Равномерное сопение наполняло пространство. Но Кари не могла заснуть. Она лежала с открытыми глазами на продавленном матраце и вслушивалась в себя, пытаясь разбередить пустоту в груди и восполнить пробелы в воспоминаниях. Благодаря защитному колдовству Зоры теперь она отчетливо понимала, какие куски воспоминаний были грубо вырезаны из ее сознания. Знание об утрате, которую без магии не постичь, да и не представить, не давало ей заснуть. Наэль. Она беззвучно формировала губами имя. Наэль. Наэль. Наэль. Должно быть, он много значил для нее. Видимо, был ее надеждой.

Она попыталась нарисовать в воображении его образ. Мужской вариант Зоры: рост выше костяной ведьмы, наверное, широкоплечий, однако с таким же свободолюбивым смехом, с бирюзовыми кудрями и прямым взглядом миндалевидных глаз. Голубых или глубокого синего цвета бушующего моря? Печальных глаз человека, готового сдаться на волю судьбы. Глаза у Наэля были такими, пока Кари не подарила ему, со слов Зоры, надежду. Изменился ли из-за нее цвет его глаз? Они стали зелеными или желтыми?

Что-то в этом нафантазированном образе не соответствовало ее ощущениям. Какой-то неправильный получился парень. С другой стороны, откуда Кари знать, каким он был в реальности? Она пыталась составить фоторобот человека, которого забыла.

Перебирая в воображении разные цвета глаз Наэля, она услышала где-то далеко крики.

Харуо тотчас вскочил.

– Что это? – шепотом спросил он и был на ногах прежде, чем Кари удалось погасить в воображении широкую улыбку Наэля. Она поднялась и последовала за Харуо в смежную комнату. Они стояли рядом у окна и смотрели наружу. Сегодня ночь казалась еще темнее, чем обычно.

– Тени, – пробормотала она.

Едва она произнесла это слово вслух, как увидела колышущуюся черноту, стекающую по крышам от рынка клана Когтей в центре квартала, поглощающую весь свет на своем пути. Она знала эту тьму, однажды уже сталкивалась с теневой магией – две недели назад, в туннеле, ведущем от виллы Дайширо Немеа на свободу, в котором она едва не лишилась жизни.

– Это маги «Горящей лилии». – Харуо озвучил подозрения Кари. – Они уже здесь.

Ничто другое не могло принести такую густую темноту. Насколько Кари знала, не было других магов, владеющих теневыми заклятиями, – до бегства из виллы Дайширо она и не знала, что управлять тенями вообще возможно.

Тени вздыбились, как и тогда, в туннеле, только на сей раз они были более внушительных размеров. Словно башни застывшей нефти, уходящие в небо тени ни на секунду не останавливались, пребывая в вечном убийственном движении, холодные и неприступные, а затем набросились на окрестные дома. Они просачивались сквозь крыши и стены, как будто те были сделаны из рисовой бумаги. До убежища Кари и друзей оставалось лишь несколько строений от рынка клана Когтей. Дома складывались, как карточные, земля и пол дрожали у них под ногами.

– Что случилось?

Кари услышала тонкий голосок Изуми и обернулась.

Побледневшая от страха девочка с растрепанными волосами стояла в дверном проеме и вопросительно смотрела на замершие у окна фигуры Кари и Харуо. Файола возникла позади и обняла девочку одной рукой, собираясь заслонить от беды.

– Видимо, пора нам отсюда уматывать, – прошептала Кари, чтобы не очень напугать девочку.

– Ты действительно думаешь, что сейчас стоит выходить на улицу? – попыталась отговорить друзей Файола.

Она ведь не видела, как тень за считаные секунды разрушила половину строений квартала. Кари не посмела произнести это вслух. Не сейчас, когда Изуми смотрела на нее нереально большими, влажными глазами. Нет смысла скрывать от девочки правду, ведь скоро ей придется предстать перед жестоким доном и «лилиями». Но хотя бы пару недель, когда Изуми горевала по матери и переживала произошедшее в туннеле, Кари удалось оградить ее от новых боли и страха.

Не успела она ответить Файоле, как раздался стук во входную дверь квартиры, а за ним последовал громкий царапающий скрежет.

– Черт! – выдохнула Файола и загородила Изуми.

Харуо выхватил нож, Кари приняла боевую стойку. Много бы она отдала за то, чтобы у нее в руках сейчас оказался не кинжал, а пистолет или другое огнестрельное оружие. Пусть Дайширо обучал ее ближнему бою, но против боевых хищниц, как и против магов «Горящей лилии», она не могла бороться голыми руками. Как же она ненавидела это чувство – быть беззащитной.

В дверь снова постучали, на сей раз сильнее, так что доски дверного полотна задрожали в петлях, потом еще раз и еще. На четвертый раз дверь вылетела из рамы, и внутрь ворвалась белая тигрица.

– Санья? – вырвалось у Файолы.

Тигрица подняла голову и грозно зарычала, издавая звуки где-то между рыком и мяуканьем. Глаза Файолы расширились. Она понимала кошачий язык Саньи.

– Нас ищут боевики-скарабеи, – перевела она. – Должно быть, им донесли, что вчера мы гуляли на рынке клана Когтей. Теперь там все перевернут вверх дном.

Проклятье! Говорили же, будьте осторожнее.

– Надо отсюда уходить, – повторила Кари недавние слова.

Дрожь прошла по телу Файолы, и вот она – уже в облике ягуара – сидела рядом с Изуми.

Харуо бросился в спальню и через несколько секунд вернулся с черными куртками и брюками, которыми они обзавелись с первых дней в квартале клана Когтей для маскировки.

Вниз слетели одним махом. Санья показывала дорогу. Она добежала до конца безлюдного переулка, огляделась и урчанием позвала за собой. А разумно ли доверять тигрице? Кари некогда было тормозить и придумывать новый план бегства. Да и вообще, не время сомневаться.

Одетые в черное, беглецы сливались с ночью, скользя от одной тени к другой, почти беззвучно, если не считать стука бешено колотящихся сердец. Они прижимались к стенам домов. Санья уводила их подальше от рынка клана Когтей, и Кари истолковала это как знак, что тигрица не хотела их заманить в ловушку. Легкий аромат, напоминающий сахарную вату, которую летом продают в парках. Запах страха. Он висел в воздухе, а значит, люди внутри темных домов знали – на квартал надвигается беда.

Когда Санья добралась до конца следующего переулка, она отпрянула назад. Беззвучно прижалась к фасаду. Кари осторожно приблизилась к тигрице, чтобы посмотреть, что заставило ее остановиться. Она услышала наполненное болью шипение хищной кошки до того, как увидела, что произошло.

– З-зачем вы это делаете? – всхлипывала женщина, голос прорывался над звериным ревом.

– Мы лишь хотим удостовериться, что в клане Когтей у нас нет врагов, – монотонный голос звучал бесстрастно, и Кари замерла. Голос показался ей знакомым. – Он напал на меня. Что мне еще оставалось, как не выстрелить? Но не бойтесь. Пока вы настроены мирно, будете жить.

Холодная дрожь пробежала по спине Кари. Неужели это… Нет, быть того не могло!

– Мы ищем девочку лет десяти, палайского происхождения, с длинными темными волосами. С ней рядом замечены самка ягуара, черноволосый ассасин и девушка с волосами цвета магнолии, – продолжал он.

– М-м-молю вас, – послышался женский голос. – Смилуйтесь над нами.

– Вы просите милости? Да пожалуйста. – Хладнокровная насмешка звенела в его голосе. Кари узнала бы эту ухмылку с закрытыми глазами. Этот голос мог принадлежать только одному боевику на свете, даже если сейчас он тут никак не мог появиться. Ведь две недели назад в туннеле ее бывший телохранитель, опытный сребровласый Генджи, погиб на глазах у Кари! Она была уверена, что он мертв. Разве мог он пережить атаку Файолы? Она бросила взгляд на Харуо. Тот растерялся не меньше. Значит, тоже узнал голос напарника.

Выстрел. Женщина вскрикнула, рычание хищной кошки стихло.

– Милости захотела. Как тебе будет угодно, шавка, – прозвучал холодный голос бойца-скарабея. – От всех вас я жду ответов. Поверьте, мы все заинтересованы в том, чтобы я их получил.

Теперь женщина всхлипывала еще чаще и громче. Харуо достал два ножа. Они с Кари понимали, что обыватели не должны пострадать.

– Бегите. Я его задержу, – сказал он так тихо, что Кари даже усомнилась, не примерещились ли ей эти слова.

– Нет, – прошептала она.

Тем временем Харуо уже посадил Изуми на сильную спину Саньи.

– Беги. Отнеси ее в надежное место, – велел он. – Я не могу бросить людей в беде.

И Кари тоже не могла.

Не дожидаясь ответа, Харуо метнулся за угол и прицелился ножами. Послышались крики и проклятия, прозвучали новые выстрелы. Изуми протянула руку к Кари, но та отступила на шаг назад.

– Обещайте, что не спустите с нее глаз, – напутствовала она воительницу и мачеху, стараясь заглянуть в глаза Файоле и Санье.

Усы Файолы дрожали от гнева. Кари знала, что Файола предпочла бы ринуться в бой и вонзить зубы в лицо боевика-скарабея, как уже сделала однажды.

– Прошу тебя, – прошептала Кари. – Вы должны ее спасти. Вы куда быстрее, чем я.

Кари только тормозила бы хищниц, и Файола это знала. Она издала недовольный рык, прежде чем опустила голову в полукивке согласия.

– Нет! – вырвалось у Изуми, но тигрица и ягуар уже побежали. Ночь проглотила крик Изуми.

Кари подождала, пока силуэты хищных кошек не скрылись из вида, и только потом сдвинулась с места. Пусть у нее не было оружия, она не умела колдовать и обращаться в райскую птицу, но никогда не была слабым противником в бою. Если и было что-то полезное, чему ее научило пребывание в клане Скарабеев, так это несколько правил и аксиом. Одна из них: в битве мало что пригодится больше, чем хаос.

Как можно быстрее она взобралась на крышу одного из ближних домов. Оттуда ей открывался вид на улицу, на которой уже сейчас возникло волнение. Харуо тенью скользнул между полудюжиной боевиков-скарабеев, многие из которых присели на корточки. Между ними лежало в луже крови безжизненное тело гепарда, над которым склонилась плачущая женщина.

Когда боевик схватил женщину за волосы, Кари ударила ногой по гонту кровли. Дощечка раскололась, и все воины разом обернулись и посмотрели вверх, но она успела пригнуться. Все отвлеклись всего лишь на мгновение, и Харуо этого было достаточно. Боевик, удерживавший заложницу, закричал, когда нож воткнулся в его правое плечо.

Кари побежала дальше, роняя другие запеченные на солнце дощечки кровельного гонта. Нападавшие направили пистолеты в сторону домов, но попали разве что в тень Кари. Она была быстрее пуль. Сердце колотилось от волнения, но и от эйфории тоже.

Один из боевиков отшатнулся и осмотрелся, крутя головой по сторонам, однако ее не заметил. Кари спрыгнула вниз и приземлилась ему на плечи. Он рухнул на землю так быстро, что не успел пикнуть. Чтобы убедиться, что он не дышит, она пнула его в висок и вырвала из рук пистолет.

Быстро подтянулась на карниз окна, а оттуда вскарабкалась дальше, на низкие крыши, прежде чем кто-нибудь мог ее заметить. Теперь она могла швырять в боевиков не только части гонта, но и стрелять. Трудно не ликовать, когда адреналин зашкаливает. Некоторым из местных жителей удалось сбежать под шумок – и это только благодаря Кари и Харуо. Пусть скарабеи значительно превосходили их числом, оружием и мускулатурой, у них все равно не было шанса.

Сердце Кари прокачивало по жилам кровь так быстро, что у нее закружилась голова. Она направила пистолет на сребровласого сухопарого мужчину, бывшего телохранителя, голос которого только что опознала.

– Генджи! – окликнула она. Это было глупо. Опасно и легкомысленно! Но она хотела, чтобы он ее увидел. Хотела, чтобы этот нахал посмотрел ей в глаза и понял, что пришла его смерть.

Палец Кари уже был на спусковом крючке, когда она боковым зрением различила черную тучу, наползающую на убегающих жителей квартала, как разлившаяся в море нефть. Ее глаза коротко метнулись к магу «Горящей лилии», показавшегося в конце переулка. Рядом с ним стоял молодой мужчина с темными волосами и еще более черным взглядом, устремленным на Кари. У нее резко закружилась голова, так что застило свет перед глазами. Она знала это чувство! То был туман. Однако в этот раз он не попытался что-то у нее отнять. Наоборот. Туман подарил Кари одно воспоминание. Повторялась ситуация двухнедельной давности, когда заговоренная Кари (на нее было наложено заклятие забвения) снова увидела Сайку.

Боевики нападали, люди убегали, окружающее расплывалось, как акварельная краска на картинах импрессионистов. Но внезапно Кари выхватила в суматохе лицо мужчины, стоявшего в переулке. Темные волосы, слегка загорелая кожа, полные сжатые губы, искривленные в трагической улыбке. Глаза сперва темные, потом синие, как вечный океан, – взгляд, суливший свободу, вечность и понимание. А как он на нее смотрел?! Как будто мог видеть больше, чем все остальные; как будто проникал в самое нутро Кари, скрытое ледяным щитом. Это ее единственный – пропавший парень, после скоропостижного ухода оставивший дыру у нее в груди.

Без бирюзовых волос и широкой улыбки, как парень в ее фантазии. Перед ней стоял молодой человек с печальной улыбкой, и кажется, это и был Наэль. Остальные воспоминания вернулись разом. Одна поднятая бровь и вызывающая улыбка, которая воодушевляла ее раз за разом. Колода карт с драконьей рубашкой в баре «Люминер». Голая грудь Наэля между ее бедрами, когда он среди ночи ворвался в ее комнату на вилле Немеа. Белые стены и белая постель в его квартире, сперва показавшиеся ей невероятно холодными, а позднее – парусником, надежным укрытием от жизненных бурь.

Вкус жареной лапши, слишком острого карри и чая с тапиокой. Вкус свободы. Пронзительный взгляд его синих глаз в комнате высотки в городе Крепостная Стена, после чего Зора позволила ей попасть в его воспоминания о детстве на Кох-Малее и о растерзанных магами «Горящей лилии» драконах, их падающей с неба плоти. Сердце Наэля бьется у нее под щекой, когда он сжимает Кари в объятиях. Его запах всегда ее заземлял. Поцелуй – первый поцелуй Кари – на крыше многоэтажки города Крепостная Стена. Игра, которую она с ним вела и, по его мнению, давно выиграла. Второй, прощальный поцелуй посреди резни в городе Крепостная Стена. Он был слишком коротким, но зато подарил ей так много. Доверие и надежду. Как все это разрушилось, когда она узнала, что он послал ее мать на смерть. Последние слова. Обещай мне. Обещай мне, Кари, обещай. Снова и снова.

Впечатления накатили, как волна прибоя, даже дышать трудно. Вернулось все: каждое воспоминание, забытая эмоция – и захлестнуло с головой. Слишком много для первого раза, слишком сильно. Цветные точки и обрывки воспоминаний кружились в вихре. Вдруг боль обожгла левый бок. Разноцветный вихрь перед ее глазами перешел в черноту. Моргая и откашливаясь, она пыталась не потерять сознание.

Когда ей наконец удалось сфокусироваться, Кари осознала, что лежит на земле. Должно быть, она упала с крыши. Левая рука пульсировала болью, как будто была сломана, а по виску стекала кровь. Практически вслепую она продолжала на ощупь искать пистолет, который держала в руках перед падением, – да куда же подевалась эта штука? – как кто-то наступил ей на руку. Кари вскрикнула от боли.

– Ну что, райская птичка? – спросил тихий голос, от которого на спине волоски встали дыбом.

Она уняла дрожь, смахнула слезы, скопившиеся в уголках распахнутых от ужаса глаз, и приподнялась. Над ней стоял бывший телохранитель Кари, сребровласый Генджи, и ухмылялся, как будто видел перед собой насекомое и раздумывал, что оторвать у мерзкой твари в первую очередь – лапки или крылышки. Впрочем, гримасу на его лице трудно было назвать усмешкой. Две недели назад напавшая на него Файола хорошо поработала с лицом. Половина губы у Генджи была срезана острыми зубами ягуара, из-под оторванной кожи беспомощно розовели голые десны, щеки превратились в перепаханный ландшафт с припухшими валами и узловатыми бороздами, красными дорогами и полями кровоподтеков. В его седой шевелюре было несколько прогалин, на месте ушной раковины болтались ошметки кожи. Однако холодные голубые глаза точно принадлежали Генджи, как и полный ненависти взгляд.

Кари безуспешно попыталась высвободиться. Она вертела головой, куда делся тот молодой мужчина, который, возможно – хотя это было абсолютно невозможно, – мог быть Наэлем. Однако место рядом с магом «Горящей лилии» теперь пустовало. Неужели все это ей лишь почудилось? Неужели тот Наэль, что привиделся ей, был бредом?

Руку снова пронзила боль, когда Генджи наступил на нее еще сильнее. Его следующие слова передавали предвкушение победы:

– То-то обрадуется дон Немеа, когда я верну ему его любимую игрушку.