарался подойти к проблеме с холодной головой. Нельзя показывать Мелани, как сильно его задели ее слова.
– Так, значит, все это время вы за мной следили? – полюбопытствовал он.
– Это была единственная возможность спасти твою жизнь.
Черт! Он так и думал. Вот как маги «Горящей лилии» оказались в городе Крепостная Стена!
– И проверка на верность, – продолжала Мелани. – Мы хотели посмотреть, принимаешь ли ты всерьез свои обязанности чистильщика и осведомителя или возглавил протестующих против «Горящей лилии». Мой отец подозревал, что ты участвуешь в заговоре на стороне дона Немеа Дайширо. Поэтому тебя отправили на разведку в квартал клана Скарабеев.
– Вы все еще так думаете? – спросил Наэль.
– Что ты работаешь с доном? – Она склонила голову набок. – Нет. Однако это не значит, что тебе можно доверять.
– Значит, я провалил проверку на надежность.
Разумеется, тест на детекторе лжи не прошел бы. Однако Мелани пожала плечами:
– Если бы это было так, тебя бы сейчас здесь не было. Ты не ненавидишь синдикат, это понятно, но ты, несмотря на это, сохранил наши тайны.
– Значит, я выдержал испытание?
– Скажем так: тест еще продолжается. На встрече с начальством постарайся быть более убедительным.
За спиной у Наэля зашипело – вода с крышки упала на сковородку. Он убрал сковородку с горячей конфорки. Овощи на дне поджарились сильнее, чем он хотел бы, но были еще съедобны. Он пару минут помешивал их – не для того, чтобы спасти, – ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Мелани оказалась ценным источником информации. Она знала много – и, что еще важнее, была готова поделиться этим знанием. Но зачем?
– Что тебе от меня нужно? – спросил он теперь, потому что должна же быть у нее какая-то задняя мысль. – Зачем ты заставила меня вернуться?
– Как знать, может, я никогда не переставала тебя любить. Может, я действительно настолько наивна, как ты, должно быть, думал с самого начала, когда мы начали встречаться, ведь я тогда проглатывала все твое вранье. Мне безумно хотелось, чтобы в этом была толика правды. И если ты откроешься мне хоть чуточку, значит ты меня, как бы ни противился этому, тоже любишь. – Она подняла мобильный телефон, все это время лежавший на столе, и протянула ему. – Возьми, – потребовала она. – Я уже слишком много всего наговорила. А ты все еще смотришь недоверчиво. Не уверен, можешь ли мне доверять. Мобильник в любом случае твой. По крайней мере, был. Загляни в него, и мы продолжим разговор.
Без дальнейших объяснений она встала и вышла из кухни. Наэль слышал ее удаляющиеся шаги в гостиной и потом – как открылась и закрылась дверь. Он остался один.
Копаться в сотовом не было никакого желания. Полгода назад он где-то посеял телефон (или думал, что потерял) и купил себе новый. Теперь телефон лежал у него в ладони. Наэль вспомнил, когда увидел на экране трещинку. Она появилась, когда он уронил его на первой вечеринке с Зорой на Жемчужной полосе. Наэль разблокировал его отпечатком пальца и первым делом открыл сообщения. Некоторые чаты показались ему знакомыми – например, с Зорой, с Тамби или с Куаном, – но часть из них он видел впервые. Наверху (как самый недавний по дате) стоял чат с Мелани.
Его пальцы дрожали – может быть, от волнения, может, из-за усиливающегося жужжания у него в голове, – когда он открыл галерею. Тотчас ему попалось селфи: вот его физиономия с улыбкой на весь экран. Фотографии ландшафтов, несколько селфи, снимки Зоры и… Снова и снова Мелани. Они с Мелани на продовольственном рынке в Альмацене. А вот они в шикарных вечерних нарядах в каком-то баре для избранных. Мелани в бикини на пляже. Мелани в одном из его худи на диване. Мелани, посылающая ему воздушный поцелуй. Мелани, на которой нет ничего, кроме трусиков, в постели. В его постели. Улыбка Мелани. Глаза Мелани. Руки Мелани вокруг его торса.
Черт… Черт! Наэль не хотел верить глазам. Но как бы он ни протестовал против застывших на кадрах воспоминаний, галерея на экране продолжала прокручиваться.
Проклятая забытая жизнь.